Take No More

В этом году, под Рождество, в Манчестере выпал настоящий снег. Навалило небольшие сугробы, и дух Рождества чувствовался еще больше. Джек проснулся раньше всех и тут же бросился проверять носок, вывешенный над камином в гостиной. Каждый год, мама, соблюдая старинный обычай, неделю перед Рождеством клала им с сестрой небольшие подарки и монетки в носок. Лет до восьми, дети были уверены, что это добрый Святой Николай приходит по ночам, но потом мама призналась им в том, что это ее рук дело. Тем не менее, это время года было самым любимым у Джека. Стараясь никого не разбудить, даже высунув язык от напряжения, мальчик, осторожно ступая, подошел к камину и аккуратно снял с крючка носок, на котором красовалась буква “J”. Что там? Белая машинка! Джек уже было обрадовался, как разглядел ее получше и поник. У него уже есть такая. Мальчик с минуту напряженно смотрел игрушку, но потом его лицо прояснилось, и он умчался в свою комнату. Там он взял синий маркер и, совершенно не заботясь о перепачканных пальцах, перекрасил игрушку. «А то мама расстроится, – подумал мальчуган. – А я не хочу ее расстраивать, она же старалась, выбирая подарок». Поставив новоприобретённую машинку на полку, к другим, Джек понял, что все еще спят и уселся за стол. Взял бумагу, цветные карандаши и принялся рисовать. Отвлек его от этого занятия громкий визг в гостиной. Побросав все карандаши, мальчик кинулся туда. По дороге он столкнулся с проснувшейся мамой, и они вместе замерли на пороге комнаты. Возле камина стояла Мэри, держа что-то в руках и размазывая по лицу сопли и слезы. - В чем дело, деточка? – мама испуганно подскочила к дочери. - Что ты мне подарила?! – визгливо произнесла Мэрилин. – Какую-то дурацкую статуэтку! Зачем она мне?! Я хочу куклу! - Но, Мэри, куклу тебе подарят на само Рождество. - А я хочу сейчас! – завопила девочка и со всего размаху швырнула статуэтку на пол. Та разлетелась вдребезги. - Мэри, теперь убирай все это, - ледяным тоном произнесла Стеф. - Сама убирай! Дура! Ты меня не любишь! – девчонка выбежала из гостиной, толкнув по пути Джека. - А ну, стой! – закричала мама и бросилась вдогонку дочери. – Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Джек, оставшись один, вздохнул и принялся неспешно собирать кусочки керамики, разбросанные по полу. Сжав их в кулачке, он вернулся в свою комнату, достал канцелярский клей и принялся восстанавливать статуэтку. Конечно, это у него не очень получилось, но зато теперь он мог посмотреть от чего отказалась Мэри. Это была статуэтка забавного львенка, гоняющегося за своим хвостом. И чего Мэрилин так взбеленилась? Джек любил сестру, но не мог одобрить ни один из ее поступков. Хотя он искренне верил, что она еще изменится в лучшую сторону. День прошел, как обычно. Наказанная Мэри дулась в углу, мама ушла на работу, а Джек весь день рисовал рождественскую открытку для мамы. Он изобразил зимний пейзаж и их семью, стоящую возле заснеженного домика. Маму, Мэрилин, дядю Джеймса, его жену Саманту и папу. Папу он никогда не видел и ничего не знал о нем, но ему хотелось, чтобы он был. У других детей ведь есть папы. Чем они с Мэри хуже? В своем письме к Санта Клаусу, Джек уже третий год подряд просил подарить ему отца. Но пока Санта преподнес только механического робота и набор для рисования. Что ж, послезавтра Рождество, может, он внемлет его мольбам хоть в это году? После обеда Мэри ушла гулять, хотя мама строго-настрого запретила ей это делать. Но она не послушалась. Она никогда не слушалась. Джек понятия не имел, где она пропадает, но чувствовал, что ничем хорошим она там не занимается. В школе он часто замечал ее в компании с гораздо более старшими ребятами, которые общались с ней на равных. Многие из них, точно так же, как и Мэри, выкрасили волосы в черный цвет, носили черную одежду и обувь. Некоторые красили губы черной помадой и подводили глаза жирной линией. Несколько раз Джек видел и Мэрилин, накрашенную подобным образом, но, перед тем, как пойти домой, она все это смывала тщательнейшим образом, очевидно опасаясь гнева матери. Сестра вернулась перед самым приходом мамы, поэтому новой взбучки она не получила. Джек помог маме разогреть обед, и все сели ужинать. Не успели они съесть и пары кусочков, как раздался звонок в дверь. Мэри замерла, не дожевав кусок, и кинулась в прихожую. Мама, со стуком бросив вилку на стол, поспешила за ней. Джеку ничего не оставалось, как выйти вслед за ними. - Мэри! Сначала