Take No More

Вернувшись в комнату, Шеннон решил, что в отеле что-то не так с проводкой, потому что он буквально ощущал всем телом статическое электричество, повисшее здесь. Мэри буравила мать ненавидящим взглядом, отчего казалось, что та вот-вот воспламенится. Стефани, надо сказать, стойко держала удар, изо всех сил игнорируя напряжение, возникшее в помещении. Чтобы было похоже, что она действительно не замечает выражения лица дочери, девушка достала телефон, сделав вид, что ужасно занята проверкой почты, на деле же просто бездумно листая меню. Поэтому появление Шеннона явилось для нее спасением, она с надеждой посмотрела на него и облегченно вздохнула, когда он еле заметно кивнул. От глаз Мэри это не укрылось, но вместо того чтобы уронить какую-нибудь колкость или начать задавать неудобные вопросы по своему обыкновению, она точно также продолжала прожигать невидимую дыру в матери. Шеннон почувствовал, что пора убирать быка от красной тряпки, поэтому нарочито громко объявил: - Папа назначил сегодня День Без Школы, поэтому все, кто хочет повеселится вместо скучных уроков, бегом одеваться! Джек, который тем временем решил оставаться в спальне до тех пор, пока что-нибудь не прояснится, обрадовался этой новости, а вот Мэри с подозрением спросила: - А она тоже с нами пойдет? – имелась в виду, конечно, Стефани, но Шеннона передернуло от того, каким тоном сказала это племянница. - Нет, идем я, ты и твой брат, - он старался быть дружелюбным, но Мэри похоже это не нужно было. - А папа? - У него дела, он не может быть с вами. - Тогда и я никуда не пойду, - скрестила руки на груди девочка. - Но, Мэри, нам нужно поговорить с твоим папой, - мягко начала Стеф. - О чем это? – недоверчиво спросила дочь. – Он ведь сказал, что ты будешь говорить только с его адвокатом. Стефани опешила. - А ты хочешь, чтобы твои родители общались через адвоката? – поинтересовался Шеннон. - В идеале, им бы вообще не общаться, а нам с братом держаться от нее подальше! – выпалила девочка. У Стефани был такой вид, будто она сейчас расплачется, но она держалась изо всех сил. Шеннон понятия не имел, что ответить ребенку, и как вести себя, но все же заметил: - Ты не можешь ненавидеть собственную мать. - А кто мне запретит? – нагло заявила Мэрилин. На это ни у кого не нашлось ответа. Обстановку разрядил неунывающий Джек, который радостно выбежал из своей комнаты уже одетым и полностью готовым к прогулке. - А куда мы пойдем? – мальчуган нетерпеливо подпрыгивал на месте и, кажется, еле сдерживался, чтобы не начать скакать по всему периметру комнаты. - Куда скажешь, - мягко улыбнулся Шенн. - Ура! – мальчишка вскинул обе руки вверх. – Мэри, не тормози, иди одевайся. - Никуда я не пойду, - упрямо замотала головой девочка. - Ты бы предпочла отправится в школу? – Джаред появился неожиданно, в вихре прохладного весеннего ветра, заставившего Стефани поежиться. - Все равно мы уже опоздали. - Пропустили пару уроков, не больше. - Вообще-то скоро уже четвертый начнется, а пока мы доберемся уже и пятый закончится, так что школа на сегодня в любом случае отменяется. - И даже прогуляться не хочешь? – Джаред резко сменил тему. Мэрилин отрицательно мотнула головой. - Мэри, но нам с папой и правда нужно поговорить, - предприняла еще одну попытку Стефани, чем еще больше разозлила дочь. - О чем таком важном, вам нужно поговорить, что обязательно нужно нас выгонять? О том, когда мы переедем жить к папе? Это и при нас можно обсудить, все-таки наше мнение тоже должны учитывать. В комнате неожиданно стало очень тихо. Звукоизолированные стены сделали свое дело, создав идеальную тишину, когда не было слышно даже шума проезжающих под окнами машин или громкого смеха соседей в коридоре. Стефани вперилась вопросительным взглядом в Джареда в то время, как он вместе с сыном удивленно смотрел на Мэри. - Кто тебе сказал, что вы будете жить у меня? – младший Лето, наконец, отошел от шока. - Но ведь… Я же слышала твой разговор, - девочке казалось, что весь ее идеальный мир, возникший буквально меньше чем двенадцать часов назад, рушиться в один момент. – Ты говорил что-то про визу и адвоката. Теперь уже все вопрошающе смотрели на Джея, который пытался понять, как эта девчонка умудряется оказаться там, где не надо, и подслушать то, что совсем не предназначается для ее ушей. - Видишь, как чревато подслушивать чужие разговоры, Мэри, - наконец выдал он. – Можно услышать фразы, вырванные из контекста, и истолковать их по-своему. - Почему из контекста? Как