Take No More

- Джаред, погоди психовать, мы еще ничего не выяснили, - пытался урезонить его Шеннон, когда тот стоял на улице, прислонившись к стене дома, и часто дышал. - Кто психует? Разве я вообще кажусь раздраженным? – спокойно поинтересовался Джей, хотя его взгляд говорил об обратном. – Я всего лишь хочу знать, - он выдержал небольшую паузу и произнес, четко разделяя слова: - Что она, черт побери, сделала с моими детьми?! - Джей, просто успокойся и позвони ей. Или детям. - Что? – словно очнулся ото сна младший. – Где этот гребанный телефон? Он принялся судорожно рыться во всех карманах, пока Шеннон со вздохом не выудил блэкберри из наружного отделения чемодана брата. - Спасибо, - буркнул Джаред и трясущимися руками начал набирать номер Стефани. Через несколько минут ожидания, он так и не дождался ответа и, теперь уже в полной панике, стал звонить Мэри. Но и на этот раз трубку никто не взял. Шеннон, наблюдавший за тем, как медленно бледнеет лицо брата и глаза обретают полный ужаса взгляд, и сам был готов на стену лезть от неизвестности. - Что с моими детьми, Шенн? – слабеющим голосом прошептал музыкант, плюхаясь прямо на землю. - Я не знаю, - старший из последних сил пытался сохранять здравый ум. - Ее брат! – вдруг заорал Джей, вскакивая. - Что? - Поехали к ее брату, вдруг они там? - Разгар рабочего дня, Джей… - Плевать я хотел! Значит, буду торчать у дверей! – проорал Джаред, находясь уже на другой стороне улицы и совершенно забыв про чемодан. Шеннон безропотно подхватил багаж брата, надел свой рюкзак и поспешил за ним. Через какое-то время они уже вовсю трезвонили в дверь дома, где когда-то справляли Рождество. Джей для убедительности даже несколько раз пнул дверь. Было слышно, как в глубине глухо залаяла собака, но больше никто не откликнулся. Отгоняя от себя всякие мысли насчет того, что хозяева, возможно, на похоронах, Джаред уселся на крыльцо. Шеннон, недолго думая, пристроился рядом. Ступени были холодными несмотря на то, что в Манчестере к концу апреля наконец-то проглянуло солнышко, разгоняя сырость и серость города. Но, кажется, младшему было глубоко наплевать на то, что он может простудиться и сорвать все возможные выступления. По голубому небу проплывали немногочисленные облачка, мимо как ни в чем не бывало проезжали машины, появлялись редкие прохожие, недоверчиво косясь на двух странноватых мужчин, сидящих на пороге фешенебельного дома в хорошем районе. Над городом начали сгущаться сумерки, на небе зажигаться сверкающие звезды. Джаред с грустью вспомнил Мэри и ее страсть к космосу. Интересно, она это видит? Любуется ими, где бы она ни была? Или… Музыканта пробрала холодная дрожь, и он прогнал плохие мысли прочь. - Ты замерз? – мигом всполошился Шеннон. Джей отрицательно покачал головой, продолжая неотрывно смотреть в небо, словно ожидая, что оттуда на него свалятся сын и дочь. Или хотя бы ответы на мучившие его вопросы. Уже окончательно стемнело и появился красивый полумесяц, казавшийся таким крошечным по сравнению с тем, что можно было наблюдать с Голливудских холмов. Джаред снова с болью в сердце вспомнил детей, и как потрясающе они проводили время в Лос-Анджелесе. Где они теперь сейчас? Как он мог хоть на секунду перестать о них думать? Как он мог хоть на мгновение предположить, что это не его дети? Разве не с ними он чувствовал неповторимую связь, которую до этого ощущал только по отношению к брату и матери? А теперь уже может быть слишком поздно сожалеть… - Джей, смотри, - старший толкнул его плечом, указывая на подъезжающую Шевроле. Они оба сразу вскочили, дожидаясь, пока кто-то выйдет из машины. Шеннон не прогадал: передние дверцы открылись и оттуда действительно показались хозяева дома. Заметив нежданных гостей