Take No More

Когда Джаред проснулся, Стефани и дети уже вовсю копошились на кухне. Небо снова затянуло белыми облаками, все говорило о том, что должен пойти снег. Снег в Рождественскую ночь – это так волшебно. Шеннон мирно похрапывал на кушетке, перевернувшись на спину и свесив одну руку. Джаред тихонько подкрался и зажал ему нос. Шеннон затих, потом задергался, наконец, распахнул глаза и, увидев брата, возмущенно прогнусавил: - Ты чего творишь? – он потянулся за чашкой с водой, которая стояла на столике рядом. Джей с хохотом помчался на кухню. Шеннон вскочил и ринулся за ним. Вдвоем они ворвались в мир столовых приборов и кастрюль, внеся туда хаос и веселье. Младший обежал стол, старший остался с противоположной стороны, выжидая момента, чтобы напасть. Стефани замерла с плошкой орехов и, разинув рот, смотрела на происходящее. Джек отвлекся от тщательного нарезания яблок и тоже уставился на них. Мэри же лишь чуть наклонила голову, не сводя глаз с Шеннона. Барабанщик сделал пару ложных выпадов, заставив брата отскочить сначала вправо, а потом влево, и, недолго думая, перемахнул через стол, умудрившись не сшибить ни одной тарелки. И бутыль с оливковым маслом устояла, хоть и опасно покачнулась. Даже воду в чашке он не расплескал. Джаред явно не ожидал такого, поэтому Шенну не составило труда повалить его и прижать к полу. Младший громко голосил и извивался, но барабанщик все равно не колеблясь вылил на него остатки воды и с победоносным видом поднялся с пола. Джей обижено сопел на полу и, кажется, вставать не собирался. - И ты, мама, говоришь, что я должна уважать этого человека. Хочешь сказать, он ведет себя по-взрослому? – скривилась Мэри. Шеннон подскочил к ней и подхватил на руки: - Почему ты такая бука? Сегодня же Рождество! Улыбнись, ни разу не видел, как ты улыбаешься. Мэрилин вместо ответа показала ему зубы. И буркнула: - Отпусти меня, мне не пять лет давно уже. - Нет, пока не пообещаешь, что будешь вести себя хорошо. Это, между прочим первое в твоей жизни Рождество, которое ты справляешь с папой. И мной, - Шенн рассмеялся. - Я и так себя неплохо веду. Отпусти. Лето пожал плечами и поставил девочку на ноги. - Что готовите? – Джаред уже поднялся на ноги и теперь с любопытством совал нос во все кастрюли. С кончиков его волос капала вода и рубашка была в темных пятнах. - Рождественский ужин, - сухо отметила Стеф. - Индейка? Пудинг? Яблоки в тесте? - Яблоки, да. И пудинг, но рисовый, с карамелью. А индейку готовит мой брат. Впрочем, рождественский пудинг тоже будет, его жена превосходно его делает. - Они приедут сюда? - Нет, это мы к ним поедем. - И как мы прорвемся через толпу папарацци? - Там почти все уже разъехались, - сказала вдруг Мэри. - А ты откуда знаешь? – с подозрением спросила Стеф. - Я выглянула в окошко с утра, там пусто, - не моргнув глазом ответила девочка. - Тем лучше. Джаред, поможешь испечь печенье? - С удовольствием! – воодушевился голубоглазый. – Что делать надо? - Тесто готово, нужно раскатать его, вырезать печенюшки и поставить в духовку.

***

Следующие часа три пролетели незаметно: все толкались на кухне, готовя рождественское угощение. Ближе к вечеру действительно повалил снег. Все же зима в Манчестере в этом году выдалась довольно прохладной. Весь город готовился встречать Рождество. Когда стемнело, в каждом окошке можно было увидеть приглушенный свет свечей и елочных гирлянд. Все казалось таким волшебным и таинственным. Журналисты действительно разошлись по домам, поэтому вся компания беспрепятственно смогла погрузиться в машину. Стефани села за руль, Джаред пристроился рядом, а на заднем сидении – Шеннон и дети. Ехали молча, что явно не нравилось Джареду, который все время вертелся, елозил и пытался начать разговор. Когда у него это не получилось, он обиделся, отвернулся к окну и так и просидел всю дорогу. Мэри просто задумчиво смотрела в окно, злясь на погоду и снег. Сегодня не увидишь ни одной звезды. Даже солнца днем не было видно. Наконец, Стефани затормозила возле небольшого двухэтажного домика. Все высыпали из машины и принялись разгружаться. Увешанные подарками, коробками, сумками и пакетами с едой они подошли к дверям. Открыла им миловидная блондинка, одетая в обтягивающий свитер с оленями, который подчеркивал все достоинства ее фигуры, и простые синие джинсы. У ее ног крутился молодой лабрадор. - Стефани! – взвизгнула девица и бросилась ее обнимать. - Да, Саманта, я тоже рада тебя видеть, но, может, ты дашь хоть сумки поставить? – прохрипела Стеф, зажатая в объятиях. - Конечно-конечно! Дже-е-еймс! – заорала она так, что у Джареда уши заложило. – Иди сюда, помоги! В коридоре показался мужчина лет сорока, выглядящий гораздо старше своей жены, с усталым взглядом и растрепанными каштановыми волосами, как у Стефани. Когда все пакеты были разобраны, а подарки сложены под елку, настало время приветствий. Джеймс мигом заключил сестру в крепкие объятия, будто не видел ее лет сто, в то время, как Саманта сюсюкала с Мэри: - Как дела у тебя, дорогуша? Как ты выросла, какой красавицей стала! Не обзавелась еще поклонниками? – вопросы сыпались, как горох. К Джареду подскочил лабрадор и начал обнюхивать. Музыкант машинально присел на корточки и вытянул руку ладонью вверх. Пес обнюхал ее, а потом удивленно посмотрел на Лето, мол, ты чего пустую руку суешь, хоть бы угощение принес. - Как тебя зовут? – умилился Джаред, гладя пса по холке. - Фиона, - с улыбкой ответил Джек. - Та самая Фиона? – Джей пришел в неописуемый восторг и не сразу заметил, что в комнате повисла тишина. - Это что, Джаред Лето?! – завопила Саманта. - Да, - устало ответила Стефани. Видимо жена брата страшно раздражала ее. - Что он тут делает, Боже мой! - Приехал праздновать Рождество вместе со своими детьми. - Деть… О Боги Вселенские! Джек и Мэри? Ты спала с Джаредом Лето?! Джей резко поднялся и встал, скрестив руки на груди. - Сэм, милая, перестань сыпать вопросами, пойдем лучше за стол, - Джеймс мягко приобнял жену за плечи. - Точно! Все праздновать! – Саманта первой помчалась в гостиную, покачивая бедрами. Взгляд Джареда скользнул по Шенну, который прищурившись, словно кот, проводил взглядом мелькнувший за поворотом зад блондинки. Джей от души понадеялся, что братец будет держать себя в руках. А то нехорошо получится. Еще поссорят семью. Впрочем, он был бы только рад оградить детей от общения с этой особой. Она мало чему хорошему может научить. Не она ли научила Мэри подобным гадостям?