Судьбоносное самоубийство

Под натиском парня моё тело каменело. Его взгляд, презрительный, но завораживающий, вынуждал бездействовать. «Как он это делает? Гипнотизёр хренов! Я не поддамся твоим фокусам, даже не рассчитывай!». Но противиться было бесполезно. Я не могла даже моргнуть, не то, что отвести взор. Тем временем парень ловко освободил второй рукав и мои лапки оказались в плену толстовки, что еще сильнее уменьшало шансы на сопротивление. Я готовилась к худшему, прекрасно понимая, что все попытки противодействовать будут подавлены. Джефф, по всей видимости, заметил, что меня сейчас разорвёт от напряжения и сделал пару шагов назад. «Может, передумал? Ну пожалуйста, пусть это будет так!» Он облокотился на перила и заправил за ухо висевшую перед глазами прядь волос. — Дальше сама, — громкий и наглый приказ уничтожил последнюю надежду. Стиснув зубы и скривившись от ненависти, дрожащими руками стянула с себя окровавленную толстовку, которая не медля полетела в убийцу, но, не достигнув назначенной цели, приземлилась к его ногам. Парень переменился в лице и, не отводя взгляда от моей персоны, ногой подкинул упавшую вещь и тут же ловко подхватил её. Сделав глубокий вдох, я начала расстёгивать рубашку, стараясь делать это как можно медленнее, чтобы хоть немного отдалить неизбежное. — А это что ещё за бонус? — голос парня раздался прямо над ухом и заставил меня отскочить в сторону. — Я свою толстовку хотел забрать, а ты о чём подумала, извращенка малолетняя? — он взял за подбородок и плавно поднял мою голову, заставив взглянуть ему в глаза. «Твою ж мать... Идиотка пошлая!» Я была готова сгореть со стыда, провалиться сквозь землю, испариться, оказаться где угодно, лишь бы подальше от Джеффа. «Нет, я реально озабоченная! Господи, какой позор!» Я ощущала, как кровь подливала к лицу, и оно начинало пылать всеми оттенками бардового. Тем временем, ехидно улыбаясь, парень продолжал занимать моё личное пространство, что ещё нещаднее меня смущало. — Теперь я знаю все твои тайные желания, — он издал жуткий смешок и потрепал меня за щёку. — Теперь до конца жизни будешь мне это припоминать?! — меня начинала выбешивать эта ситуация. «Чего он так радуется? Как будто никогда не попадал впросак! Сам виноват! Раздеться мне пора, видишь ли! Надо чётче свои желания формулировать! Придурок!» Я невольно приняла позу разъярённого боевого быка: руки в боки, взгляд исподлобья; разве что копытом не била и пар из ноздрей не валил. Парень явно испытывал моё терпение. Нужно было каким-то образом успокоиться. Я полной грудью вздохнула и строгим тоном начала толкать речь. — Джефф, я конечно все понимаю, ситуация нестандартная и в какой-то мере даже забавная, но не мог бы ты… — мой монолог был нагло прерван диким ржачем. Раскаты безумного смеха наполнили дом, парень загибался от хохота, хватаясь руками за живот. — Ну ты, мать, даёшь! Ой, не могу! — проржавшись, он выдохнул и опёрся рукой на перила. — Ты мне это так больше не надо, ага? «Одним словом — псих! Вроде, ничего настолько смешного не сказала…» — размышляя, направилась на второй этаж, по пути похлопав отпыхивающую от смеха фигуру по спине. Столько чувств за последние пять минут: сначала страх, потом ярость, плавно переходящая в непонимание. Так непривычно. Похоже, убийца переключил в моей голове тумблер, отвечающий за ощущение эмоций в положение «вкл». Я снова открыта для этого мира, но почему-то это не особо радует. Кажется, разучилась их контролировать, реагирую на все слишком остро и неадекватно. Походу, сработал эффект рикошета. Психолог предупреждал, что такое возможно и объяснял на примере человека, лишённого пищи: если длительно голодавшему организму дать сразу много еды, он умрёт. С эмоциональным голодом та же история: в первое время нельзя перегружать нервную систему, иначе последствия окажутся печальными. Необходимо заново учиться чувствовать, правильно чувствовать. Как парализованный человек второй раз в жизни делает первые шаги, осторожно, неумело, потихоньку, так и я буду мелкими шажками возвращать былые ощущения. Но, находясь в одном помещении с психом, вряд ли удастся оградить свой мозг от потрясений. Как же медленно