Бриг «Багровый фламинго»

– Чт-что? – мужчина, до этого известный Амелии как Александр Рин, даже отпрянул. Грег усмехнулся: – Вы отрастили усы и бороду и растеряли свой загар, да и видел я вас совсем мало – но это вы, месье де Барнек. Очень странно, однако, встретить вас под чужим именем, на вальзийской бригантине, да ещё и покупающим продукты по дешёвке. Де Барнек… де Барнек… Фамилия была знакома Амелии, но откуда? – Вы меня выслеживали? – напряжённо спросил мужчина. – Зачем? – Наоборот, мы думали, что это вы следили за нами, – призналась Амелия, прижимая к себе Джорджа. – Прошу прощения? Я вообще не понимаю, о чём вы! – оскорбился де Барнек. – Я хотел заступиться за миссис Милтер, да, но только потому, что ваше возмутительное отношение к ней бросается в глаза. – Не больше, чем ваше возмутительное отношение к мадемуазель де Жерьез, – парировал Грег, и в этот момент осенило и Амелию. Ну конечно! Старик Луи де Жерьез, с которым они познакомились в прошлом году, всё горевал, что его дочку может бросить её жених де Барнек… но откуда Грег знает последнего в лицо? Впрочем, реакция нового знакомого была совсем иной, нежели можно было бы ожидать от избалованного богатея, охладевшего к обнищавшей невесте. Он побледнел и схватил Грега за руку: – Ивонн! Вы что-то о ней слышали? Неужели она… неужели она жива? – К сожалению, я не знаю, – Грег, явно не ожидавший такого порыва, растерянно высвободил руку. – Последний раз я видел её на борту «Хрусталя». «Хрусталя»?! – Грег, постой… ты хочешь сказать… – Амелия пригляделась к де Барнеку. Общего между этим осунувшимся бородачом и молодым щёголем на борту нарядного кораблика, захваченного в первом её бою, было мало… – Они были на яхте «Хрусталь»? Ей уже не впервые за последние десять минут показалось, что ей снится какой-то несуразный сон. – Так ты ещё не знаешь? А, ну да, точно, ты же не следила за проведением обыска. И ты настолько робела перед Джозефом, что ни разу не заглядывала в его каюту. На этот раз оторопело замерли и она, и де Барнек. – Так, – глубоко вдохнув и положив Джорджа в коляску, сказала наконец Амелия, – Грег, объясни всё по порядку. Что за обыск и при чём тут Джозеф? – Да в тот раз, когда «Фламинго» заинтересовалась таможня с Лас-Эстрельяс – помнишь? – её офицеры, увидев портрет Ивонн, захваченный с «Хрусталя», назвали её фамилию, – сказал Грег. – Мне-то это было известно задолго до того по одной простой причине: я допросил пленных солдат. Ничего себе! Амелия тогда и не думала что-то узнавать от пленников – зачем? Высадили у Горма, и все дела... И уж точно она не думала, что солдат захочет допросить кто-то из команды... особенно Грег. – Вы сказали «Фламинго»? – ахнул де Барнек. – «Багровый фламинго»? – Да, я была капитаном этого брига, а Грег – одним из матросов, – Амелии стало неуютно. Грабить разодетых в пух и прах курбартских богачей – одно дело, а вот видеть впоследствии, что для этих богачей наступили не лучшие дни… Шестое чувство, выработанное в прошлом году, спасло её – Амелия машинально дёрнулась назад, прежде чем успела что-то понять, и кулак де Барнека вместо виска угодил ей в лоб, а удар пришёлся вскользь. Она выхватила свой нож и выскользнула из-под локтя противника, вспомнив славные времена сражений с анархистами. Мгновение – и Амелия оказалась между де Барнеком и коляской Джорджа. Тем временем Грег изловчился и цепко схватил де Барнека за плечо. Тот повернулся к нему, уже замахиваясь для нового удара... – Прекратите! – резко сказала Амелия. – Немедленно перестаньте! – А ты бы молчала, – рявкнул де Барнек. – Фитюлька, а туда же... в пиратство! Законопослушных способов заработать в Вальзии не осталось? – Если мы сейчас устроим драку, чего мы добьёмся? – спросила она. – Ничего, – подтвердил Грег. – Вам так хочется отомстить нам, месье де Барнек? Ну хорошо, допустим, вы нас даже одолеете – я средненький боец, Билли вообще с прошлого лета ножа в руках не держала... И дальше что? Капитан вас же за борт и выбросит. Тем более судно вальзийское, нас здесь никто не осудит. Вам настолько жить надоело? Выдохнув сквозь зубы, де Барнек опустил руки и отошёл на несколько шагов назад. – Прощения просить не буду, – предупредил он. – И не надо, – ответила Амелия. – Я на вашем месте поступила бы так же, – она представила себе, что на «Марианну» взошёл бы... да даже не Саймон Кантер, а Жоэль де Гуарре, глава курбартских анархистов. Да, она