Dear-Logs

Log 10.1:  За завтраком ты неожиданно объявляешь: — Вечером я задержусь.  Перевожу взгляд с остывающего в кружке черного кофе на тебя. — Почему? — После школы… Хочу заехать домой. — Домой? — скепсис в голосе звучит слишком явно. — Думаешь, это хорошая идея? В смысле, может быть, не стоит идти туда одному? Ты решительно отодвигаешь тарелку с едой, к которой почти не притронулся, и встаешь из-за стола. — Все в порядке. Не волнуйся.  — Я не волнуюсь. Просто… Столько раз было сказано, что нужно купить тебе новый сотовый, но ты… — Зачем? — вскидываешь бровь. — Чтобы было проще меня контролировать? — Что?.. Нет, конечно! Дело не в контроле… Но ты уже не слушаешь — развернувшись, выходишь в прихожую. Металлические браслеты на твоем запястье тихо бряцают друг о друга. Я привык к этому звуку и почти перестал замечать. — Если ты волнуешься, не столкнусь ли я с Кано, — забей. Его не будет.  Достаю из пачки сигарету и разочарованно верчу ее между пальцев. Спичек нет. Дешевая пластиковая зажигалка, валявшаяся на подоконнике, вчера благополучно сломалась.  — Хару?.. — Что? Поднимаю взгляд. Стоя в дверном проеме, ты смотришь в глаза. Сосредоточенно и внимательно, словно ожидая чего-то. Только мне нечего сказать. Школьная сумка, которую держишь в руке, через мгновение с глухим хлопком падает на пол.  — Ладно. Я никуда не пойду, — произносишь, не скрывая раздражения. Лишь пожимаю плечами. Как хочешь, так и делай. Ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения.  Встав из-за стола, убираю посуду.  — Хару, — глухой выдох за спиной.  Я включаю воду. Сначала холодную, затем горячую. Подбираю оптимальную температуру. Сегодня у меня нет занятий, но в университет наведаться все равно придется.  Старательно натирая губкой поверхность тарелки, чувствую твой взгляд. Я до конца не понимаю, что именно меня вывело из себя. Твой тон или мысль о том, что просто ставишь перед фактом, не интересуясь моим мнением… Когда последняя тарелка отправляется на сушилку, я наконец слышу, как захлопывается входная дверь.  Log 10.2:  Чика долго не берет трубку. Отчаявшись услышать ответ, я уже отнимаю сотовый от уха, как раздается приглушенное: — Да, Харуоки. — Привет, Чикао… — Привет. Повисает пауза, нарушить которую оказывается не так легко. — Ты сейчас не занята? Мы можем поговорить? — Если хочешь, — тихий вздох шелестит в трубке, — давай поговорим. — На днях тебе звонил парень… — Рин? — Да. — Кто он такой, Хару? — неожиданно серьезно спрашивает Чика. Я медлю с ответом, подбирая что-то нейтральное и правдивое. — Парень из реабилитационного центра, в котором подрабатывает Ватари. Она просила присмотреть за ним… — Ватари? — глухо переспрашивает Чика и добавляет: — Я всегда знала, что ей нельзя доверять. — Почему? — Потому что… Ты такой дурак, Хару. Закусив губу, я слышу, как она отчаянно пытается скрыть свои слезы. — Прости… — Нет, я сама виновата, — сдавленный всхлип сменяется шумным вздохом, и с поддельным оптимизмом Чика повторяет: — Сама виновата. Знала же, что ты ничего не испытываешь ко мне, но все равно цеплялась за эти отношения. Но, похоже, моя самоуверенность в который раз сыграла злую шутку. — Чика… Не говори так. Мне было хорошо с тобой, правда. Мягкий звонкий смех выплескивается из трубки. — Харуоки, когда люди лгут, они всегда добавляют «правда», «честно», «действительно», «поверь». Для того чтобы скрыть свою ложь и убедить в ней собеседника. Поэтому, пожалуйста… — Это не ложь. Но я не стану тебя переубеждать, — прокашлявшись в кулак, избавляюсь от внезапно вставшего в горле кома, — только не плачь. — Даже не собиралась, — Чика громко и не стесняясь шмыгает носом. — Ты хотел спросить, о чем мы говорили с Рином? — Да… — Ну… Можно сказать, он заявил на тебя права, Хару.  — Что?! — На самом деле я немного растерялась. Взяв трубку, думала, что услышу твой голос… Или если бы мне позвонила какая-нибудь девица… Удивления было бы меньше. Я даже не сразу въехала, о чем этот Рин говорит. Но потом… Он откровенно провоцировал меня, Хару. Скажи, это правда?.. — Что именно? — чувствую, как по телу разливается напряжение. — Ты спал с ним?  — Нет! — отрицаю слишком поспешно, но спохватившись, спокойней добавляю: — Разумеется, нет. Знаешь, Чикао, я не понимаю, что происходит… Рин… По какой-то причине рядом с ним моя голова отказывается нормально работать… — Вот как? Может быть… Ты влюбился? Закрываю глаза. Похолодевшими пальцами тру переносицу, стараясь собраться с мыслями. — Не говори глупости. Я просто беспокоюсь о нем.  — Хорошо, — неожиданно легко соглашается Чика. — Беспокойство, влюбленность или что-то еще… В любом случае, думаю, до моего возвращения ты сможешь разобраться в себе. Просто… Постарайся не наделать глупостей, Хару. Я люблю тебя, но если ты решишь уйти — препятствовать не буду. Даже у меня есть гордость. — Чикао… — И еще кое-что. На всякий случай запомни: отношения с парнем я смогу тебе простить, но с девушкой — никогда. Это заявление вызывает непроизвольную усмешку. — Учту. Мы поговорим обо всем, когда вернешься. Хорошо?  — Конечно. Пока, Харуоки…  — Пока, Чикао.  Положив трубку, в который раз ловлю себя на мысли, что все-таки она не похожа на других девушек.  Log 10.3:  В университете я поднимаюсь на третий этаж. Пройдя по длинному коридору, захожу в крайнюю полупустую аудиторию. Как это часто бывает, студенты не спешат на предэкзаменационную консультацию. Сажусь на свое привычное место — средний ряд, четвертый стол.  — Привет, Ичива. Сидящий через проход от меня Гору лишь делает неопределенный жест рукой. Сосредоточенно вчитываясь в учебник, он едва заметно шевелит губами. Наклоняюсь ближе и заглядываю в раскрытую книгу.  — Английский? — поднимаю удивленный взгляд на друга.  У Ичивы Гору, стабильно державшегося в пятерке лучших в школе, никогда не было проблем с учебой и в университете. Тем более странно видеть его зубрящим английский.  — Да, — с тяжелым вздохом Ичива стучит кончиком простого карандаша по странице, — не поверишь, но я до сих пор не сдал тест Авацу. — С ума сойти. Кунинобу сдал. И даже Тади. А ты нет?  — Уже трижды завалился, — вздыхает и добавляет без малейшего акцента: — Today is my last chance.  — Да брось. Сдашь, никуда не денешься. Моя неловкая попытка подбодрить друга почти засчитана. С кривой улыбкой Гору задумчиво отзывается: — Посмотрим… В любом случае, Авацу по какой-то причине не настроен идти на уступки. Последнее время он явно не в духе. — Странно. Авацу всегда отличался лояльностью к студентам... Это правда. Возможно, по причине того, что сам не так давно окончил аспирантуру и получил ученую степень. Девушки нашего потока, не скрывая симпатии к молодому преподавателю, атаковали его с первых дней учебы. Среди преданных фанаток оказалась и Тади Минами. Не способная воспринимать иностранный язык в принципе, она упорно и всерьез взялась за его изучения с самых основ. Рёске не раз жаловался, что вместо приятного времяпрепровождения со своей девушкой он вынужден штудировать пособия и учебники по английскому языку. Кроме того бесконечное восхищение Минами внешностью, манерой держаться и даже тембром голоса Авацу безумно раздражает и Кунинобу, которого девушка без стеснения эксплуатирует в качестве фона, чтобы подчеркнуть разительный контраст между «оболтусом студентом» и «уже зрелым состоявшимся мужчиной». Проводить подобное сравнение между Авацу и Рёске она пока не решается…  Log 10.4:  Сижу за столом, обложившись учебниками и тетрадями. Под рукой чашка с кофе. Я вернулся около двух. Сейчас почти семь. Шесть сорок шесть. Тебя до сих пор нет. Ладно, еще один параграф, и начну беспокоиться. Хотя… я уже нервничаю. И ужасно хочется курить, а зажигалку так и не купил.  С трудом дочитав неподдающуюся тему, наконец встаю из-за стола. Трачу несколько минут на то, чтобы переодеться, и, прихватив сотовый, выхожу в прихожую.  