Ее звали Мадлен

      Она бежала по мокрым от дождя камням. Хлестал дождь, стараясь посильнее избить ее своими косыми струями, ревел ветер, хлопали ставни окрестных домиков. Кристина тяжело дышала, в горку было очень трудно бежать, особенно в платье. Туфли вымокли насквозь, когда она шлепала по лужам.       – Рауль! Рауль! Подожди! – кричала она. – Рауль!       Тщетно. Ветер заглушал ее крик, и светловолосый мальчик удалялся.       – Рауль! – из последних сил крикнула она. – Не бросай меня!       Сверкнула молния. Кристина все еще пыталась бежать, но платье, прилипшее к телу и мокрое насквозь, не давало ей сделать это. Пахло дымом. Что-то горело совсем рядом, но она не видела, что. Ужас нарастал, Кристина задыхалась.       – Рауль! – хрипло крикнула она, волосы растрепались и пытались залезть к ней в рот.       Еще одна вспышка и удар грома. Небо – такое черное, точно дорогой бархат, – совсем слилось с морем, что плескалось у подножья горы. Кристина бежала, но дома не приближались, напротив, отдалялись.       Голос ей больше не подчинялся. С губ сорвался тихий хрип. Кристина споткнулась обо что-то мягкое и горячее и покатилась кубарем с холма.       Камни впивались ей в кожу, расцарапывали лицо и рвали платье. Боль стала нестерпимой, но крик застыл у нее в горле.       Она упала без сил на песчаное побережье. Лодки, привязанные к причалу, бесновались на черных волнах. В свете молний все казалось еще более ужасным и диким, нежели обычно.       Темная фигура зашагала к Кристине с холма. Отчетливо пахло водорослями и паленым. Девочка услышала хруст гальки и мелких камней за ревом моря и грохотом небес. А он был все ближе... ближе... и он хотел причинить ей боль, Кристине казалось, что она видит в его руках блестящий мокрый нож.       – На помощь... – прошептала Кристина. – Кто-нибудь...       Она провалилась в темноту.

***

      Темная фигура стояла в углу комнаты. Но сама комната казалась такой знакомой... все привычное, родное. Мебель все та же, и цветы... цветы. Кристина любила цветы.       Она встала и сделала несколько осторожных шагов. Ну конечно. Это был просто сон. Только и всего. Сейчас Эрик неловко обнимет ее, – еще не свыкся с мыслью, что она – его жена, – и все снова будет прекрасно, попросту прекрасно.       – Эрик!       Его имя сорвалось с ее губ. Бесконтрольно. Боже. Кристина закрыла глаза на миг и снова открыла.       Слишком темно. Лампа едва-едва теплилась в углу. Две желтые точки светились совсем рядом. Эрик. Эрик. Эрик. Ее муж. И почему же ей так не хватало этого человека? Почему она успела соскучиться?       – За что? – спросил он, и Кристина едва не заплакала. Почему? Она и сама не знала. Но только в этом голосе была страшная боль, ужас и тоска. Кристина сделала шаг к нему. Осторожно.       – Почему Вы не любите Эрика? Он не хочет обременять Вас, но почему Вы не пытаетесь его полюбить?       У Кристины на ресницах застыли соленые капельки слез.       – Я люблю Вас, Эрик, – снова бесконтрольно сорвалось с ее губ.       – Вы лжете! О, Вы и впрямь любите живого мертвеца? Нет! Вы ненавидите меня, ненавидите! Смотрите! Смотрите!       Лампа загорелась ярче, и Эрик сорвал маску. Страшное зрелище открылось глазам девушки. Кожа спадала с лица клочьями, кровь лилась отовсюду, и пальцы Кристины тоже были в крови. Она не могла смотреть на это без стона. Девушка попыталась закрыться от него, но запах гниющего тела и крови проникал к ней в ноздри, а крики Эрика, отраженные эхом, становились все громче. Кристина метнулась к выходу, но Эрик преградил ей путь.       – Ты моя! – вскричал он и приблизил свое лицо к ее. Кристина истошно закричала, Эрик толкнул ее на пол, боль пронзила все тело, и Кристина снова провалилась в темноту.

***

      И снова этот коридор. Снова Перс, снова Жак, месье Кюри и Эрик.       У Кристины вновь зазвенело в ушах. Одна и та же мысль. Одна и та же.       Выстрелить.       Месье Кюри навел пистолет на Эрика, лежащего на полу. Алые розы из крови на белой рубашке. Хриплое дыхание. Стон.       – Кристина... Любимая...       Тогда это было так просто. Выстрел. И все. Конец. Свобода. Кристина подняла пистолет. Как тогда. Только в мозгу сверлила лишь одна мысль.       Застрелить Эрика. Не месье Кюри.       Кристина закрыла глаза. На миг. Страшно. Она должна выстрелить.       Чтобы все было не так.       Она обязана.       – Заткнись, тварь, – прошипел страж порядка. Кристина медленно перевела пистолет. В тот раз она выстрелила. А теперь?       – Повторите то, что Вы сказали. Как Вы его назвали? Как?       Злость вновь закипела в ее сердце. Леонора и Анжелика отвернулись от нее. Мадлен ползала на коленях перед чужой женщиной.       – Тварь. И я готов повторить это еще с десяток раз. Он урод, он мерзавец, он убийца.       Ее дочь гораздо смелее. Гораздо. Кристина слабая.       – Здесь только одна тварь! И это Вы!       Так сказала бы Мадлен. И Кристина теперь поняла, что они похожи сильнее, чем кажется.       – Умерьте свой пыл, мадмуазель!       Жестокие слова. Но он прав. Стрелять глупо. Нет нужды. Это обречет ее на годы унижений и мук. На годы обмана и бесконечного «все прекрасно, Эрик». Кристина опустила пистолет.       Жак смеется. Густав теребит ее волосы. И Мадлен, ее дочь, Мадлен... Разве она, Кристина, могла предать все это?       – Мадам! И не смейте так называть Эрика!        Прогремел выстрел. Мужчина упал.       А Кристина тяжело дышала.       Она выбрала. Выбрала.

***

      Кристина проснулась, задыхаясь от волнения. Девушка привычно потянулась к Эрику, но руки нащупали пустоту.       Он бросил ее. Оставил одну в таком состоянии.       Кристина не сразу поняла, что делает. Она схватила одеяло и со всей силы столкнула его на пол. В темноте она сбросила подушки и простыню, обнажив кровать. Затем спрыгнула с кровати и принялась топтать постель ногами, исступленно крича. Она напоминала сейчас вакханку – безумную, ненормальную и абсолютно сумасшедшую.       – Как ты мог? Как?! После всего?!       Она упала на пол, рыдая. Ее всю трясло. Кристина ничего не могла сделать. Ничего. Ничего.       – Мама! – нежное прикосновение. И тихий шепот, так похожий на его голос. – Не плачь. Папа вернется.       Кристина разрыдалась и села на смятом белье. По полу гуляли сквозняки, но ее это не волновало. Девушка прижала к себе дочь и тихо принялась качать ту в объятиях.       Мадлен что-то шептала, поглаживая маму худой ручонкой, но Кристина не осознавала, что именно. Как во сне они сидели так, вдвоем.       «Вот тебе и сильная. Чуть что – в слезы», – пронеслось у Кристины в голове. Она заставила себя встать и застелить кровать. Женщина поцеловала Мадлен в лоб, – кажется, в первый или второй раз, – еще раз прижала к себе, перекрестила и отправила спать. Сама же забралась под одеяло и лежала так, свернувшись клубочком и тихо всхлипывая, до тех пор, пока сон не смежил ее веки.