MAYDAY

Набрав нужную высоту, самолет наконец-то вышел в плавный полет, из-за чего совсем не ощущалось, будто мы двигались, и я наконец-то смогла облегченно выдохнуть. Работавшие двигатели авиалайнера равномерно шумели: здесь, в самом конце борта их было слышно лучше, чем в бизнес-классе. И это жужжание вперемешку с приятными поставленными голосами стюардесс и приглушенной музыкой, лившейся с задних рядов, позволило мне полностью расслабиться и больше не ощущать тягостного напряжения. Обычно, когда мое место в самолете оказывалось у окна, я любила смотреть на облака и звезды, порой – целыми часами, отчего полет проходил быстрее и не так мучительнее. Сейчас же мое место занял наглый ребенок, который, прильнув к стеклу маленькими ладошками, внимательно всматривался в свинцовое тяжелое небо. Я покосилась на своего соседа справа: Сехун сидел, слегка спустившись в кресле, не снимая толстой куртки и кепки, вытянув длинные ноги вперед и сложив руки на животе. Я улыбнулась про себя, потому что его поза практически полностью повторяла мою. - Ты учишься в Нью-Йорке? – прочистив горло, нервным голосом поинтересовалась я, поздно спохватившись и поняв, что могу показаться парню слишком назойливой. Мы были едва знакомы, а мой вопрос был в какой-то степени достаточно личным. Кроме того, я прекрасно слышала его разговор со своей девушкой, и мои приставания парень мог расценить как неумелый флирт. Вопреки моим опасениям Сехун повернул ко мне голову и, слегка склонив ее на бок, отрицательно мотнул: - Нет. Я учусь в Сеуле. Я глупо улыбнулась в ответ и с застывшей на губах улыбкой отвернулась, проклиная себя за излишнее любопытство. В конце концов, парень, возможно, хотел просто отдохнуть, а я продолжала действовать ему на нервы, задавая какие-то нелепые вопросы. Я слишком плохо разбиралась в психологии, а потому не могла сказать, раздражает ли соседа мое присутствие. Завидев в проходе стюардессу, любезно разносившую пассажирам, сидевшим в хвостовой части авиалайнера, ужин, махнула рукой, подзывая девушку к себе. Коротко кивнув, сотрудница поспешила ко мне, но неожиданно была грубо перехвачена за руку сидевшим спереди у противоположного окна мужчиной с очень загоревшей и лоснящейся кожей. - Дамочка, сколько ждать можно? Кажется, я попросил Вас принести мне мой ужин минут десять назад. Или Вы обслуживаете в соответствии со своими приоритетами? Кажется, это – не бизнес-класс, и обслуживание должно осуществляться в порядке очереди! – заверещал неприятным сиплым голосом грузный пассажир. Молоденькая стюардесса смущенно покраснела, но сохранив на своем лице вежливую улыбку, низко поклонилась мужчине: - Приношу свои извинения. Я сейчас все организую для Вас. Пассажир продолжил возмущаться, брызжа слюной и хлопая большими ладонями с короткими пальцами по спинке переднего сидения, и сидевшие на 33 ряду девушки, вероятно, тоже студентки, оглянулись, брезгливо поморщились и попытались что-то возразить ему. - Пожалуйста, обслужите его первого, - тихо сказала я стюардессе, подбадривающе улыбаясь. – А то он своей слюной затопит весь салон. Сидевший рядом Сехун прыснул со смеху, отчего его тело мелко затряслось, а, заметив мой удивленный взгляд, закрыл рот пальцами, сложенными в кулак, будто так я подумаю, что это не он издал смешок своим удивительным голосом. - Мне интересно, расслышал ли он твои слова, - заметил парень, вновь поворачиваясь ко мне, и я растерялась, почувствовав дурманящий горьковатый запах его одеколона и ощутив на себе взгляд его хитрых карих глаз. Я пожала плечами, незаметно поглядывая на нервного пассажира. В его поведении не было ничего неестественного: в каждый мой полет на борту самолета оказывался какой-нибудь недовольный обслуживанием персонала пассажир или пассажирка, который портил своим брюзжанием или громкими возгласами настроение окружающим. Я читала, что подобное поведение может быть вызвано стрессом из-за перелета, но, несмотря на это, никогда не оправдывала невежливые и, зачастую, совсем не заслуженные высказывания в сторону экипажа авиалайнера. Впрочем, сегодня я впервые летела рейсом КЕ-490, и экипаж был мне незнаком. - Неважно, - пробубнила я и, кинув на парня взгляд из-под ресниц, добавила: – Что поделать, если я сказала правду? Сехун, не глядя на меня, спросил: - Предпочитаешь избегать конфликтов, а сама чуть не нарвалась на него? Я нервно поерзала на сидении: парень был чертовски прав, поэтому я предпочла просто промолчать, нежели оправдываться. - Ты на психолога что ли учишься? – с подозрением покосилась я на своего соседа, но тот, усмехнувшись, отрицательно покачал головой. - Нет, хотя в какой-то степени это было бы полезно, - односложно ответил он, и я, с досадой догадавшись, что он не желает поддерживать беседу, замолчала, бессмысленно