повела бы себя точно так же, как и этот де Барнек. – У вас на бриге остался тот портрет Ивонн? – сдавленно спросил тем временем последний. – Вы не позволите мне на него хотя бы... хотя бы посмотреть? – Я бы вам и вовсе его вернула! – воскликнула Амелия, убрав нож и вынимая из коляски Джорджа (он всхлипывал, очевидно, напуганный дракой). Грег предостерегающе поднял ладонь – интересно, почему?.. – Но дело в том, что мы сами уже почти год как потеряли «Фламинго» из виду. В конце июня прошлого года я покинула бриг, а Грег ещё раньше... – Меня взяли в заложники на Златичных островах, потом отпустили за выкуп, – твёрдо сказал Грег. Амелия спохватилась: она едва не проболталась о его работе в тайной службе. – Но, месье де Барнек, раз вас действительно беспокоит судьба вашей бывшей невесты... – Беспокоит?! – с горечью перебил де Барнек. – Вы хоть знаете, сколько раз я проклял себя, что не вывез родителей и Жюли вовремя из Пор-дю-Руа? Республиканцам как воздух нужна железная руда с моих рудников... Пор-дю-Руа! Амелия напрягла память: об этом городе она точно что-то слышала. – Пор-дю-Руа? – повторила она вслух, ни к кому особо не обращаясь. – Это ведь тот город, где установлено военное положение... – И который давно и прочно захвачен республиканцами, – кивнул Грег. Все кусочки мозаики – и внезапное охлаждение де Барнека к невесте, на которое намекал старый Луи, и то, что на самом деле он к Ивонн явно отнюдь не равнодушен, и даже путешествие под чужим именем и закупка дешёвых круп – сложились воедино. – Они вас шантажируют? – стараясь скрыть ярость, тихо спросила Амелия. Она слишком хорошо помнила сладенькую улыбочку Саймона Кантера – и заплаканное лицо его экономки, которая молила Амелию не нападать на барона, чтобы сохранить жизни её семье. – Я поставляю им всё железо, которое получаю, и ничем не помогаю монархистам, – с трудом выговорил де Барнек, стиснув кулаки. – Работаю как ломовая лошадь, а в обмен получаю вести о том, что мама, и папа, и Жюли с мужем живы... Об Ивонн я уже почти год ничего не слышал. После... после «Хрусталя»... мы после того с ней попрощались, и больше мне с ней видеться не позволили... Амелия пожалела, что не может провалиться сквозь палубу корабля. И сквозь днище. И сквозь морское дно тоже. – «Хрусталь» со своим содержимым был последним, что я не продал, чтобы хоть как-то прожить – не считая, естественно, рудников, экипажей и всего, что нужно мне для работы... Республиканцы уже намекали, что пора бы мне прекращать, – он сморщился, – сношения с аристократией. Это должна была стать наша с Ивонн последняя морская прогулка, роскошная и весёлая, как в старые добрые времена до этой проклятой революции. Я хотел перед прощанием сказать, что вернусь к ней, как только мне удастся высвободить родителей и сестрёнку из Пор-дю-Руа. Сказать-то сказал... но после того, что вы нам устроили, боюсь, это звучало неубедительно. Слишком я был занят мыслями о том, чем я буду до этого питаться. Повисло долгое тяжёлое молчание. Лишь что-то тихонько укал Джордж, прижав к себе холщового хорька. – Уже после «Хрусталя» мы встретили Луи де Жерьеза и передали ему часть награбленного, – наконец сказал Грег. – Потом Билли наткнулась на него на острове Жерьез, и он сообщил, что успел спрятать Ивонн в каком-то пансионе. – Когда это было? – в глазах де Барнека блеснула надежда. – В прошлом мае, – покачал головой Грег, и де Барнек вновь помрачнел: – С тех пор с ней могло случиться что угодно. Амелия уставилась на свои туфли, чувствуя, как от стыда пылают щёки и уши, а руки, наоборот, мёрзнут, словно в холодной воде. Как бы отмотать время назад? Она бы не бросилась на нарядную курбартскую яхту, словно шар на кегли! Почти беззащитная яхта – она ведь даже не торговый корабль, эти-то, по крайней мере, к нападениям корсаров относятся едва не философски и обороняются порой не хуже военных... – А зачем вы плывёте на Гиндорину? Там какие-то рудники? – она поняла, что должна сказать хоть что-то, чтобы избежать новой давящей паузы. – Ну да, – угрюмо ответил де Барнек. – Рудников там, извините, никаких нет – только жемчужные отмели, – сказал Грег. – Мне кажется, вы на Гиндорине пересядете на курбартский корабль, уже под своим настоящим именем, и поплывёте туда, где рудники действительно есть... и где Жером де Барнек сейчас находится, согласно документам. – Какое ваше собачье дело? – взорвался де Барнек. – Или