Краткий миг разлуки

Tell me I'm not doing right, That I'm diverging inside. Still I'm able to turn days into nights, The best decision of mine, Living to intensify And to give it more than just one try. Van Canto, песня «I Am Human».

22 августа 18… г.       - Месье, я понимаю Ваше состояние, но, позвольте, неужели требуются такие меры предосторожности? Мало ли какой дурак решил подшутить над Вашими чувствами, это же не значит, что теперь нужно бросать все силы на его поимку! — месье Гийом лишь развел руками, услышав рассказ Рауля про подкинутую записку. Конечно, Шадре согласился помочь графу с его просьбой, но привести в чувство Рауля совершенно не мешало: мужчина был бледен, у него появились темные тени под глазами, а горящий взгляд выдавал бурю чувств в душе. Приехав в место назначения, первоначально де Шаньи уладил все дела с газетой, уложившись в пару дней, и лишь потом наведался к старому «приятелю», чтобы окончательно обговорить необходимые бумаги по дочернему зданию редакции и, конечно, спросить про нужных людей.       - Поймите меня правильно, друг мой, в моём прошлом были люди, которые могли причинить вред не только моей жизни, но и жизни моей нынешней жены. Не думайте, что я параноик и пытаюсь раздуть из записки скандал — это не в моих интересах. Услуги я щедро оплачу, это стоит того. Безопасность моей жены должна быть превыше всего, — в глазах графа читалась такая тоска, что Гийом даже пожалел несчастного.       - Не переживайте, я направлю к Вам самого лучшего сыщика, что знаю. Но расскажите ему всю правду, граф, это в Ваших интересах. Человек надежный, Вас не выдаст, поэтому доверяйте ему свои секреты без всякого опасения или страха. Я понимаю Ваше состояние, но, может, лучше сначала Вам самим все разузнать? Частный сыск — дело тонкое, могут всплыть факты, о которых Вам не хотелось бы вспоминать, — Гийом многозначительно посмотрел на Рауля. Месье Шадре немного знал о жизни графа, а некоторые слухи он даже самолично проверял — мало ли. Вдруг какая-то информация пригодилась бы ему?       — В моём случае мне нужен опытный человек, да и лично я не хочу встревать в это дело. Вы знаете, где я остановился? Направьте сыщика туда, но пусть он предварительно оставит записку для меня — я не хочу лишний раз пересекаться в публичных местах по таким вопросам.       В это время в дверь коротко постучали и, не дожидаясь разрешения войти, в комнату впорхнула приятная молодая девушка с молочно-белой кожей и темными волосами, забранными в причудливую прическу.       — Папа, я понимаю, что отвлекаю тебя от важного разговора, но я уже больше не могу развлекать милой беседой месье Лятрэ. Ему понадобилось срочно с тобой переговорить, и он не хочет больше ждать, — проворковала Алиса Шадре, с надеждой поглядывая то на Рауля, то на отца.       — Мы уже закончили, мадмуазель, поэтому Вам больше не придется удерживать господина Лятрэ, — Рауль добродушно улыбнулся девушке, пытаясь понять, сколько лет этому прекрасному созданию. Девушка засмущалась, и её нежная кожа покрылась легким румянцем. «Не больше двадцати, это точно. Что говорить, хороша, чертовка», — Рауль не мог оторвать взгляд от девушки, чувствуя какое-то притяжение этой чистой девичьей душе. Девушка напоминала ему Кристину в ту пору, когда они с женой только-только поженились: та также мило улыбалась и краснела при каждом удобном и неудобном случае.       — Алиса, скажи, что я жду месье у себя. Но в следующий раз жди пока я освобожусь, — проворчал месье Шадре, будто бы извиняясь, таким образом, перед графом. Девушка упорхнула также стремительно, как и появилась. — Молодежь, что с них взять. Её мать была точно такая же — ветреная, наивная, живущая одни днем. За это я её и любил, — Гийом виновато ухмыльнулся, будто бы ему всё безразлично, но в глазах промелькнуло сожаление о том, что уже ничего не вернуть. — Моя дочь наполовину немка, наполовину француженка — отличная смесь, хочу признаться, —, но иногда у неё вылезает какая-то неприязнь ко всем правилам и этикету в том числе. Упрямая девчонка, ничего не могу сказать.       — В её возрасте можно так себя вести, — Рауль похлопал мужчину по плечу. — Потому что потом ты уже сам себе, как бы ни хотелось, не позволишь пренебречь устоявшимися правилами. — Ей пора замуж, а она всё играет в ребенка! — махнул рукой Шадре. — Когда у Вас будет взрослая дочь, Вы поймете моё состояние.       Рауль лишь улыбнулся, думая о том, что у него обязательно еще всё будет впереди и этап воспитания детей он пройдет с достоинством. А пока мужчина отправил жене письмо, в котором упомянул о том, что вернется на несколько дней позже — Шадре пригласил его на ужин и Рауль не может ему отказать в просьбе быть почетным гостем. Кроме того, граф был благодарен Гийому за помощь в поиске детектива, и отказаться от ужина было бы просто неприлично.       Нанятый детектив оказался пунктуальным и малоразговорчивым человеком, предпочитающим сразу вникать в суть дела без лишних разговоров. Обрисовав ситуацию, Рауль попросил мужчину незамедлительно приступить к работе, а еще лучше, если он, по возможности, присмотрит за Кристиной и будет высылать ему подробный отчет. Сыщик Поль Марини молчаливо кивнул, выразив одним жестом свое согласие на любые указания графа. Этот довольно еще молодой мужчина был неплохо сложен, невысок ростом и обладал вполне заурядной внешностью, ничем не отличавшей его от тысячи других, быстрым шагом пробегающих на работу каждое утро по сонным улицам парижских городов. Но его цепкий ум и природная изворотливость научили этого пройдоху вливаться в любую ситуацию, страну и чужую жизнь с такой легкостью, что местные жители чужой страны его всегда считали своим соседом, в любом разговоре с его мнением считались, а любая компания радужно принимала его в свои ряды. На его практике было много дел, но то, что рассказал-де Шаньи, по-настоящему заинтересовало бывалого детектива, поэтому он незамедлительно приступил к раскрытию дела.

***

      Прошло уже несколько дней с отъезда Рауля, а граф Превиль все так и не навестил графиню. Он уже практически собирался к ней, как получил письмо, извещающее его о том, что мадам уезжает на неделю в Перрос-Гирек, отправила письмо мужу и за нее совершенно не стоит беспокоиться. Жоржа немного удивило это письмо, но он был так поглощен загадочной запиской, что даже не удосужился сопоставить имеющиеся факты. Он незамедлительно попросил Мориса связаться с тем человеком, что расскажет ему всё о загадочном Призраке Оперы.       И вот Жорж сидел в небольшом уютном кафе и с непринужденностью аристократа пил изумительный кофе, запах которого пробирался в ноздри и дразнил своим терпким послевкусием. Вот уже как полчаса граф ждал здесь некую Магдалину Сомье, в девичестве Жири, которая могла очень помочь ему в раскрытии дела Кристины Дааэ. Морис убедил брата, что женщина очень мила и с радостью поможет, если дело касается ей давней подруги, но попросил быть помягче с ней и не проявлять настойчивость в том случае, если мадам Сомье не захочет что-то рассказывать.       — Месье де Превиль? Простите за опоздание, моя дочь расплакалась и ни я, ни няня никак не могли её успокоить, — миловидная блондинка, подошедшая к мужчине, тяжело дышала и поэтому фраза вышла какой-то скомканной и на одном дыхании.       — Мадам, не стоило беспокоиться по таким пустякам, — мужчина встал и жестом пригласил женщину сесть рядом с ним. — Это Вы меня извините, что отрываю Вас от дел, но мне нужна Ваша помощь…       — Да-да, месье Морель сказал мне, что пишет какую-то статью, название я уже не помню, — её совершенно не смущал образ наивной и глупой девочки, — но она точно была связана с Гранд Опера и её легендами. Это потрясающая задумка, могу сказать, сколько многого можно рассказать Парижу о знакомом всем месте! И вот я получаю письмо о том, что на встречу придет не он, а его брат — то есть Вы. Месье Морель очень точно описал Вас, поэтому, как видите, мне не составило труда узнать Вас в кафе. Единственное, что я не очень поняла, почему я должна была переговорить с Вами, а не с ним? Жорж рассматривал с ног до головы свою собеседницу, находя, что она не только мила лицом, но и необычайно хорошо сложена. У них с Кристиной была разная красота: мадам Сомье была похожа на фарфоровую куколку с белесыми кудряшками и голубыми распахнутыми глазами, милую пастушку с картин Ватто — обычно такие красотки прекрасны в молодости, а в более зрелом возрасте их поблекшая красота уже не так пленяет глаз; Кристина была больше похожа на тех женщин, что обладают утонченной, приятной, расслабляющей мужчину красотой, сочетающей в себе как наивность, так и силу. Временами Жоржа раздражало это спокойствие, эта возвышенная жертвенность в каждой черте и штрихе, но как только он видел блеск глаз графини, слышал её заботливые фразы об его самочувствии, Жорж тут же забывал все обиды.       — О, как Вам объяснить, сударыня… Месье Морель — мой дорогой брат и добрый друг — так закрутился с репортажами, статьями, что время ему ни на что не хватает. Он слезно умолял выручить его в этой неудобной ситуации и расспросить обо всех загадках Опера Гарнье. Но, — Жорж запнулся, будто бы собирался с мыслями, — прежде всего, Ваш рассказ окажет неоценимую услугу графине Кристине де Шаньи.       — Кристине? — женщина не могла взять в толк, чем же она таким поможет своей давней подруге. - О, всегда готова помочь мадам де Шаньи, обращайтесь по любому вопросу! — женщина по-деловому вскинула голову, стрельнув глазками в сторону Жоржа.       Морис сказал, что она не так давно вышла замуж, а до этого была балериной, танцевавшей в Опере. Граф отметил, что мадам еще не до конца вырвалась из пагубных сетей театра: её наряд был немного кричащим, отличавшимся большим количеством кружев и воланов, совмещая в себе не сочетаемые ткани. Но молодость, цветущий вид, стройный стан немного смягчал богемный, пошловатый образ. Белокурые волосы были высоко забраны, но несколько прядок спадали на лицо, придавая ему нежность и утонченность.       — Дело в том, что мой вопрос связан не напрямую с графиней, а точнее, связан с её прошлым. Видите ли, некий злоумышленник, не обладающий ни каплей совести, начал присылать мне анонимные записки, оскорбляющие как меня, так и мадам. Поэтому я хотел сам разобраться со всем, не тревожа покой графини и не расстраивая её лишний раз. Тот, кто решил так шутить, еще пожалеет о своем решении, — Жорж стукнул кулаком по столу, играя роль верного рыцаря, вставшего на защиту своей Дамы. Иногда хороши и такие методы, если игра стоит свеч. Граф принял одно из самых чарующих выражений лица из своего арсенала обольстителя и, глубоко надрывно вздохнув, продолжил. — Я понимаю, что Вы сейчас скажите о том, что ворошить прошлое женщины — неправильно и дурно, что у графини есть муж, и он должен решать данные проблемы, но, — он умоляюще посмотрел на женщину, — граф де Шаньи в отъезде и он возложил на меня, друга семьи, ответственность за мадам, пока он будет в отъезде.       — Граф, я понимаю Ваше смятение и просьбу, но чем конкретно могу помочь именно я? — добродушно произнесла мадам Сомье, окончательно попавшая в капкан обольстителя.       — Я хочу, чтобы Вы рассказали мне о Призраке Оперы и о том, как он связан с графиней.