Take No More

Миличевич непонимающе уставился на Шеннона и неуверенно произнес: - Но ведь генетическая экспертиза… - Тест можно подделать. И потом, мы же братья. Хорват призадумался, вспоминая фотографии детей, сделанные накануне Нового года. - А какого цвета глаза у их матери? – вдруг выпалил он. - Каре-зеленые. А что? - А то. Ты учил генетику в школе? - Конечно, у меня еще ученая степень по ней, - заметив как ошарашенно вытаращился на него хорват, Шеннон прибавил: - Да о чем ты говоришь? Я ее не закончил даже. - Неважно, - отмахнулся Миличевич, - суть в том, что если это твои дети, то у них не могут быть голубые глаза. - Ты уверен? - Слушай, я не могу быть уверен на сто процентов. Но, в совокупности с генетической экспертизой, это дает весьма высокий шанс на то, что Джей завелся на пустом месте. - Если он засомневался в тесте ДНК, то думаешь он поверит в аргументы насчет цвета глаз? - Это скорее аргумент для тебя. По-хорошему, он должен выслушать их мать. Шеннон захохотал: - Выслушать ее? Да я еле уговорил его с ней просто поговорить спокойно, без суда. - Какого еще суда? Лето прикусил язык. Они ведь никому не рассказывали о том, что было в Манчестере. - Неважно, - махнул он рукой. - Ладно. Дело в том, что на свете есть только два человека, которых Джаред может послушаться. Это ты и Констанс. Шеннона будто током дернуло. Мама! Ну, конечно, как он мог про нее забыть?