на пороге, Джеймс и Саманта остановились как вкопанные, но последняя быстро оживилась, заметив старшего Лето, на которого положила глаз еще в Рождество. - Какими судьбами? – игриво протянула она, приближаясь к братьям и активно покачивая бедрами при этом. Шеннон, несмотря на всю серьезность ситуации, не мог не задержать взгляд на выдающемся бюсте блондинки, который едва прикрывало декольте вечернего платья. - Где мои дети? – безапелляционно спросил Джаред, не обращая ни малейшего внимания на флирт. - Со своей матерью, где же им еще быть, - устало ответил Джеймс, запирая автомобиль и подходя к крыльцу. Джей на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как у него с души падает валун размером с Эверест. Значит, все в порядке. По крайней мере никто не умер. Иначе не был бы Джим так невозмутим. - И где они? – уже куда более спокойным голосом спросил музыкант, отходя в сторону, чтобы дать хозяину открыть собственную дверь. - В Ливерпуле. - И что они там делают? – поднял бровь Джаред. - Ребят, вы не могли прийти завтра? На сегодняшний вечер у нас немного другие планы, - недовольно посмотрел на братьев Джеймс. - Прости, друг, - насмешливо произнес Джаред, - но давай я обрисую тебе ситуацию: я приезжаю к своим детям, а там открывает незнакомая женщина и говорит, что хозяева умерли. Я звоню им самим и их матери, но никто не берет трубку. Описать тебе мысли, которые приходили мне в голову? Это были самые ужасные полдня в моей жизни. Ах, да, стоит ли упоминать, что месяц назад, явившись точно так же проведать дочь и сына, я застал их мать, гоняющую по вене и не соображающую ни черта, валявшейся на полу? - Что? – ошарашенно вытаращился на него Джеймс. – По вене? Ты уверен? - Мы нашли у нее пакет героина, этого достаточно? Джеймс несколько секунд пристально смотрел на музыканта, закусив губу и забыв про дверь. Затем внутри него будто что-то взорвалось: - Черт. Черт! Черт!!! – заорал он, со всей силы ударяя по перилам. – Она же клялась мне, что завязала. Это точно был героин? - Нет, наверное, она случайно манную кашу в морозилку запихнула, - съязвил Шеннон. Лицо Джима исказилось болью, которая потом превратилась в такую свирепую гримасу, что Джареду стало немного не по себе: - Твою мать! Какого черта я позволил ей уехать с детьми? - Вот теперь, кажется, придется все же поговорить начистоту, - серьезно заметил Джаред. Джеймс устало потер переносицу, вздохнул и тихо произнес: - Да, конечно. Проходите, - прибавил он, пропуская их вперед. - Милый, а как же романтический вечер? – обиженно протянула Саманта противным голосом, цокая каблучками по полу. - Дорогая, прости, но придется отложить на следующий раз. Блондинка надула губки и демонстративно прошествовала на второй этаж, не преминув громко хлопнуть дверью в спальню наверху. Джеймс обреченно вздохнул и попросил гостей следовать в зал. - Выпить чего-нибудь не желаете? Коньяк? Виски? – предложил хозяин дома, когда все расселись. Младший Лето отрицательно покачал головой, а Шеннон… Покосившись на брата и чуть замешкавшись произнес: - Нам просто воды, если можно. Джеймс кивнул, принес воды, поставил ее на низкий полированный столик и уселся напротив братьев. - Ну? – нетерпеливо заерзал Джаред, вопросительно глядя на него. Джим помедлил, собираясь с духом, потер колени ладонями, слегка прихлопнул ими прежде, чем заговорил: - Всё началось, наверное, еще в две тысячи втором. Мы тогда не очень общались с сестрой, отношения у нас были непростые, но от родителей я много слышал о ней. У нее был бурный роман с каким-то бизнесменом, даже поговаривали о свадьбе. Мать с отцом радовались безумно, что дочь за ум наконец-то возьмется и перестанет играть в своей «ужасной» группе. Но потом она поехала на