Дары Илуватара

- Берен, ты только погляди! Какая удивительно-безлунная ночь… Где же прячется Тилион? - Берен повернул голову к возлюбленной. Её лицо уже давно состарилось, покрылось морщинами. Она стояла у окна и смотрела на небо, любовно усыпанное творениями Элентари. Лютиэн повернулась к нему, и звездный свет отразился в её глазах – столь же юных, как тогда, в те волшебные сумерки, когда он повстречал её, удивительно прекрасную, танцующую среди ночных цветов. Она была прекрасна и сейчас. Пылкая, нежная любовь до сих пор согревала их все еще юные сердца. Многие бы подумали – Эру, какая несправедливость! – ведь они не вечны, и их любовь, быть может, умрет с ними… Берен бы им ответил: глупцы. Они не умрут, а лишь пойдут дальше, взявшись за руки, как и прежде. О, Эру, что это? Лютиэн смотрела на него мягко, с нежностью. Её лицо вновь сияло юной, нетленной красотой. С черных кос исчезла седина, фигура выпрямилась – вот она, его принцесса, статная и живая. А живая ли? Берен огляделся по сторонам – очертания их спальни таяли, и он увидел на постели их собственные, старческие тела, что лежали, нежно обнявшись, и беспечные улыбки навсегда застыли на их холодных лицах. - Пойдем, мой милый Берен – все уже кончилось, пойдем! – Лютиэн протянула руку – он послушно сжал в своей руке её хрупкую, теплую ладонь. И они шли – среди темно-зеленой травы, среди удивительных сияющих цветов, что поворачивали головки к ним, словно приветствуя. Мягкий, розоватый свет успокаивал, умиротворял их уставшие после жизни души, вновь наполнял силой юности, но куда более спокойной, не той, что понесла их к вратам Ангбанда. Берен посмотрел на возлюбленную – она каравеллой плыла среди цветов, черные кудри ниспадали на открытые белые плечи, шлейф легкого голубого платья вился за ней, как ручеек. Она улыбалась – она была счастлива, и Берен был счастлив, глядя на неё. Мириады маленьких светлячков реяли у её головы, освещая лицо – ночь воистину была безлунной, только звезды над головой, да мягкий свет стелился по земле. Это не был их дом, Тол-Гален; это была прекрасная долина, бесконечная, такая прекрасная… - Долина Вечных Сумерек, Нан-Айраломэ, мой любимый Берен. Это долина, что сотворили Ирмо и Эсте и их майар, в том числе и Мелиан в Предначальные Времена. Идем же, Берен, нам пора в путь, - и они пошли. Они шли долго, но словно не замечая часов. Звездный свет ниспадал на них, бликами указывал дорогу. Лютиэн остановилась вдруг и простерла руки к звездам: - О, как они прекрасны! – И запела. Она пела о свободе, о настоящей жизни и о вечном блаженстве в вечной любви, о прекрасной долине, где отдыхали сердца, где время не имело цены. Она пела о звездах, с коими могла сравниться лишь эта, единственная, прекрасная ночь. Она пела, пока звездные лучи вышивали на небе дорожку, что серебристой паутинкой ниспадала на землю. Дивные запахи закружились в воздухе – и Тинувиэль запела громче, и понеслась, как лань, в немного диком, но легком и красивом танце. Дивная мелодия охватила Берена и он бросился к ней, и подхватил на руки, и закружил, благодаря про себя небо за этот бесценный дар. - О, Лютиэн, смотри! Звезды соткали для них дорогу – она витиевато вела вверх, закручиваясь к небесам и пропадая где-то в темноте небес. И они взбежали на эту лесенку-дорожку, а светлячки летели за ними, и они чувствовали необыкновенную легкость, радость… - Берен, Берен, Лютиэн… - Кто их зовет? Влюбленные вскинули головы – несколькими ступенями выше стояла высокая фигура в белых одеждах. Это был мужчина – легкие, серебристо-седые волосы заплетены у висков на эльфийский манер, небесно-голубые глаза светятся теплотой и спокойствием. Стоящий смотрел на них, как отец смотрит на нерадивое чадо, что вздумало без родительского дозволения сунуться на чердак, где старые сундуки ломятся от старых и загадочных вещей. Сейчас Берен и Лютиэн были похожи на таких малышей – их преисполняло необъяснимое чувство, что заставляло их пойти, изведать, испробовать нечто новое; они, остановившись, смотрели на мужчину, но улыбки не сошли с их лиц, только в глазах Тинувиэль зажегся огонек покорности и понимания. На них смотрел Ирмо Лориэн. Тот, чья легкая рука снимает усталость и тени отчаяния, тот, кто со своею женою утешает неутешных, тот, кто дает надежду на новое, вечное счастье, тот, в чьих лесах когда-то танцевала Мелиан и учила птиц пению, что исцеляло разбитые, изувеченные сердца. - Это, - он простер длань, указывая на серебристый ажур хрустальных ступеней, - Дорога