Судьбоносное самоубийство

Забившись в уголок возле лестницы и обхватив колени руками, как маленькая девочка, обидевшаяся на весь мир, я задыхалась от накатывающих слёз, которые крупными горячими каплями падали на дрожащую грудь и уже насквозь пропитали рубашку. Периодически всхлипывая, больно, до крови кусала нижнюю губу, пытаясь тем самым перебить душевную боль физической. Еле сдерживалась, чтобы не закричать навзрыд или не выбежать на улицу, что было бы равносильно смерти. Отчаяние. Как же достало это чувство. Будто маленькой ложечкой выскребают содержимое грудной клетки, медленно, с наслаждением, делая существование адски невыносимым. «За что? Джефф, за что? Ты сам подвёл себя под монастырь! Не жилось спокойно, глупенький! Надо было перейти кому-то дорогу…» Чувство опустошения с каждой секундой всё чётче давало осознать, что это конец. Этот темноволосый парень больше никогда не заявится в окровавленной толстовке, не войдет со счастливой улыбкой на порог, никогда не будет раздражать меня своими громкими ночными просмотрами фильмов, никогда не схватит холодной рукой за запястье и не пригрозит любимым ножом. Никогда. От этих мыслей слёзы хлынули еще с большей силой. Безумное напряжение постепенно перерастало в тупую давящую боль, ударяющую по вискам синхронно со стуком сердца. Я только приспособилась к новой жизни, только стала строить несмелые планы на будущее, и тут всё рушится в один момент. Одним выстрелом были пущены под откос две жизни. «Это моя вина! Почему не остановила его кровавые похождения? Чувствовала же, что ничем хорошим это не кончится! Эх, если знала бы наперёд, что всё вот так вот обернётся, ни за что не отпустила бы его в тот вечер, всеми силами удерживала бы возле себя, чего бы мне это ни стоило! Он, сам того не подозревая, спас мою никчёмную жизнь, вырвал из лап смерти. И чем я ему отплатила? Вот этими слезами и бесполезными завываниями под лестницей… Это все, на что я способна! Слабая никудышная тряпка!» Мои самотерзания прервал раздавшийся выстрел, за которым через пару секунд последовал еще один. Приготовившись увидеть изрешеченное пулями тело Джеффа в луже багровой крови, подползла к окну. Сквозь запылённое стекло открылась следующая картина: два здоровенных мужика, направив пистолеты вверх, пытаются поочередно попасть в небольшое гнездо на самой верхушке дерева, стоящего неподалёку от дома. Позади них — два автомобиля, из открытого багажника одного из которых свисает рукав знакомой испачканной толстовки. В памяти мгновенно всплывает разговор этих двоих о том, что им приказано доставить Джеффа живым. «Живым! Есть же Господь на свете!» Я с облегчением выдохнула и готова была разреветься, только на этот раз от счастья. Времени на размышления не оставалось, нужно было действовать. Мой воспалённый мозг не способен был рассуждать здраво, поэтому я совершила то, что первое пришло в голову. Резко сорвавшись с места, побежала к кухонному окну. Мой план был рискованным и необдуманным, но другого выбора не было. С трудом отворив шпингалет, кое-как вывалилась из окна, больно приземлившись на колени. Стараясь не делать лишних телодвижений, подобралась к ржавой накренённой бочке, из-за которой было хорошо видно, что происходит на переднем дворе. Мужики по-прежнему стояли спиной к автомобилям и о чём-то негромко спорили. Обездвиженный Джефф, связанный по рукам и ногам, валялся в узком багажнике чёрного седана неизвестной мне марки. Второй автомобиль — серебристый, заляпанный грязью пикап Шевроле Сильверадо с большим грузовым отсеком без крышки. От цели меня отделяли несколько метров. Делаю пару глубоких вдохов и закрываю глаза. Пульс зашкаливает и, кажется, биение моего сердца слышно на весь лес. Еще раз окинув обстановку взглядом, пригнувшись, начинаю на цыпочках мелкими шажочками направляться в сторону пикапа. Не отводя взгляда от увлеченных спором мужиков, добираюсь до авто и, прислонившись к огромному колесу, перевожу дыхание. Последний рывок — и я в багажнике. Аккуратно приподнимаюсь и хватаюсь за бортик грузового отсека. Ставлю одну ногу на колесо, и, опираясь на дрожащие руки, перекидываю вторую через бортик. Нога начинает соскальзывать с обляпанного жидкой грязью колеса, но сумев сохранить равновесие, собираю последние силы и падаю в металлический холодный багажник. «Фух, вроде пронесло». Я сжалась в клубочек, стараясь занимать как можно меньше места. Холодный металл прикасался к моему истощённому телу и забирал последнее тепло. Никакого дальнейшего плана, никакой тактики. Теперь нас убьют вместе. Что им скажу, когда меня обнаружат? Какая-то неведомая сила вынудила меня совершить этот опрометчивый поступок и из двух вариантов — остаться в живых и смириться с гибелью Джеффа или сделать практически бесполезную попытку его спасения — выбрать второй. Если есть хоть сотая, хоть тысячная доля вероятности вырвать парня из лап захватчиков, я не имею права не попытаться. Автомобиль мчался по исковерканной выбухающими корнями деревьев дороге. Удерживаться на одном месте было не так-то просто. Ухватившись за внутренний край бортика окоченевшими пальцами, я всеми силами старалась не мотаться по багажнику и не подпрыгивать на каждой кочке. Седан с Джеффом впереди, мы — следом. На мгновение возникавшие желания на скорости выпрыгнуть из пикапа и остаться незамеченной тут же подавлялись мыслями о бедном связанном парне. С каждой секундой всё отчётливее приходило осознание всего кошмара ситуации. «Нам не спастись. Нет». Через двадцать минут мучительной поездки мы выехали на ровную дорогу. Автомобиль быстро стал разгоняться, но, несмотря на большую скорость, удерживаться в багажнике теперь не составляло труда. Я расслабила пальцы, до этого момента крепко сжимавшие острый край бортика. Но тут автомобиль налетает на препятствие, пальцы соскальзывают, и я подлетаю вверх, после чего со звонким грохотом приземляюсь обратно в металлическую коробку. Машина замедляет ход… Не дожидаясь полной остановки автомобиля, подползаю к бортику и вижу, как открывается водительская дверь пикапа, и мужик с озлобленной физиономией направляется в сторону моего укрытия. Бежать! Кое-как переваливаюсь через бортик и лечу с метровой высоты на твёрдый асфальт. Не обращая внимания на боль, резко вскакиваю и, не оборачиваясь, стремительно мчусь в глубь леса, постоянно запинаясь о корни деревьев. Не преодолев и ста метров, понимаю, что силы начинают покидать тело. Жадно хватаю ртом холодный влажный воздух. Эти двое уже совсем близко, но есть шанс скрыться в густом лесу. Мои преследователи оказались не очень хорошими бегунами, и мне удалось чуть-чуть увеличить расстояние между нами. Но попытка обернуться и оценить ситуацию вышла боком. Запнувшись о торчащую корягу, я со свистом пролетела пару метров и, размахивая руками, плюхнулась на живот, подняв возле себя столб пыли. — Как ты здесь оказалась? Отвечай! — нервным голосом почти орал мужик в кожаной куртке, пока его сообщник затягивал верёвку на моих руках. Я отвернула голову и молча ждала своей участи. Бандит закончил с веревками и, отстранив своего напарника, предстал пред моим лицом. — Понравилось кататься на машинке? — он схватил своей грубой ручищей меня за нижнюю челюсть так, что рот невольно приоткрылся. — А за удовольствие надо платить! — с этими словами он запустил одну руку в мои волосы, а второй полез под рубашку. От испуга я не могла произнести ни звука, лишь отводила взгляд и старалась не заплакать. Мужчина торопливо начал расстёгивать мелкие пуговицы моей одежды, обнажая истощенное дрожащее тело. Шершавой рукой он провёл по шее, груди, спускаясь всё ниже и ниже. Дойдя до нижней части живота, резко выпрямился и, потянув за волосы, заставил меня взглянуть ему в глаза. — Хороша сучка, даже не сопротивляется. Тебе нравится? Да? Наверное, уже вся течёшь от удовольствия. Да? — свободной рукой он ловко расстегнул мои джинсы. — Дейв, давай потом, мы и так задержались! — крикнул мужчина, который все это время неподалёку наблюдал за происходящим. — Опоздаем, и Маул поимеет нас! Забирай её, и валим! — он быстрым шагом начал движение. — Да, и рубашку ей застегни. И вот меня уже вели под руки к дороге. Счастью не было предела. «Мужик, спасибо! Мужик, ты меня спас! Напарник твой — говно поганое, а ты настоящий мужик!» Я чуть было не пританцовывала от радости, надеясь, что самое страшное миновало. Меня грубо запихнули на заднее сидение пикапа, за руль которого (слава Богу!) сел мой спаситель, если можно так выразиться. Мы ехали молча, хотя мне жутко хотелось всё выспросить, пока была возможность. Этот мужчина завоевал моё расположение к себе, и почему-то казалось, что он неспроста не дал извращенцу надругаться надо мной. Еще около получаса езды и мы прибыли. Оба авто подъехали к массивным чёрным кованым воротам. Водитель пикапа вынул из бардачка темную плотную ткань и, не покидая своего места, завязал мне глаза. «Зашибись!» — подумала я, но сопротивляться его действиям не стала. По ощущениям, мы проехали еще пару десятков метров, после чего меня выдернули