этот идиотский фестиваль в Калифорнию и все изменилось. Через пару недель она порвала с женихом. И, что самое странное, пришла после этого ко мне. Это был трудный разговор. Она извинялась за то, что однажды наговорила в мой адрес, заявляла, что многое поняла и осознала за эту поездку. В общем, я бы даже сказал, что мы наладили наши отношения. Через месяц она сообщила, что беременна. Разумеется, родители тут же стали требовать, чтобы она сказала своему бывшему бойфренду, они бы сыграли свадьбу и была бы большая счастливая семья. Но Стефани заявила, что этот ребенок только ее, и она сама будет растить его. Родителям ничего не оставалось, как принять ее выбор. У нее была тяжелая беременность, ее несколько раз клали в больницу на сохранение, потом еще выяснилось, что детей двое… Короче, ей непросто пришлось. Буквально накануне родов она призналась мне, что этот ребенок не от Дэвида, но имя отца называть отказалась, - Джеймс кинул быстрый взгляд на Джареда. – В общем, после появления детей всё вроде бы пошло на лад. Стефани вернулась в группу, они подписали контракт с лейблом, приступили к записи альбома, им пророчили хорошее будущее. Дети росли в любви и заботе, Стеф тогда жила у родителей, так что вниманием они не были обделены. Знаете, это были два маленьких ангелочка, - Джим улыбнулся собственным воспоминаниям, - такие светловолосые голубоглазые пухлощекие непоседы. Когда они появлялись в комнате, создавалось впечатление, будто взошло солнышко, от них так и веяло какой-то своей особенной детской теплотой и счастьем. Мэри была такой милой скромницей, которая чрезвычайно забавно краснела, когда к ней обращались незнакомые люди и пряталась за маму. А Джек был просто неутомимым исследователем. Нам приходилось все хрупкие вещи в доме переставлять повыше, чтобы он не добрался до них своими маленькими ручонками. Однажды чуть не съел детский крем, Стефани едва успела в последний момент отобрать у него тюбик. Шеннон поймал себя на том, что у него вот-вот выступят слезы на глазах, потому что это описание слишком напомнило ему младшего брата, который тоже был в детстве невыносимо любопытен и частенько попадал в неловкие ситуации из-за этого. Джаред же поверить не мог, что Мэрилин так кардинально сумела измениться. - Так вот, - продолжал тем временем Джеймс, - пару лет все было безоблачно, но в две тысячи пятом впервые пошло кувырком. Она же тебе рассказывала, что произошло? – он посмотрел на Джареда. Тот медленно кивнул: - Да, ее родители попали в аварию и погибли. - Да, а самое паршивое, что Мэри и Джек были в той машине. Это было страшным ударом для всех нас. Стефани ушла в глубокую депрессию, практически не обращала внимания на детей, все время спала. Эти перемены настроения, постоянные истерики… Это было страшно. Было жутко. Было больно смотреть на нее. Она больше не могла играть в группе, и ее, считай, выгнали. То есть, Джулия, ее подруга, была категорически против, но две другие участницы решили, что так будет лучше, и, в результате, Джул тоже ушла. Она очень много делала для Стефани, она была рядом все то время, пока та пыталась взять себя в руки. По сути у нее никого кроме меня и Джулии не было. Но, потихоньку, она начала оправляться и возвращаться к нормальной жизни. Подозреваю, что примерно в то время она и начала увлекаться марихуаной. Она скрывала, конечно, но никто особо и не обратил внимания, все были рады, что она снова в строю. Она закончила курсы секретарш, но перебивалась случайными заработками, буквально хватаясь за любую возможность получить деньги. И, в погоне за ними, черт ее дернул поехать на еще один фестиваль, на этот раз в Шотландии, в две тысячи десятом. Вот, когда начался сущий кошмар. Я не знаю, что там произошло, но