Сна. Вы уснули, Эру даровал вам легкую смерть – вы умерли во сне. И вам, блаженным, предстоит путь через мои тайные владения, по дорожкам, что опутывают всю Арду – их не видят живые, немногим эльфам был ведом этот путь. А вы - первые люди, кто побежал по ним. Идите, идите, Эрухини! Лесенка сплеталась с другими хрустальными дорожками, и, поднимаясь по ней, Берен и Лютиэн видели слабые, золотистые огоньки. Приглядевшись, они замечали тоненькие фигурки эльфов – они блуждали по тропинкам, перескакивая с одной на другую, встречаясь с другими, но как бы не замечая их. - Это авари, - пояснял Лориэн, печальным осанвэ прикасаясь к их сознаниям. – Они когда-то отказались от света Амана, навеки полюбив свет звезд. И они будут блуждать по этим тропинкам, не имея возможности спуститься к Нан-Айраломэ, и лишь свет звезд может указать им верный путь – они обречены искать свою звезду до Второй Музыки… Лютиэн печально качала головой, созерцая серые фигурки детей Куивиэнен, но шла дальше, за руку увлекая за собой Барахириона. А дорожка шла все выше, выше… Стало немного прохладно. А Берен потянул Лютиэн за рукав платья и указал куда-то в сторону – там, в воздухе, словно по темным водам реки, плыли лодки, без фонариков, но там сновали едва различимые темные фигуры. Очевидно, тоже квенди. - Это те, кто погиб до того, как Оромэ нашел Перворожденных. Те, кто пропал, просто отстав от товарищей, кто пошел в лес один, те, кто пытался спастись от Черного Всадника и ненароком падали на землю, охваченные тьмой. Она поглотила их всех, но не до конца: они не извращены, просто тьма помутила рассудки, она оплела их первобытным страхом перед судьбой, они потеряли сердца! – пояснил Ирмо. – И они все рыщут по верхним водам, надеясь найти свои сердца, что отняла у них тьма. Не бойтесь их, Эрухини, они не причинят вам вреда. - О, Ирмо! И долго ли они обречены на это? – Он покачал головой. - До Второй Музыки, Тинувиэль… Они шли дальше. Одна лодка вынырнула из тьмы, и Лютиэн увидела испуганное личико молодой эльдалиэ –она смотрела распахнутыми серыми глазами куда-то сквозь неё, тянулась к чему-то руками, и Лютиэн была готова протянуть ей руку – но её одернул Лориэн: - Не трогай, иначе она утащит тебя за собой… Берен смотрел на сероглазую девушку, но тут её оплела черная дымка, и утянула назад. Лютиэн всхлипнула, но Ирмо сказал: - Не жалей тех, кто не помнит себя – та дева ничего не чувствует, не видит, не слышит. Её сердце далеко, и фэа ищет свой огонь, заключенный в нем, а ежели не найдет – она заберет твой. –Тинувиэль в испуге положила руку туда, где при жизни билось её сердце – но она почувствовала тепло – свой собственный огонь. Они шли дальше в тишине. Светлячки давно оставили их, и лишь звезды светили для них. Мягкий свет цветов более не смешивался с их сияньем, и чем ближе они были к творениям Варды, тем светлее становилось в их душах. Ирмо проводил их до небольшой площадки, точно сплетенной из многочисленных ледяных соломинок, и сказал на прощанье: - Дальше вы сами найдете путь – чертоги Эру велики, но для каждого путь свой, и у каждого свое пристанище там. Прощайте, Эрухини, ибо мы свидимся лишь после Возрождения Арды. Берен и Лютиэн переглянулись. Дева склонилась в небольшом реверансе, и дух валы исчез. Они остались одни. От площадки вело бесчисленное множество дорожек, и у каждой были ответвления, которые сплетались между собой, перекручивались, и пропадали где-то вдали. И какой путь выбрать? Казалось, что они стоят у корней гигантского Древа, что держит этот Мир. Древо Сна? Точно… Как они не разглядели? Они были здесь не одни – там, у небольших узелков-сплетений, лежали спящие эльдар, точно только-только легли немного подремать перед длинной дорогой. - Это Нерожденные, - донес ветер чей-то голос, глубокий, всепоглощающий. Берен оглянулся – никого. – Нерожденные, - повторил голос.– Они отдыхают здесь перед тем, как сойти в Мир Сущий… - О, Эру! – Воскликнула Лютиэн и побежала. Берен кинулся за ней – она увидела дорожку, что одна единственная поросла прелестными цветами эланор и нифредил, что расцвели, когда она родилась, и качали головками в такт музыке Даэрона, когда она танцевала в чаще Дориата. Это была их дорога. Дорога, что когда-то привела Берена к Лютиэн, дорога, по которой когда-то давно бежала Лютиэн вдогонку за возлюбленным, торопясь на Тол-ин-Гаурхот. Дорога, по которой они вместе вернулись из Чертогов Мандоса, и что в конце концов привела их к последнему пристанищу, где родилась их эстель…