вы прикидываете, на какие корабли напустить «Фламинго»?! – Да говорят же вам – ноги нашей на «Фламинго» не было с самого лета, – устало сказала Амелия. – Успокойтесь, месье. Плывите куда вам угодно. Простите нас, по... – Ой, вот только этого не нужно! – фыркнул де Барнек. – Это сейчас вы меня заверяете, что если бы знали, если бы подумали, ни за что бы на «Хрусталь» не напали, а на самом деле? Будь вы опять на своём бриге и попадись вам другая такая яхточка, ограбите за милую душу. Я это знаю, потому что, – он безрадостно усмехнулся, – ровно так же повели бы себя с вальзийской яхтой наши корсары. Он ещё немного помолчал: – А миссис Милтер, похоже, вам и не жена? Во взгляде Грега было заметно уважение: – Совершенно верно, месье. Не жена и быть ею не собирается. Я бы и не стал вам рассказывать таких подробностей, но я отлично знаю, что никому вы не проболтаетесь. Вы узнали кое-какие наши секреты, я разгадал вашу маскировку – теперь, месье де Барнек, мы с вами в одной лодке и друг друга выдать просто не можем. – Но если мы вернёмся на наш бриг, я точно найду способ и передам вам портрет Ивонн, – заявила Амелия, чувствуя, что хоть как-то должна утихомирить мучивший её стыд. – Он-то нам зачем? – Только если к тому дню я смогу спасти родителей и Жюли, – категорично сказал де Барнек. – Тогда республиканцам будет нечем на меня давить, и я смогу спокойно от них скрыться. А сейчас... Они регулярно у меня обыски проводят. Найдут портрет – где доказательства, что это не монархисты мне передали? Он несколько секунд часто моргал: – Простите – что-то в глаз попало... Морская вода, наверное, на таком ветре... – он указал на еле колебавшиеся от лёгкого бриза паруса. – Если вы ещё угодите куда-нибудь на север Курбарта, на берег Серого моря – пожалуйста... пожалуйста, попробуйте выяснить, что случилось с Ивонн. Она же такая нежная, такая чуткая – я боюсь, что... – он покосился на чёрные ленты на своём рукаве и не закончил фразы. – Эту революционную мясорубку тяжело выдержать даже тем, кто сильнее и старше. – Ручаюсь, что если «Фламинго» окажется в любом районе Курбарта, мы непременно наведём справки о мадемуазель де Жерьез, – сказал Грег. Пробормотав что-то – может, слова благодарности, может, прощания, а может, что-нибудь менее вежливое, – де Барнек ушёл в сторону кают. Амелия перевела дух: – Вот это... нежданно-негаданно... – Да, может, на яхту и не стоило нападать так лихо, – пробурчал Грег. – Я понимаю, конечно – ты вся извертелась, лишь бы себя показать, мы все от десяти дней сидения на берегу едва не свихнулись... Вот и бросились на первую добычу, что твои голодные псы. – Кстати, ты тут начал говорить – какое отношение ко всему этому имеет Джозеф? – вспомнила Амелия. – Ты совсем не заметила, что ли? – поднял брови Грег. – Он в эту Ивонн де Жерьез по уши влюблён. – Да что ты! – прыснула Амелия. – Джозеф – влюблён? Да он, наверное, считает, что сентиментальность – это такое ругательство! – Правда? А кто на игрушечного селезня не надышится? А к песням кто у нас относится стократ трепетней других? А кто любит пускаться в философскую болтовню о том, что море – живое существо? Да, у Джозефа есть большие кулаки, и он умеет отлично пускать их в ход – но это не значит, что он способен думать одними кулаками... Ну и вот, портрет невесты де Барнека стоит в каюте именно у него, и он по ней постоянно вздыхает, думая, что никто не знает об этом. – Я не знала, – вставила ошеломлённая Амелия. Только что ей казалось, что её уже ничем не удивишь, но неожиданности, уготованные ей сегодня, видимо, ещё не исчерпались. Джозеф! Она думала, что ему плевать на всё, кроме сражений и разве что памяти Старика Арни! – Все остальные заметили почти сразу, – заверил её Грег. – Нет, может, разумеется, за всё это время Джозеф к мадемуазель де Жерьез и остыл... но не знаю, не знаю. Тем временем вокруг совсем стемнело. – Пошли в каюту, – сказала ещё пытавшаяся переварить всё случившееся Амелия. – Одно хорошо: «Александр Рин» – точно не агент Кантера. – В этом, между прочим, нельзя быть уверенными – кто знает, какие вальзийцы ему подсобляют? – заметил Грег. – Да, рудники записаны на Жерома де Барнека, но почему бы ему под именем Рина не войти к кому-то, скажем, в долю в какой-нибудь полузаконной затее? Но он нас не выдаст, вот это точно. Иначе – как боится он – мы раскроем секреты его псевдонима Республиканскому Собранию.