после этого она как с цепи сорвалась. Семилетние дети были предоставлены сами себе, она пропадала сутками неизвестно где. У меня самого тогда были трудности на работе, я не очень интересовался ее жизнью. Но, судя по всему, за полгода Стефани скатилась на самое дно. Если верить детям, то она чуть ли не притон устроила в собственном доме. Своего апогея ситуация достигла в конце февраля две тысячи одиннадцатого. Детям едва исполнилось восемь. Джек ушел к какому-то другу в гости, а Мэрилин осталась дома наедине с матерью. Уж не знаю, в какую кашу у Стеф превратились мозги к тому времени, но ей почему-то взбрело в голову ширнуться прямо перед дочерью… Джаред, не в силах вымолвить ни слова, жестом перебил его, свирепо сжимая челюсть и силясь осознать вышеизложенное. - Да, она вколола себе дозу прямо в присутствии восьмилетнего ребенка, - понял его немой вопрос Джеймс. – Но самое худшее то, что она не рассчитала количество. Вышел передоз. И вот тут ей даже повезло, что был кто-то еще в доме. Заметив, что маме явно нехорошо, Мэри тут же вызвала врачей. И, пока они ехали, она все время сидела рядом с ней и пыталась не дать заснуть или задохнуться. Уж не знаю, действовала ли она по наитию или где-то вычитала, но суть в том, что Стеф умудрилась продержаться до приезда специалистов. Те, разумеется, вызвали полицию, и Мэрилин, помимо перенесенного шока пришлось еще отвечать на их бесконечные вопросы. Наверное, это с лихвой объясняет ее трудный характер. После этого случая она полностью замкнулась в себе, кардинально поменялась ее личность. Это была уже полностью другая, рано повзрослевшая Мэри. Стефани дали условный срок за хранение наркотиков и отправили в реабилитационный центр. У меня тогда было очень туго с деньгами, и я не смог бы приютить обоих племянников. К счастью, на помощь пришла Джулия. Она забрала себе Джека, а мы с Самантой взяли Мэрилин. Ох, как нам пришлось с ней намучиться. - Почему детей вернули этой наркоманке? – яростно сверкая глазами спросил Джаред. - Потому что ее никто не лишал родительских прав. Через полтора года она полностью вылечилась и, по словам врачей, была готова жить полноценной жизнью. Но вряд ли ее можно было назвать полноценной, если учесть, что Мэри первые полгода вообще отказывалась с ней разговаривать, над ней висел срок, все немногочисленные друзья от нее отвернулись. Даже Джулия постепенно отдалилась. Но, тем не менее, моя сестра взяла себя в руки, нашла постоянную работу, сняла хорошую квартиру, устроила детей в новую школу. Но, конечно, все уже не было как раньше. Если Джек еще пытался как-то придерживаться того факта, что они одна семья, то Мэри от этого категорически открещивалась. Она как-то раз прямо заявила, что никакого уважения к матери не испытывает и не собирается, и пусть та оставит ее в покое, они, мол, просто люди, которые живут в одном доме. Стефани ничего не оставалось, кроме как дать ситуации разрешиться самой собой. Но, шаг за шагом, они медленно отстраивали заново свои отношения. Мы тогда очень много времени проводили вместе с сестрой, она нуждалась в моей поддержке, а я мог быть спокоен, что все в порядке. Тогда-то она мне и рассказала, кто настоящий отец Джека и Мэри. А потом появился ты собственной персоной, - Джеймс выразительно посмотрел на Джареда, который никак не мог переварить полученную информацию, - ну, а дальше вы знаете. - Нет, не знаем, - нахмурился Джей, - что произошло месяц назад? Почему она сорвалась? - Понятия не имею. - Она потеряла работу, - неожиданно выдал Шеннон. - Ты откуда знаешь? – удивленно вытаращился на него младший. - Мэри говорила. - И ты молчал? - Я забыл, не до того как-то было, знаешь ли. - Теперь понятно, почему она уехала, - закивал Джеймс, - я-то