еще можно было понять фразу: «Найди мне адвоката по семейным делам и подготовь визу для детей?» Шеннон нарочито громко прочистил горло, сообразив, что за дело поручил Эмме его брат. - Это то, что тебе слышать не нужно было, - мигом посуровел Джаред. – И, если я еще раз узнаю, что ты подслушиваешь мои разговоры, мало тебе не покажется. И не надо сейчас спрашивать: «Да что ты мне сделаешь?», ты не хочешь знать, поверь мне, - добавил он, увидев, что девочка уже открыла рот, чтобы спорить. - Ладно, Мэри, давай одевайся, - поторопил ее Шеннон, которому не терпелось убраться из этой комнаты, где все друг друга ненавидели. Девочка отрицательно мотнула головой и насупилась, поудобнее скрестив руки на груди, что придавало ей вид упрямого барашка. - Так, либо ты идешь сейчас, либо возвращаешься к тетке! – вышел из себя Джаред. В глазах Мэрилин промелькнул испуг, но она не собиралась так просто сдаваться. Глубоко вздохнув и мысленно сосчитав до десяти, Джаред подошел к дочери и присел перед ней на корточки, заглянув прямо в глаза такого же голубого оттенка, как и его собственные. Девочка несколько секунд смотрела на него, а потом опустила взгляд. - Я обещаю, что только поговорю с твоей мамой, и не буду принимать никаких решений, которые бы не были в твою с Джеком пользу, - прошептал отец ей на ухо. – Ты должна понимать, что сейчас нам всем непросто, и не хотелось бы усложнять это еще больше бесконечными судами. Будь взрослой. На секунду ему показалось, что Мэри сейчас обнимет его и расплачется, вжавшись в его плечо, но вместо этого она встала и прошествовала в спальню. - Как это тебе удается? - удивленно спросила Стефани. – Она меня так не научилась слушаться за одиннадцать лет, как тебя за несколько месяцев. - Наверное это что-то говорит о твоих качествах родителя и воспитателя, - едко заметил Джей. - Джаред, - одернул его Шеннон, напомнив тем самым об обещании вести себя прилично. Младший обреченно вздохнул. Мэри, между делом, понадобилось совсем немного времени, чтобы полностью одеться и выйти из спальни с таким видом, будто это она всех ждет. - Ну, мы идем? – небрежно спросила она, подняв одну бровь и направляясь к входной двери. - Разумеется, - подскочил Шеннон, - тебя-то только мы и ждали, - прибавил он тихим тоном, но Джек услышал и довольно хихикнул. Вся троица проследовала к двери и вскоре громкий хлопок возвестил Стефани и Джареда, что они остались одни. Какое-то время никто не произносил ни слова, и в воздухе висела неловкая пауза. Наконец, Джаред понял, что ему придется брать инициативу в свои руки, поэтому поднялся и направился к крошечному холодильнику в углу. Порывшись там, он выудил две бутылочки с апельсиновым соком, отыскал два пустых стакана в шкафчике над раковиной, и, вернувшись к столу, аккуратно поставил всё это посередине, усевшись прямо напротив Стефани. Та сидела неподвижно, уставившись в пол, словно собираясь с мыслями. Все так же молча Джаред открыл бутылочку с соком и наполнил сначала стакан Стеф, а затем свой. - Пей, - подтолкнул он стакан поближе к ней. Девушка словно очнулась ото сна и, все еще избегая смотреть на музыканта, поднесла стакан ко рту. - Ну, и что ты хотела обсудить? – даже не дав ей отхлебнуть перешел к делу Джаред. Стефани испуганно поставила стакан на место, так и не сделав ни глотка, и пролепетала: - Не забирай у меня детей, пожалуйста. - Если это всё, что ты хотела мне сообщить, - скривился Джаред, - то я тебя выслушал и приму к сведению твои пожелания, - он поднялся из-за стола и, залпом осушив свой стакан, направился к раковине. - Нет, постой! – в отчаянии выкрикнула Стеф. Музыкант замер, показывая, что слушает, хотя даже не обернулся. - Дети – это все, что у меня осталось… От тебя. Не забирай их, умоляю, иначе ты лишишь меня последнего напоминания о том чувстве, которое я испытывала на протяжении многих лет. Это было светлое чувство, оно вдохновляло меня, не позволяло сдаваться. Даже после смерти родителей оно являлось для меня спасением в какой-то степени. По спине Джареда никак нельзя было определить его мнение на счет этого монолога, но он хотя бы не перебивал, поэтому Стефани продолжила уже чуточку уверенней: - Во многом, конечно, из-за того, что я в глубине души надеялась на взаимность. Но в один прекрасный момент я поняла, что это глупо, что ты меня даже и не помнишь. А вот, что мне было делать с чувствами, которые я испытывала? Их никуда не денешь по щелчку пальцев. И я продолжала любить, хоть это и отравляло меня. То