Прежде чем обуться, я снова бросаю взгляд на дисплей телефона. Половина восьмого. Тридцать одна минута. Ты предупреждал, что задержишься, но почему так долго?  Только когда выхожу на улицу, после нескольких жадных вдохов прохладного воздуха, в мою забитую учебой голову приходит до смешного очевидная мысль. А что если придя домой, ты застал там Кано? И если — без сомнений — сбежать от матери для тебя не составит никаких усилий, то как быть с отчимом?  Возможно, тебя уже посадили под замок? И что я должен делать? Прийти на помощь? Разумеется, я могу ворваться в ваш дом и забрать тебя… Но… Чем это обернется? Какие будут последствия? В конце концов, кто я такой? Никто. У меня нет ни малейшего права вмешиваться в жизнь вашей семьи. Впрочем, вообще удивительно, что до сих пор не возникло никаких проблем. Ведь ты же несовершеннолетний… Наверное, стоит поблагодарить Ватари, что не выдала нас твоей матери.  Погрузившись в размышления, незаметно для самого себя добираюсь до магазина. Прежде чем открыть стеклянную дверь, принимаю решение, что если тебя не будет, когда вернусь, — наведаюсь к тебе домой. Хотя бы буду точно знать, там ты или нет. В магазине не так много покупателей, как обычно, поэтому, купив заветную зажигалку и еще пачку сигарет, через двадцать минут возвращаюсь к дому. Сигарета, которую закурил на полпути от магазина, как-то слишком быстро закончилась, даже распробовать не успел. Вторую вытягиваю из пачки, уже стоя у входа. Бросив взгляд на окна второго этажа, отмечаю, что наши не горят. Значит, ты так и не вернулся…  — Хару? Тихий голос и шаги за спиной заставляют обернуться. Сердце предательски ускоряет свой ритм, но мне удается сохранить внешнее спокойствие. Испытав первое желание — схватить и прижать к себе, поборов второе — отвесить хорошую затрещину, я поддаюсь третьему и просто отворачиваюсь.  — Иди домой. Я докурю и поднимусь.  Проходишь мимо, наклонив голову. Волосы скрывают лицо. Глубокая затяжка — так, чтобы легкие наполнились. Не выдыхаю, а просто разомкнув губы, медленно выпускаю горький дым.  Log 10.5:  Когда я возвращаюсь в квартиру, ты уже в душе. На полу в прихожей валяется школьная сумка. Что за привычка все время бросать ее под ногами? Подхватив за одну ручку, несу в комнату. Уже собираюсь оставить возле стола, но вдруг подушечками пальцев чувствую едва ощутимую вибрацию. Приподняв сумку, задерживаю на мгновения дыхание. Внутри отчетливо слышится тихое монотонное гудение.  Дернув молнию, раскрываю сумку. И пусть это можно расценить как вторжение в чужую личную жизнь, сейчас мне не до правил хорошего тона. Торопливо раздвигаю корешки тетрадей и тонких учебных пособий… Еще секунда — и в мою ладонь ложится вибрирующий белый прямоугольник. На пластиковом корпусе призывно моргает яркий желтый огонек. Подсвеченный дисплей с легкостью выдает мне имя звонящего. Кано Из разжавшихся пальцев сотовый с глухим звуком падает обратно в сумку. Закрыв молнию, убираю ее под стол и выхожу из комнаты.  Не понимаю, что именно меня больше шокировало. То, что у тебя есть сотовый, или входящий вызов от Кано. Стараясь сохранять спокойствие, ставлю чайник на подогрев. Открыв шкафчик, тянусь за полосатой кружкой. Хлопает дверь ванной. Пальцы цепляют тонкую ручку, но каким-то чудесным образом кружка выскальзывает и в ту же секунду разбивается об угол кухонной тумбы. Осколки с разноцветными полосками падают под ноги.  — Хару!  Заскочив в кухню, опускаешься на колени и торопливо собираешь то, что осталось от покупки Чикао. Присев, принимаюсь помогать тебе. Но когда наши пальцы соприкасаются на одном и том же осколке, я резко отдергиваю руку. Странный инстинкт. Неосторожное движение — и на подушечке указательного пальца проступает яркая капля крови.  — Хару?  Перевожу взгляд с пореза на тебя. Влажные пряди заправлены за уши. Одна бровь чуть приподнята, а в золотисто-карих глазах — застывшее недоумение. Не выдержав взгляда, рывком поднимаюсь на ноги, но ты стремительно перехватываешь мое запястье.  — Что с тобой?  — Ничего. Просто порез. — Покажи… — Отпусти, Рин. Сдержанная просьба остается без ответа. Даже не думаешь отпустить мою руку. Подносишь ладонь к лицу так близко, что я чувствую тепло дыхания на коже. Словно под гипнозом смотрю сверху вниз на то, как, прикрыв глаза, ты высовываешь кончик языка и мягко слизываешь кровь.  — Рин! Выдернув руку из твоих пальцев, включаю холодную воду, чтобы под ледяной струей промыть порез. Быстрые удары сердца разгоняют кровь. Меня бросает в жар, а ты, словно ничего не произошло, поднимаешься на ноги и выбрасываешь осколки в мусорку.  — Извини, — неожиданно звучит за спиной. — Я собирался позвонить тебе из дома, но не получилось. — Почему? — Мама. Отвязаться от нее было не так-то просто… Мне было уже не до телефонных звонков. — Понятно. Так беззастенчиво лгать, когда в твоей школьной сумке лежит новенький сотовый. Зачем? Почему скрываешь от меня его наличие? И эта небрежность, с которой упоминаешь о матери… Разве не ты говорил, как сложно решиться на встречу с ней?  Выключив воду, ухожу в комнату, чтобы достать пластырь и заклеить саднящий порез.  — Чайник закипел, — сообщаешь через какое-то время, заглянув в комнату. — Хорошо. Я пока не хочу… — Передумал? — Да. Короткого сухого ответа оказывается достаточно. В полной тишине я сажусь за компьютер. Определенной цели нет. Мне просто нужно чем-то занять себя. Голова раскалывается от бесконечного потока ненужных мыслей. Щелкая мышкой, бездумно перехожу из папки в папку. Музыка, фильмы, документы, игры… — Вот, — рядом с моей рукой на стол опускается кружка с ароматным липовым чаем.  Не отрываю пустого взгляда от монитора, и ты, постояв немного за спиной, наконец отходишь. — Хару, — окликаешь через пару минут, но так тихо, что я едва слышу.  Оглядываюсь через плечо. Ты сидишь прямо на полу возле кровати, крепко обхватив колени руками. Сжав зубы, возвращаюсь к бессмысленному пролистыванию файлов.  Повисшая тягостная тишина сдавливает виски. И я почти решаюсь разрушить ее, но меня опережает сотовый. Привычная мелодия с легкостью заполняет комнату. Дотянувшись до телефона, лежащего на краю стола, откидываю крышку и, не глядя, принимаю входящий. — Да. — Йодзивара! — оглушительно орет в трубку Кунинобу. — Немедленно собирайся и тащи свою задницу ко мне!  — Что-то случилось? — Ичива сдал долбанный тест! И мы уже начали отмечать это событие, но тебя тут определенно не хватает!  — Вообще-то уже почти девять… — предпринимаю нерешительную попытку отвергнуть внезапное предложение. — С каких пор тебя волнует время? К тому же мы давно не зависали втроем!  На заднем фоне явственно слышу реплики Ичивы, подтверждающие правоту Кё. Может, действительно съездить? Надо отвлечься, но…  — Вы вообще помните, что завтра экзамен?  — Конечно! Можем даже разобрать самые трудные вопросы вместе. Ичива уже пообещал объяснить. — Ладно. Наверное, подъеду.  — Давай-давай, Йодзивара! Нам есть что отметить! — хрипло бросает в трубку Ичива, и они отключаются.  Отложив телефон, встаю из-за стола и открываю шкаф. Переоденусь в ванной. — Уходишь?  — Да.  Когда прохожу мимо, ты неожиданно крепко хватаешься пальцами за мою правую штанину. — Останься, Хару. Поговори со мной.  — О чем?  Если только ты начнешь разговор, я подхвачу его. Сделай первый шаг. Дай мне повод и шанс остаться с тобой. Расскажи про телефон в твоей сумке. Я хочу знать, что произошло у тебя дома. Почему?..  Но ты молчишь, глядя куда-то в пол. — Рин? — предпринимаю последнюю попытку. — Ты хочешь мне что-то сказать? Нет.  Тонкие пальцы медленно разжимаются, отпуская ткань.  Больше ты не пытаешься удержать меня или снова заговорить. Я ухожу, оставляя тебя одного в вязкой пустой тишине квартиры. Со странным тяжелым чувством тревоги и ожидания закрываю входную дверь и медленно поворачиваю ключ в замке.  До завтра, Рин.