***

Комната была погружена во мрак. Сквозь неплотно прикрытые занавески можно было увидеть, что небо на востоке уже начало светлеть, предвещая новый день. Посреди комнаты, прямо на полу, виднелась темная сгорбившаяся фигурка, время от времени перебирающая струны гитары. Если не считать этих тихих хаотичных звуков, то в доме царила полная тишина. Никого больше не было. Здание было пусто. И от этого становилось холодно и неуютно. Когда тонкий луч солнца, проникнув в щель между шторами, упал прямо на штанину сидящего в комнате, тот словно очнулся ото сна. Отложив гитару в сторону, он с трудом поднялся, разминая затекшие ноги. Подойдя к окну, мужчина резким движением раздвинул шторы, и яркий солнечный свет затопил комнату, заставив его зажмуриться и проникая, казалось, во все уголки помещения. Взъерошив и без того спутанные длинные волосы и почесав отросшую до состояния мочалки бороду, он остановился, размышляя, чем бы сегодня заняться. Гнетущая тишина в этом доме давила на него, заставляя морщиться от неприятных воспоминаний. Он все еще не помирился с братом, хотя прошло уже почти три недели. Ему просто не хватало духу взять телефон и позвонить или приехать, опасаясь, что он пошлет его к чертям. Сейчас, вспоминая ту глупейшую ссору в Японии, когда он завелся на пустом месте, Джареду хотелось повернуть время вспять и все исправить. Где-то в глубине души он мечтал, чтобы Шеннон сам пришел к нему как ни в чем не бывало, и всё стало бы как прежде. Но так не бывает. Ему самому придется сделать первый шаг. Вздохнув, он направился в душ. Проведя бурную ночь в одном из клубов и вернувшись под утро, Шеннон спал мертвым сном, не думая открывать глаза до обеда, а лучше до самого полдника. Он жил в таком режиме около недели и, похоже, не собирался ничего менять. Его вполне всё устраивало. Никто не читал нудных нотаций, не доставал, не капал на мозги. Было бы просто идеально, если бы ценой не были такие дорогие ему отношения с братом. Конечно, у них бывали ссоры, которые иногда затягивались, но не настолько, как сейчас. В общем, старший Лето громко храпел, когда однажды утром кто-то начал трезвонить в дверь. Поначалу барабанщик лишь недовольно мычал и накрывался подушкой, но громкий резкий звук проникал прямо в мозг, взрываясь там разноцветными вспышками и отдаваясь болью в висках. Проклиная всех на свете, пошатываясь и держась за голову, Шеннон поплелся открывать. Он готов был увидеть кого угодно: от Томо до тени отца Гамлета, но на пороге стоял его брат собственной персоной, слегка раздраженный тем, что был вынужден полчаса давить на кнопку звонка. - О! – только и смог выдавить из себя Шеннон. - Чего ты так долго шел? – недовольно пробурчал Джаред. У старшего возникло сильное желание захлопнуть дверь перед нудным братом и уйти спать дальше, но раз уж тот сам пришел… Ничего не ответив, Шеннон посторонился, пропуская младшего внутрь. Тот начал с любопытством оглядывать стены, будто никогда здесь до этого не был. Такое молчание могло бы длиться еще несколько часов, но барабанщику хотелось поскорее вернуться в теплую постельку, поэтому он спросил: - Чай будешь? - А у тебя есть? – оживился Джей, сверкая глазами, что было не слишком заметно за отросшими патлами и бородищей. - Храню упаковку зеленого чая всегда, на случай, если припрется один надоедливый тип. - Какой тип? – не понял Джаред. - Да шляется тут такой, волосы длинные, на лице мочалка. Откликается на Джареда Лето. Кто-то мне даже говорил, что он мой брат. - Шутишь, значит? – прищурился младший. - Ну кто-то же из нас двоих должен это делать. Ты, я вижу, не настроен. - Шеннон, я… Я пришел извиниться. - Ага, отлично, но на чай хоть останешься? Джаред вытаращился на него: - Ты вообще слышал, что я сказал? - Да, и принял к сведению. - Шеннон, это ты так издеваешься? Я ведь серьезно. Я вспылил на ровном месте, наговорил много лишнего, мне действительно жаль. И жаль, что я не пришел раньше, хотя должен был. И я… - Джаред, - перебил его старший, - я знаю тебя уже сорок с лишним лет. И если я все еще не ушел, значит, не уйду никогда. - То есть, я прощен? - Ну, а как по-другому? – улыбнулся Шеннон и крепко обнял его. – Мы же братья. Джаред обнял его в ответ, пытаясь обхватить старшего руками и прижать его к себе еще сильнее, думая о том, что у него самый лучший брат в мире, а он этого частенько не ценит. - Что, кстати, тебя переубедило? – спросил Шеннон, все еще поглаживая младшего по спине. Джаред отстранился и вздохнул: - Мама. Барабанщик ухмыльнулся. Хорват оказался прав, и план сработал. - А детям-то ты хоть звонил? – спохватился он. - Нет, - потупился Джей, - я замотался. - Тогда давай съездим, проведаем их, все равно еще две недели до тура? Сделаем им сюрприз. - Думаешь, это хорошая идея? - Джаред, - грозно посмотрел на него старший брат, - если тебе выпадает шанс повидаться с сыном и дочерью, ты должен его использовать, потому как это нечасто случается. - Да против детей я ничего не имею. А вот их мать… - Что с ней? - Что с ней? Ты смеешься? Она наркоманка, это раз. А два… Она мне в последнюю нашу встречу заявила, что все еще любит меня. - Что, серьезно? – поразился Шеннон. - У меня у самого челюсть отвисла. - И что ты ей ответил? - В том-то и дело, что ничего. И, если мы туда поедем, то придется объясняться. - А ты сам? Ты ее любишь? - О чем ты говоришь, Шеннон? О какой любви к наркоманке может идти речь? Мне мало двоих карапузов, так еще не хватало за их матерью присматривать. - Ну, наркоманы – тоже люди, - пожал плечами барабанщик. Джаред замешкался, понимая, на что тот намекает, и ответил: - Нет, я не испытываю к ней ровным счетом никаких чувств. Вот ответ на твой вопрос, - младший слегка кривил душой, потому что было в Стефани что-то такое, что цепляло его. - Ладно, и ты не поедешь к детям только потому, что боишься отшить девицу? - Да не боюсь я ничего, - разозлился Джей. – Поехали. Через несколько дней они уже были в аэропорту Манчестера. - Приятно путешествовать налегке, - блаженно улыбнулся Шеннон, поправляя рюкзак за спиной. - Непривычно, - поморщился Джаред, - без всей этой толпы крюшников, без инструментов, без оборудования. Без Томо даже. - Мог бы и познакомить его с детьми, кстати. Думаю, они найдут общий язык. - Познакомлю, как только официально стану их отцом. Шеннон замер как вкопанный, вытращившись на брата: - Официально? - Да, я хочу оформить опеку над ними и разделить ее с их матерью. На тот случай, если с ней что-то случится. - А она согласится? - У нее нет выбора. Либо так, либо суд. Шеннон хмыкнул, уже не удивляясь принципиальности брата. Не став закидывать вещи в отель, так как рассчитывали остановиться у Стефани, Лето направились по уже знакомому адресу. Нажимая на кнопку звонка, Джаред испытал неприятное дежавю, опасаясь, что сейчас дверь откроет никакущая Стеф. Но вместо этого на пороге показалась миловидная женщина средних лет, удивленно уставившаяся на двух бородатых мужиков, больше смахивающих на бомжей, чем на всемирно известных музыкантов. - Я могу чем-нибудь помочь? – с недоверием спросила дама, раздумывая, не вызвать ли ей полицию. Джаред еще раз посмотрел на номер квартиры, а потом еще более недоуменно – на женщину: - Простите, а Стефани Квинс здесь живет? - Нет, - та отрицательно мотнула головой, - здесь таких нет. - А до вас кто здесь жил? – подал голос Шеннон. - Мы уж месяц, как переехали. Прошлые хозяева умерли вроде. Джаред почувствовал, что ему необходимо срочно схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть.