MAYDAY

Пассажиры резво прыгали по ступенькам трапа, спеша поскорее поудобнее устроиться в своих сидениях белоснежного авиалайнера Airbus A330 и приготовиться ко сну – впереди нас ждал ночной перелет. Я впервые поднималась на борт этого самолета: обычно мне доводилось летать на ставшем уже родным Boeing 777, и я старательно вытягивала шею, чтобы через плечи идущих впереди меня пассажиров хоть краем глаза рассмотреть салон воздушного судна. Как назло, обзор мне заслонял обогнавший меня и бабушку с внуком парень в толстой куртке и кепке, который, шагая по трапу, увлеченно разговаривал по мобильному телефону, время от времени дергая локтями на уровне моих глаз. Его горьковатый одеколон щекотал мне нос, и я шла, хмурясь и почесывая переносицу, чтобы не расчихаться на всю взлетно-посадочную полосу. На улице уже начинало смеркаться, и на территории международного нью-йоркского аэропорта уже давно были зажжены огни. Несколько раз я почувствовала, как одинокие капли сорвались со свинцового вечернего неба, тяжело опускаясь мне на лоб. Я нервно передернула плечами, собираясь сразу же, как найду свое пассажирское место, ознакомиться с прогнозом погоды на ближайшие сутки. Очутившись на верхней ступеньке трапа я, наконец, заглянула в салон авиалайнера и облегченно вздохнула: он был похож на привычный мне Боинг, разве что у окон было не по три сидения, а по два. Пассажиры разбредались по подсвеченному салону, занимая свои места – мягкие кресла приглушенно алого цвета. Быстро глянув в свой посадочный талон, я уверенно шагнула внутрь самолета. Мой 34-ый ряд располагался в хвостовой части авиалайнера, где размещались места эконом-класса, и я отметила, что дешевые билеты, как обычно, были раскуплены молодежью и стариками. Полет обещает быть традиционным: поначалу парни и девушки позабавятся с вмонтированными в спинки передних сидений экранами, поспорят, почитают, а потом разложат свои кресла и провалятся в сон. Пожилые люди предпочитали переходить сразу к двум последним пунктам. И лишь я буду мучиться бессонницей, наблюдая за тем, как смешно во сне пассажиры раскрывают рты, храпят, бормочут себе что-то под нос и, в конце концов, обнимаются под выданными стюардессой одеялами. Несколько раз мне приходилось становиться невольной свидетельницей интимных сцен раскрепощенной японской парочки, которая, полагая, что все пассажиры забылись крепким сном в темном салоне авиалайнера, в котором был слышен лишь равномерное гудение двигателей, принялась осторожно удовлетворять друг друга. Высокий парень, которого я встретила в аэропорту, свернув направо в хвост самолета, уверенно зашагал по узкому проходу, глазами отыскивая свое место. Я почему-то неосознанно обрадовалась, что он будет сидеть где-то недалеко, и вопросительно пробормотала, глядя ему в спину и будучи не совсем уверенной, услышит ли парень мой вопрос: - А какой у Вас ряд? - 34-ый, - не медля ни секунды, ответил он. - Ааа, - догадалась я, следуя по проходу самолета за высоким блондинистым парнем в кепке, который продолжал оставлять за собой шлейф парфюма с горчинкой, - так Вы – тоже студент, поэтому всегда выбираете эконом-класс? Парень резко остановился и, развернувшись ко мне полу-боком и образуя временный затор, произнес с такой интонацией, будто я задала какой-то совершенно некорректный вопрос: - Я выбираю эконом-класс, потому что в случае крушения авиалайнера у пассажиров в хвостовой части вероятность выжить составляет 69%. Я озадаченно замолчала, ощущая, как-то где-то глубоко внутри меня поднимается какая-то противная волна паники. Такая, которую я еще не чувствовала в полной мере, до мелкой дрожи рук и коленок, холодных ладоней и потной спины, шума в ушах и тумана перед глазами, но вполне четко осознавала. - А разве первый класс не считается самым безопасным? – неуверенно спросила я, натыкаясь на моего нового знакомого, который, наконец, уселся в одно из двух располагавшихся у окна кресел. - Он считается самым комфортным для перелета, - терпеливо объяснил парень, глядя на меня снизу вверх, и я растерялась: слишком внимательным и пронзительным был его взгляд. – Когда при крушении самолет пикирует, носовая часть принимает на себя основной удар, следовательно, вероятность выжить, находясь в бизнес-классе, - минимальная. - Ну же, что же Вы остановились? – мягко спросил меня женский голос, пока я продолжала в задумчивости стоять около пассажирского сидения парня. Я оглянулась и увидела бабушку, держащую своего внука за руку и пытающуюся обойти меня, чтобы добраться до своих мест. - Простите, - коротко поклонилась я, понимая, что полученная информация не только не успокоила меня, она заставила меня желать всей душой немедленно покинуть салон самолета и спуститься на безопасную землю. Еще ни разу в жизни мрачные мысли перед полетом не одолевали меня с такой неведомой силой, как сейчас, и я с ужасом подумала, что еще немного – и у меня откроется аэрофобия. Видя мою растерянность, парень усмехнулся, отчего его глаза превратились в две забавные щелочки, и я завертелась на месте, сообразив, что пора поторопиться и занять свое кресло. Мое тело продолжала сковывать какая-то внутренняя напряженность, от которой я никак не могла избавиться. - Кажется, мое место рядом, - нервно сказала я парню, еще раз сверяя указанную вверху цифру. - Какая незадача, - проговорил тот, отсаживаясь к окну и уступая мне нагретое своим телом кресло. Я опустилась на сидение и уткнулась носом в нервно сжимаемый пальцами рюкзак, рассеянно глядя на включенный экран, который демонстрировал все преимущества полета компанией «Национальные Корейские Авиалинии». - Аэрофобией страдаете что ли? – поинтересовался парень, косо поглядывая на меня. - До недавнего времени не страдала, - едва качнула я головой. Мой сосед хмыкнул и, поудобнее устроившись в кресле, достал из кармана джинсов мобильный телефон. Его действия немного отвлекли меня от спутанных тревожных мыслей в моей голове, и я принялась исподтишка поглядывать, как длинными пальцами он мягко и ловко водит по экрану телефона. Набрав какой-то номер, парень поднес трубку к уху и принялся разглядывать ходивших между рядами пассажиров, ни на ком не останавливаясь взглядом дольше двух секунд. - Милая, я уже в самолете, - наконец, проговорил он, и я неловко отвернулась, чтобы не слышать разговор парня с, очевидно, его возлюбленной. Через проход от меня сидели все те же бабушка с внуком, и я невольно улыбнулась: сегодня действительно какой-то странный рейс, который решил связать нас четверых друг с другом еще на земле. И в этом было что-то загадочно притягивающее и пугающе отталкивающее. Стукнув себя несколько раз по лбу, я попыталась расслабиться и прекратить с подозрением смотреть на окружавших меня людей и искать какую-то подоплеку во всем, что происходило сейчас на борту пассажирского авиалайнера. В конце концов, я была единственной, кто продолжал нервно оглядываться, ерзать на кресле, вздыхать, а то замирать в одном положении, напряженно глядя в одну точку. Я не узнавала себя, и потому что еще больше раздражалась. Меня даже раздражало то, как нежно разговаривает сидевший рядом парень и хотелось, чтобы он закончил свой разговор. - Доченька, - позвали меня справа, и я рассеянно повернулась на голос. Бабушка перевесилась через подлокотник кресла и осторожно дотронулась до моего локтя. - Ты неважно выглядишь, - сказала старушка, обеспокоенно глядя мне в глаза, и я смутилась. Взрослая девица, не единожды летавшая на длительные расстояния, вела себя как настоящая кретинка. - Все хорошо, спасибо, - благодарно улыбнулась я моей соседке. Почему-то один ее заботливый вопрос заставил меня немного успокоиться и взять себя в руки. – Просто переутомление небольшое, не переживайте. - Ты не думай ни о чем плохом, не забивай себе голову, - тихонько посоветовала бабушка. – Если уж чему-то и суждено случиться, то этого никак не избежать. Я кивнула, соглашаясь. - Да, Вы правы. Мне просто нужно расслабиться и освободить свою голову от всяких странных мыслей. Какое-то время бабушка глядела на меня, словно желая убедиться, что со мной действительно будет все хорошо, а потом, легонько похлопав меня по лежавшей на подлокотнике ладони, отвернулась к внуку, который спрашивал что-то, указывая на мелькавшее на экране изображение. - Целую, - закончил слева от меня разговор мой сосед и, слегка сползя вниз на сидении, спрятал мобильный телефон в карман джинсов. Борт практически полностью заполнился пассажирами: оставались свободными всего несколько мест в первых рядах хвостовой части, и аэробус A330 был почти готов ко взлету, поэтому я поспешно опустила свой рюкзак вниз под ноги. Пока я нервничала, парень, сидящий рядом со мной, продолжал искоса поглядывать на меня: я чувствовала его любопытный взгляд, отчего у меня вмиг покраснели уши, и губы стали подрагивать. Я совершенно точно не могла взять себя в руки и готова была расплакаться. - Эй, - мой сосед толкнул мою ногу своим коленом, - это же не первый Ваш полет? - Нет, - резко ответила я, неосознанно пробегая глазами по передним рядам и отмечая в своем сознании аварийные выходы. Шестой ряд – мы находились на шестом ряду от ближайшего выхода, и я шумно выдохнула, соображая, сколько в случае нештатной ситуации может понадобиться времени преодолеть это расстояние. - Тогда перестаньте себя накручивать, - возмутился парень. На установленных впереди стоящих кресел экранах начался видеоролик с полетным инструктажем, и мы с соседом автоматически следовали указаниям. Мои руки отчаянно тряслись, и я готова была немедленно подняться со своего места и сойти с борта авиалайнера. - Господи, - простонал сидящий рядом со мной парень и, оттолкнув мои ладони, ловко застегнул на мне ремень безопасности. – А Вы точно не врете? - Нет, - пробормотала я, забыв поблагодарить его от волнения, - но оно само как-то поднимается у меня внутри… - Дамы и господа, командир корабля и экипаж приветствуют вас на борту аэробуса А330, выполняющего рейс 490 авиакомпании «Национальные Корейские Авиалинии»… Я краем уха слушала стандартную речь командира воздушного судна и рассеянно наблюдала за сидящими спереди пассажирами. Все были сосредоточены, но, кажется, вели себя так, будто выполняли самые обыденные действия. - Чем мне помочь? – спросил неожиданно мой сосед, и я удивленно взглянула на него. Пока я думала, что мне ответить, парень накрыл мою холодную и влажную от волнения руку своей ладонью и немного сжал пальцами. Тепло от его ладони понемногу начало передаваться мне. Это была всего лишь ладонь, но у меня было ощущение, что я очутилась в каком-то безопасном укрытии. - Спасибо, так лучше, - прошептала я и опустила тяжелые веки. Самолет был готов ко взлету, и мое сердце, вопреки всем моим ожиданиям, притормозило и забилось спокойнее. Я не могла сказать наверняка, подействовала ли на меня поддержка сидящих рядом пассажиров или это сказалось тепло от мягкой нежной ладони моего соседа. Или я подсознательно смирилась с неизбежным.