разглядывая мелькавшие на экране картинки. Минут через пятнадцать стюардесса принесла мне мой ужин и, установив поднос на столике, пожелала приятного аппетита. Склонившись в благодарном поклоне, отчего я смутилась, девушка поспешила к другому пассажиру, оставив меня наедине с огромной порцией. Свет в салоне авиалайнера стал ярче, а за окнами стемнело и теперь, глядя на иллюминатор, я видела лишь серое полотно. Пассажиры, как обычно, занялись своими делами: кто-то трапезничал, с аппетитом причмокивая себе под нос, кто-то игрался в планшете, кто-то даже пытался читать настоящую книгу, то и дело роняя ее себе на колени из-за подступающей дремоты, а кто-то просто бездумно созерцал все вокруг себя, очевидно, ожидая прихода сна. - Можно? – поинтересовались слева от меня и, не дожидаясь моего разрешения, схватили тонкими пальцами кусочек курицы в сухарях и быстро отправили себе в рот. Я даже не успела и слова вымолвить, наблюдая за тем, как Сехун нагло лакомился моим ужином. Но я была совсем не против. Довольно усмехаясь про себя, я отметила, что уже давно так глупо не вела себя рядом с парнями. Мой последний ухажер, с которым я встречалась на протяжении почти двух лет, предложил расстаться, когда узнал, что я поступила учиться в Рокфеллоровский университет в Нью-Йорк. Он терпеть не мог отношения на расстоянии, но я не могла отказаться ради него от своей мечты, поэтому покорно приняла известие о расставании. И теперь, сидя рядом с симпатичным парнем, я никак не могла заставить себя прекратить любоваться им. - А ты где учишься? – облизав жирные пальцы, с набитым ртом спросил Сехун. – В Нью-Йорке? - Да, в Рокфеллеровском университете, изучаю физиологию, - поспешно ответила я, не зная, будет ли моему собеседнику интересно знать это. Может, он просто из вежливости спросил? - Физиология? – поморщился парень. – Муть какая. Я лишь пожала плечами и выдала что-то очень нейтральное, хотя сгорала от желания пуститься в дискуссию о величайшем значении моей специальности для медицины и науки: - Каждому – свое. Сехун кивнул, соглашаясь и невзначай протягивая пальцы за новым кусочком курицы. Возмущенно толкнув парня в бок, я вопросительно подняла брови, ожидая объяснений, но тот лишь смущенно улыбнулся и пробормотал: - Не поделишься с бедным студентом? Пододвинув поднос на столике поближе к своему соседу, я удовлетворенно вздохнула и замолчала. Следующие минут двадцать мы наслаждать ужином, который на несколько тысяч километров от земли казался просто восхитительным, и я даже подумала, что мне стоило подкрепиться гораздо раньше, потому что сытый желудок делал свое дело: я расслабилась и даже была готова немного вздремнуть. - Обычно я не ем в самолетах, - неожиданно признался мой сосед, и я с интересом уставилась на него. – Но ты так аппетитно чавкала, что мне пришлось уступить своему принципу. Я усмехнулась. Все-таки, он показался вполне общительным и дружелюбным. - Я тоже обычно не ем, - сказала я. – Но сегодня весь мой день полетел к черту, я едва успела выпить кофе с утра и, к тому же, опоздала на свой рейс. Наверное, отчасти из-за этого так нервничала перед взлетом. Сехун улыбнулся краем губ: - Вот как? Значит, если бы ты не опоздала на самолет, мы бы теперь не сидели рядом? Я смутилась. - Получается, так, - ответила я с набитым курицей ртом. – Наверное, это судьба. На последней фразе я «споткнулась» и предпочла замолчать, потому что парень недоуменно взглянул на меня, открыв рот и желая что-то произнести. Но так ничего и не сказал. Закончив трапезу, Сехун совершенно искренне поблагодарил меня за доброе сердце и, выудив из рюкзака ipad и белые наушники-вставки, предпочел насладиться музыкой перед сном. Откинувшись в кресле и сняв, наконец, свою кепку, парень прикрыл глаза, и какое-то время я исподтишка наблюдала за его равномерным дыханием. Мой взгляд метнулся к лицу корейца, и я обнаружила, что некоторые прядки его осветленных волос выкрашены в светлый розовый цвет. Сейчас, дремавший в кресле под негромко звучавшую из наушников музыку и шум двигателей, он мне казался каким-то неземным ангелом. И с этого времени начались мои бесконечные бессонные часы ожидания посадки. Мы находились в полете уже часа три, и в салоне авиалайнера постепенно смолкали голоса, а вместо верхнего яркого света бортпроводница включила приглушенный ночной: светильники, вмонтированные около полок для ручной клади, освещали проход мягким голубоватым светом. Многие пассажиры укрылись теплыми клетчатыми пледами, выданными им стюардессами, и теперь равномерно посапывали, уютно устроившись в своих сидениях. С задних рядов еще доносились приглушенные женские голоса, и я, уставившись в одну точку перед собой, какое-то время пыталась вслушиваться, пока, кажется, не провалилась в поверхностный сон.