ощущение полета и легкости куда-то испарилось, превратившись в яд, который, смешавшись с наркотиками, медленно убивал меня. Я совершала ошибки, Джаред. Я совершала много ошибок. Но самая большая из них – это влюбиться в тебя, позволить чувствам взять вверх над разумом. Запустить целую вереницу событий, которая привела к непредсказуемым последствиям. Поэтому, я прошу тебя, не отбирай единственное, что осталось хорошего в моей жизни – детей. Пожалуйста, Лето. Джаред все так же не двигался с места, превратившись в статую. Ни один мускул не дрогнул на его обнаженной спине, ведь он так и не надел рубашку. Стефани разглядывала его поджарое жилистое тело, изможденное многолетними экспериментами над ним, но при этом еще не утратившее былую привлекательность. Конечно, оно не было таким, как десять лет назад: слегка худощавым, нерельефным, зато вполне крепким. Но Стефани видела все еще того тридцатилетнего Джареда, по которому сходила с ума столько времени, поэтому отважилась на отчаянный и бездумный поступок. Поднявшись, она подошла к музыканту сзади и, немного помедлив, обхватила его обеими руками, ощущая тепло, разливающееся внутри, давно мертвых бабочек в животе, которые неожиданно ожили. Она чувствовала, как испаряются все страхи и комплексы, как возвращается почва, ушедшая из-под ног давным-давно. С небес на землю ее вернул резкий и звенящий то ли ярости, то ли от неожиданности, голос Джареда: - Что ты делаешь? Только сейчас Стеф заметила, как напряглись все мышцы под ее объятиями, как сжались кулаки. Осознав, насколько глупо она сейчас выглядит, девушка отпустила Лето и отскочила подальше. - Извини-извини-извини, - затараторила она, будто надеясь, что чем быстрее она будет говорить, тем меньше шансов вставить хоть слово будет у Джея, - я не знаю, что на меня нашло. Прости, пожалуйста. Ты не подумай ничего такого, я ведь нет… Я… То есть, я не хотела вовсе… Точнее… В общем, нет. Я только лишь… - Стефани… - попытался прервать ее пламенную и абсолютно нелогичную речь Джаред. - …Это случайно вышло, я даже не знаю как, - продолжала бормотать девушка, словно в трансе, - я ведь просто… Как-то само собой вышло, ты ведь не думаешь, что я… Да нет, конечно, не думаешь. Я и сама нет… Надо же, забавно, как бывает… Вот уж смехота… - Стефани, заткнись! – рявкнул Джей. Она притихла, подняв на Лето свои вновь заблестевшие после стольких лет болотно-карие глаза. Точно такие же, как в далеком две тысячи втором, когда они так не сочетались с оранжевой шевелюрой. Но они были живыми, не одурманенными наркотиком, не казались уставшими от вечного стресса и недосыпа. Будто и не этот человек буквально вчера разбирал паркет в полубессознательном состоянии. На мгновение Джаред почувствовал, что тонет в этих глазах, как когда-то давно, среди пустыни и красных гор. Давно забытые воспоминания вдруг валом нахлынули на музыканта, он словно опять почувствовал палящее солнце Коачеллы, заново ощутил под своими пальцами извивающееся женское тело, будто снова его коснулось горячее дыхание девушки и спина горела от мелких царапин, оставленных длинными ногтями. Кэмерон их тогда даже не увидела, они встретились только, когда уже всё зажило. Судорожно выдохнув, Джаред с трудом сумел унять огонь, кипящий в жилах. Стефани же прекрасно помнила, почему темнеют эти ярко-голубые глаза. Не в силах бороться с собой, она медленно и осторожно стала двигаться к Лето, в то время, как он не сводил с нее ставших темно-серыми глаз. Будто спрашивая разрешения на дальнейшие действия, девушка пристально смотрит в его хмурое лицо. Не дождавшись ответа, она сокращает расстояние между их лицами до минимального и замирает, все еще опасаясь, что он ее остановит. Но Лето не двигается, по-прежнему изображая каменного истукана. Не встретив сопротивления, Стеф обхватывает его локти руками и легонько касается губ музыканта. И сразу же углубляет поцелуй, ощущая, как неохотно, но все же он отвечает ей. Почувствовав горячие ладони на своих плечах, она прикрывает глаза и отдается блаженству без остатка. Почти двенадцать лет. Двенадцать лет она мечтала об этом и не думала, что когда-нибудь мечта сбудется. Она поняла, что снова живет. Что все эти годы, когда считала себя мёртвой, она ошибалась. Была неправа во всем. Он не забыл. И никогда не забывал. Лишь загонял поглубже свои эмоции, как и она сама. Он помнит. И никогда не забудет. Чуть отстранившись, Стефани, ни секунды не сомневаясь, без дрожи в голове произнесла: - Я все еще люблю тебя, Джаред.