из авто и долго, часто меняя направление куда-то вели. Ощущаю, как мне развязывают глаза. Яркий свет заставляет зажмуриться и отвернуться от его источника. Через минуту зрение адаптируется, и я могу прояснить ситуацию. Оказывается, что я сижу на стуле по центру пустой тёмной комнаты. Предо мной — большой деревянный стол, на котором мощный источник света, направленный прямо мне в лицо, как на допросе. Сзади слышны мужские голоса, впереди, за столом — тёмный силуэт, вальяжно развалившийся в кресле. — Как ты здесь оказалась, девочка? — силуэт говорил мягким, но с долей презрения голосом. — Меня привели Ваши… — киваю головой в сторону шумевших сзади мужчин. Каким-то шестым чувством я поняла, что передо мной тот самый Маул, виновник сего торжества. — Прекращай. Ты прекрасно знаешь, о чём я. Кем ты ему приходишься? — спокойным тоном продолжает силуэт. Я молчу, опустив взгляд в пол. «А кем я прихожусь Джеффу? Сожителем? Другом? Заложницей? Что говорить, если я понятия не имею, кто я ему. Я дурочка, которая, совершив на эмоциях необдуманный поступок, сейчас поплатится за своё безрассудство и схлопочет пулю промеж глаз. Вот кто я!» — Что он Вам сделал? — заикаясь, задаю вопрос, хотя сама прекрасно знаю ответ. — Тебе незачем это знать. Хотя… Всё равно ты умрёшь, так что слушай. Твой ничтожный друг посмел убить моего сына, за что в скором времени поплатится. — Он и меня пытался убить, — пытаюсь поднять взгляд на собеседника, но яркий свет заставляет вновь опустить голову. Я прекрасно понимала, что наступили последние минуты моей жизни. В лучшем случае они убьют меня быстро, в худшем — даже не хочу думать, что может быть в худшем случае. Это странное ощущение, когда ты принимаешь свою учесть и перестаёшь бороться. Если еще полчаса назад я перебирала в голове планы по спасению Джеффа, то в эту минуту хотелось только одного — чтобы меня убили первой. Я беспомощна в борьбе с бандитской махиной. Эту войну я проиграла. — Можно последнее желание? — спокойным обречённым тоном поинтересовалась, не надеясь получить положительного ответа. — Ну, попробуй, — немедля ответил собеседник, ничуть не удивившись вопросу. — Хочу убить человека. Ощутить себя виновной в чьей-то гибели. Узнать, каково это — лишать жизни других. Почувствовать, как жертва медленно испускает дух, и сердце застывает, сократившись в последний раз. «Что? Что я говорю? Зачем мне это? Что мною движет? Пожалуйста, дяденька, покрути у виска и убей меня быстрее, пока я еще чего-нибудь не ляпнула!» Конечно, я не хотела никого убивать. Это был крик отчаяния, плод покалеченного шаткого воображения. Вокруг столько негатива, столько желчи, ненависти и беспросветного дерьма, что у любого поедет крыша, а у нереализовавшейся суицидницы и подавно. В последние дни все события предстают в грязно-бардовом цвете без единого просвета и надежды на лучшее. Я будто барахтаюсь в тёплой кровяной жиже, захлебываюсь и тону в море бездонного отвращения. — Развяжите её, — обратился силуэт к своим подчинённым. — Последнее желание — закон. С этими словами он встал с кресла и направился ко мне. — Пойдём, — положил руку на плечо и слегка подтолкнул к выходу. Я молча следовала за сопровождающим. Мы шли по тёмным зловещим катакомбам, спускались по полуразваленным лестницам и пролазили в узкие тоннели. Следом за мной шёл Маул, за ним — человек десять его свиты. Наконец сопровождающий притормозил у одной из многочисленных железных дверей и, подобрав нужный ключ, распахнул её. — Вперед, — Маул подвинул меня ко входу. Я неохотно вошла в тёмное помещение и непроизвольно выставила руки вперед, дабы на что-нибудь не наткнуться. Следом вошли командир и его подчинённые. Послышался щелчок выключателя, и под потолком замигали три люминесцентные лампы с характерным потрескивающим звуком. Я осмотрелась. Это была совершенно пустая комната с ободранными стенами. Повернув голову в сторону, противоположную от входа заметила человека. Он сидел на коленях возле стены, опустив голову вниз. От рук, сложенных в замок, тянулись тяжелые цепи, концы которых были замурованы в стену. — Можешь приступать, — с этими словами Маул вложил мне в руки пистолет. Я с недоумением посмотрела на мужчину, который с улыбкой одобрительно кивнул в ответ. Дрожащими руками я направила оружие в сторону человека и была уже готова нажать на спусковой крючок, чтобы поскорее со всем этим закончить и встретить свою смерть. Но тут заложник поднял голову и прожигающим взглядом посмотрел мне в глаза. Я опустила пистолет и заплакала…