спроси кто! – но девочка уже открывала дверь. - Джаред? – охнула мама. - Да, - в квартиру вошел голубоглазый мужчина, которого Джек видел в магазине около месяца назад. Ему нравился этот человек. От него веяло добротой и какой-то особой энергией. – Не против, что я с Шенноном? Ты же помнишь его? - Помню, - мама поджала губы. – Еще бы, такое забудешь. - А с ним ты тоже спала? – повторила старую шутку Мэри. Но только она одна считала ее смешной. - Еще раз такое услышу – надаю ремнем по заднице, - тихо, но грозно произнес мужчина. Мэри вытаращилась на него, а потом выпалила: - Ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать? Это мой дом, а ты в нем гость, могу и выгнать, между прочим. Голубоглазый вопросительно посмотрел на Стефани. Та покачала головой: - Она не знает, - а затем обратилась к дочери. – Это твой папа, Мэрилин. В прихожей повисла тишина, было слышно, как течет вода в трубах и работает телевизор у соседей. - Чего? Какой он мне папа? Где он был одиннадцать лет? – Мэри довольно быстро оправилась от шока. - Он не знал, - устало вздохнула Стефани. – Я только недавно сказала ему. И не спрашивай почему, - прибавила она, заметив, что девочка открыла рот, чтобы задать очередной вопрос. - Мам, - медленно протянул Джек. – Если этот дядя – папа Мэри, то, получается, и мой тоже? - Да. Мальчик во все глаза пялился на мужчину, оказавшегося его отцом. Кажется, Санта Клаус все же прочитал его письмо. И теперь у него есть папа. Настоящий живой папа. Не воображаемый, не приснившийся, а самый, что ни на есть реальный. - Папа! – радостно выкрикнул Джек и бросился обнимать мужчину. Он едва доставал ему до груди, но это не помешало мальчику цепко обхватить его маленькими ручонками. Джаред вздрогнул от неожиданности, но потом нерешительно положил руку на голову сыну и потрепал по волосам. Затем, поддавшись какому-то неясному порыву, подхватил мальчика на руки и крепко прижал к себе. Джек запустил пальчики в папины волосы, оказавшиеся очень приятными на ощупь. Только вот борода неприятно кололась. Младший Лето испытывал непонятные чувства. С одной стороны, он много раз держал детей на руках, часто их видел. Но здесь было что-то другое, более глубокое. Он понимал, что вот это вот маленькое существо – связано с ним. Это не просто ребенок, у него миллионы таких по всему миру. Нет, в нем есть частичка его, Джареда. И осознание этого заставляло щипать в носу, а в груди разливаться приятное тепло. - А мне дашь подержать племянника? – поинтересовался Шеннон, смахивая непрошенную слезу. Его брат с собственным сыном… Вот уж не думал, что доживет до такого. От того зрелище становилось еще более трогательным. - Возьми племянницу, - пряча улыбку в волосах Джека, посоветовал младший. Шеннон повернулся было к девочке, но она отступила на шаг со словами: - Э, нет, дядя, я тебя не знаю. Мало ли ты маньяк какой. Шенн вытаращился на нее, а потом перевел непонимающий взгляд на брата. - Это нормально. Привыкай к такой племяшке, - все так же улыбаясь, ответил тот. - Ужинать будете? Мы как раз только что есть сели, - сказала Стефани. - Да, я голодный ужасно, - оживился Шеннон. Все последовали на кухню за Стеф: Мэри, периодически корчащая рожи, Шеннон и Джаред, так и не выпустивший сынишку из рук. - А говорила, что не ешь мясо, - Джаред выразительно посмотрел на мясные тефтели, красовавшиеся в кастрюле. - Я не ем, но детей-то тоже надо кормить, - хмыкнула Стеф, доставая тарелку и накладывая туда шарики. – Хватит? – обратилась она к Шеннону. - Вполне, - кивнул он и уселся за стол. - Это мое место! – возмутилась Мэри. – Свалил оттуда! - Ты сидишь не там, - возразил Джек. – Тебе жалко что ли? - А тебя вообще не спрашивают, - огрызнулась девочка. Джаред со вздохом опустил мальчика на пол, подошел к девочке, схватил за плечо и потащил из кухни. - Пусти, придурок! – орала Мэри, пытаясь вырваться. – То, что ты оказался моим папашей, ничего не меняет! Но младшему Лето удалось вывести ее. Их обоих не было довольно долгое время, все уже успели поесть. Но потом на кухню вошла зареванная Мэри, молча уселась на свое место и принялась поглощать свой уже остывший ужин. Джаред с самым серьезным выражением лица прибыл следом за ней и тоже молча приступил к трапезе. За время ужина никто не проронил ни слова, лишь Мэри исподлобья зыркала то на братьев Лето, то на мать. Но молчала, будто ей язык отрезали. Джек уже и не помнил, когда в последний раз ужин проходил так спокойно.