тянется время в этом доме. Прошло всего четыре дня с момента последних событий, а по ощущениям — месяц. Я постепенно свыклась с мыслью, что живу с психом-убийцей и всё меньше скучаю по дому. Джефф вёл себя спокойно, по крайнеё мере относительно меня, хотя периодически часа на два уходил куда-то, а по возвращении, не говоря ни слова, запирался в комнате. Когда он слинял в первый раз, я ни на шутку перепугалась… Это было очередное утро. Я проснулась выспавшаяся и по собственной воле, а не как всегда от шумного Джеффа. Обычно он вскакивал ни свет ни заря и тут же начинал хлопать дверьми, врубать на полную громкость телевизор, бренчать посудой — в общем делать всё, чтобы прервать мой сладкий сон. Ещё эта скрипучая половица возле двери моей комнаты, издающая звук, от которого сводит зубы. Кстати о комнате. Джефф выделил мне небольшое помещение на втором этаже с диваном, журнальным столиком и тюлевыми занавесками, которые по ночам, развеваясь на ветру, вселяли ужас своими прикосновениями. Дело в том, что одно из окон комнаты было разбито, а входная дверь не закрывалась, поэтому в помещении постоянно гулял сквозняк, от которого занавески, имеющие невообразимую длину, зловеще вздымались. Диван отодвинуть от окна тоже не предоставлялось возможности, ибо обессилившая девушка не в состоянии переместить махину, а джентльмена в Джеффе пробудить так и не удалось. Каждое утро он просыпался, хлобызгал дверью своей комнаты, проходил мимо меня по скрипящей половице и топал вниз греметь посудой под орущий телевизор. Каждое, но не это. Проснувшись от слепящего через разбитое окно солнца, я ощутила себя бодрой и выспавшейся. Голова не раскалывалась, и не хотелось крушить все вокруг. Это означало одно – времени уже больше двенадцати дня. Типичное утро для совы. Приятные потягушечки прервала свора ужасных мыслей. «Почему так тихо? Что с Джеффом? Заболел? Сбежал? Умер?» Безрезультатно намотав два круга по дому и вокруг него, я обнаружила лишь нож парня на кухонном столе. И вот тут стало понятно, что дело — дрянь. «Он никогда не выпускал из рук свою игрушку, никогда! А тут на тебе, взял и оставил! Точно что-то случилось! Его похитили, точно! По башке ударили, связали и увезли. Сидит, наверное, сейчас в каком-нибудь заплесневелом мрачном подвале без пальцев! А может уже и без головы! О, ужас, о чём я думаю! Прочь такие мысли, прочь!» Я не находила себе места, металась из комнаты в комнату. Ощущения наипротивнейшие! Ненавижу неизвестность, ненавижу ждать! Чувствовала себя тем родственником, который в полном неведении ожидает возле операционной, где в эти минуты решается судьба близкого человека. Время тянется вечно, кажется, вот-вот выйдет хирург и скажет, что операция прошла успешно. Но дверь всё не открывается, и доктор всё не выходит… Мгновенно в голову закрадываются самые страшные исходы событий. Они крутятся, крутятся, крутятся, как та надоедливая песенка, приобретают оттенок всё мрачнее и кровавее. И вместо того, чтобы расслабиться и выкинуть из головы эту дрянь, твоё воображение смакует возникающими образами, а паника всё сильнее наполняет тело. Прошло три мучительных часа ожидания. Я сидела в кресле и дрожащими руками сжимала нож — последнее, что осталось от Джеффа. Представляла, как его окровавленного и изуродованного несут в деревянном, окаймлённом чёрной атласной лентой гробу. Как траурная процессия под душераздирающий похоронный марш и плач сотен скорбящих медленно отдаляется, а я, выплакавшая все глаза, остаюсь в плену отчаяния и одиночества… Ещё час неведения. Его нож… Такой тяжёлый, блестящий. Скольких Джефф успел лишить жизни этим предметом, и скольким еще предстоит отправиться на тот свет, неизвестно. Что заставляет его убивать? Я бы никогда не смогла вонзить лезвие в человека, преодолеть сопротивление плотной кожи, наблюдая, как вишнёвая густая жидкость сочится из раны, сделать резким рывком ножа отверстие шире, почувствовать теплоту испускающего дух тела. Меня передёргивает от одной мысли, что можно вот так вот брать и убивать, безжалостно уставившись в полные ужаса и молящие о пощаде глаза жертвы. Людей я, конечно, никогда не любила и не жалела, но убивать – нет, увольте! Часам к шести вечера раздался долгожданный скрип входной двери. Я сломя голову понеслась навстречу пропаже. Парень как ни в чём не бывало переступил порог, неохотно снял кроссовки и, заметив меня с ножом в руках, радостно воскликнул. — Ах вот ты где! Думал, проебал! — с этими словами он, вытянув руки вперед, направился ко мне и, выхватив ножик, протопал мимо, нацелившись на кресло. — Как же я умотался, — почти с разбега приземлил свою пятую точку на мягкое сиденье и запрокинул голову на спинку. «Что?! Думал, проебал? Я тут чуть коней не двинула, а он ножу обрадовался? Ах ты ж сучка бессердечная», — я с отвисшей челюстью из коридора наблюдала за происходящим. — Не скучала? — не меняя положения, явно без интереса решил осведомиться парень. «Да пошёл ты!» Из-за обиды и недоумения у меня напрочь отсутствовало желание с ним разговаривать и уж тем более выяснять отношения. Я молча ушла наверх, оставив убийцу наедине с его радостью от встречи с ножом. Вот так вот я пережила первое исчезновение Джеффа. Когда он снова исчезал, больше зря времени не теряла, ведь так редко удаётся побыть наедине с самой собой. После принятия водных процедур, которые нередко длились часами, любила развалиться на диване и мечтать о том, как все могло сложиться, если бы были живы родители. Я бы закончила с красным дипломом универ, стала доктором, кардиологом, например, и помогала людям. Вышла бы замуж, родила дочурку. На выходные мы бы всей семьёй ездили погостить к моим маме и папе. Счастливое будущее, как у нормальных людей, но не у меня… Однажды Джефф вернулся с гулянки с пакетами, полными продовольствия. Я визжала от радости, и кормилец еле отмахался от благодарных обнимашек. Хлеб, колбаса, помидорки, сыр! Как же я давно этого не видела. Еле сдерживалась, чтобы не запихнуть всё и сразу в уже настроившийся на работу урчащий желудок. Я была настолько счастлива, что даже в голову не пришло поинтересоваться, откуда вся эта прелесть. Но, как выяснилось позже, парень и не собирался раскрывать мне эту тайну, да и я особо не настаивала, ибо его раздражали мои допросы с пристрастиями. Интересно, конечно, но бесить убийцу совсем не хотелось. В общем, всё шло тихо и спокойно, но затишье перед бурей длилось не долго, и буря не заставила себя ждать. Я догадывалась, что Джефф на своих прогулках не воздухом свежим ходил дышать. Естественно, он пытался замести следы, но свежие пятна крови на толстовке выдавали его с потрохами. Чувствуя, что ничем хорошим это не кончится, пыталась завести разговор на эту тему, но парень отмахивался и соскакивал с темы. В это злосчастное утро я проснулась немного позже, чем обычно. Это меня и спасло. В полусонном состоянии, потягиваясь и шваркая ногами, я спускалась на кухню на запах чего-то явно вкусненького. «Что на этот раз, товарищ повар? Если нюх мне не изменяет, яичница с беконом». Мечты о завтраке прервали доносящиеся снизу незнакомые мужские голоса. Сонливость тут же улетучилась. Я пригнулась и стала прислушиваться. — Давай вдвоём, я один не справлюсь, — мужской голос казался грубым и раздражённым. — Что ты с ним сюсюкаешься! Тяни за ноги, — слегка заикавшись, забасил второй незваный гость. Послышался грохот и звук волочения. — Вот уж Маул отыграется… — Надеюсь, он не свалит на нас всю грязную работу, как обычно. — Только не в этот раз. За своего сына он отомстит собственноручно, иначе приказал бы просто замочить, а не доставить живым. Раздался хлопок входной двери. Дрожь, спутанность мыслей и бешеный ритм сердца не давали мне опомниться. Джефф в опасности, а я ничего не в состоянии сделать. Внутри всё оборвалось. Я называю это состоянием вакуума. Состояние, когда приходит осознание безвыходности и наступает смирение. С трудом поднявшись, на подкашивающихся ногах спустилась вниз. Узкий кровавый след от кресла до входной двери стал последней каплей. Слёзы хлынули, и я, закрыв лицо руками, медленно опустилась на пол. Последняя стадия отчаяния, за которой как правило следует длительный запой, а дальше – у всех по-разному. «Джеффри, прости! Я бессильна!» За окном раздался выстрел. «Ты лучшее, что произошло со мной за последнее время! Я тебя не забуду! Прощай!»