думал, из-за того, что срок ее ареста закончился, она решила сменить обстановку. Хотя, я думаю, тут всё вместе: и то, что она нашла новую работу в другом городе, и то, что хозяин той квартиры, которую она снимала, умер, а его наследники продали ее. - Так она уехала навсегда? - Этого я не знаю… Но, в конце концов, Ливерпуль совсем рядом, просто ближе к побережью. Она сказала, что ей там свободней дышится. - А меня она почему не предупредила? – зло поинтересовался Джаред. - Без понятия. - Это никак не связано с тем, что я собирался отобрать у нее детей? - Она об этом не говорила, - покачал головой Джеймс, - но советую тебе этого не делать. - Ты издеваешься?! – мигом вспылили Лето. – Да после всего того, что ты мне рассказал, я ни на одну секунду больше не оставлю ее со своими детьми! - Именно поэтому. Именно потому, что это уже в прошлом. Эти дети слишком много пережили, чтобы теперь их тянули в разные стороны. - Вы все так говорите, мол, подумай о детях. А почему никому в голову не пришло, что я этим и занимаюсь? Да, я искренне считаю, что им будет лучше со мной, чем с матерью-наркоманкой, и не понимаю, как вы можете это отрицать? - Она вылечилась. - Неужели? А она об этом знает? – саркастично прищурился Джаред. - Джей, она сорвалась… - попытался пояснить Шеннон. - Нет, всё, довольно, Шенн. Я уже один раз прислушался к тебе. Я думал, что это впервые, что она действительно сломалась в один момент, но, как оказалось, она хроническая наркоманка. И детям просто опасно находиться рядом с ней. - Это рецидив. От него никто не застрахован. - Она и двух лет не продержалась, Шеннон! О чем ты вообще говоришь? Как ты можешь оправдывать ее? - А ты не догадываешься? – исподлобья посмотрел тот на брата и вышел из комнаты. - Черт, - процедил сквозь зубы Джаред, - почему все ссоры у нас из-за этой сучки? - Попридержи язык, ты о моей сестре говоришь, - грозно напомнил Джеймс. У Джареда много чего нелестного в адрес Стефани вертелось на языке, но он собрал всю свою волю в кулак и благоразумно промолчал. - Уже поздно, - цокнул он языком, - нам пора. - Если хотите, можете остаться ночевать здесь, - радушно предложил Джеймс. Лето подумал о том, как им придется снова выискивать отель, тащиться туда, а день был слишком длинным для подобных приключений. Джей чувствовал себя абсолютно разбитым и опустошенным, поэтому согласился воспользоваться гостеприимством хозяина дома. - У нас полно места, можете выбирать любые комнаты, постельное белье в шкафах, - сообщил Джеймс, поднимаясь. – Спокойной ночи. – пожелал он и, уже стоя на пороге, обернулся и прибавил: - И да, Джаред, подумай хорошенько над тем, что я рассказал. Неужели ты думаешь, что стоит ворошить прошлое и пробуждать давно забытые воспоминания в памяти детей? Им и так нелегко пришлось. Лето сосредоточенно кивнул, не двигаясь с места. Спать ему совершенно не хотелось, мозг активно усваивал обильное количество полученной информации. Джим ушел, щелкнув выключателем и оставив музыканта в темноте наедине со своими мыслями. Неожиданно Джаред почувствовал, как что-то мокрое и горячее касается его руки, лежащей на колене. Резко отдернув ее, он попытался разглядеть что-нибудь во мраке. Но через секунду, благодаря тихому поскуливанию, он сообразил, кто это. - Привет, Фиона, - он ласково потрепал собаку за ухом, - давненько мы с тобой не виделись? Та в ответ негромко тявкнула, будто подтверждая слова музыканта, запрыгнула на диван и улеглась рядом, положив голову ему на колени. От того, что рядом оказалось существо излучающее тепло и спокойствие, Лето сразу стало легче. - Да, дорогая, мне предстоит непростой выбор, - пробормотал он, слушая убаюкивающее ворчание Фионы, и вскоре погрузился в глубокий сон без сновидений.