Линия страха

(POV Аделаиды)       Мне было почти семнадцать, когда я познакомилась с Ин. Она появилась в моей жизни именно в тот момент, когда смысла жить дальше больше не было.       В четырнадцать лет я чуть было не потеряла мать. Мы вместе с ней ехали в такси, когда случилась роковая авария. Водитель погиб на месте, моя мать стала калекой, а я сама чудом отделалась кучей царапин и шоком. Первое время в больнице мне казалось, что все произошедшее просто сон. Кошмар, который должен вот-вот закончиться. Но конца все не было...       Меня выписали примерно через месяц. Пару недель я жила у отца, но и потом поняла, что это просто ужасно. Он абсолютно не знал, что такое дом. Постоянная работа и вечное пропадание по каким-то важным делам на выходные. В квартиру возвращался, чтобы отоспаться и переодеться, да и то не всегда. Конечно, отец давал мне деньги, для него это никогда не было проблемой. Даже маму, лежащую в больнице, он сам содержал.       В пятнадцать лет я жила с больной матерью, которая с трудом передвигалась по квартире. Вся забота о ней и самой себе легла на мои плечи. Отец платил алименты, щедро позволяя мне пользоваться своей резервной кредитной карточкой, когда деньги заканчивались. Вначале я считала, что все прекрасно, но это было совсем не так.       Мне не хватало свободы и общения со сверстниками.       В шестнадцать лет я собиралась убить собственную мать. Ей стало гораздо хуже: отказали ноги. Мое предложение нанять какую-нибудь сиделку она сразу же отклонила, став попрекать тем, что я ужасная дочь. В школу ходить я давно уже перестала, потому что после возвращения мамы из больницы домой меня перевели на свободное посещение. Приходилось учиться на дому, изредка посещая школу, чтобы мне что-то разъясняли преподаватели – стыд за то, что они увидят мою мать вынуждал отклонять их появление у нас дома. Я понимала только математику, занимаясь ей более углубленно после прохождения всей программы одиннадцати классов уже в девятом, и физику. Именно поэтому решила пойти в педагогический университет, хотя подростков никогда не любила и почти не понимала, что придется потом с ними работать.       Время медленно текло сквозь мои пальцы, пока я пребывала в собственной клетке отчаянья.       Мне было почти семнадцать, а я ни разу ни с кем не целовалась. У меня даже парня никогда не было, хотя не очень-то и хотелось искать его. Однажды я поругалась с матерью из-за того, что она не хотела, чтобы я встречалась с отцом. Это стало последней каплей в моей и без того переполненной чаше терпения.       Я ушла из дома, предварительно попросив соседку присмотреть за матерью. Отдала ей ключи от дома и имеющуюся на тот момент наличку, обещав потом вернуть ей еще, если чего-то не хватит.       Это было так безрассудно, что хотелось просто кричать от счастья.       В тот день я впервые за много лет гуляла по ночному городу. Казалось, он жил своей особенной жизнью, абсолютно отличающейся от происходящего днем. Я зашла в клуб, чудом прошмыгнув туда, когда проходила толпа подростков, возглавляемая каким-то мажористым пареньком. Впервые заказала себе алкогольный коктейль. Кровавая Мэри, кажется. Со мной пытались познакомиться какие-то парни, но я их отшивала. Естественно, я была в шоке, когда ко мне вдруг подсела какая-то девушка. Ее лицо блестело от пота в неярком освещении, потому что она только что пришла с танцпола.       – Чего такая загруженная? – громко, чтобы перекричать музыку, спросила она.       – Проблемы с тем, что негде переночевать, – честно призналась я, помешивая трубочкой остатки красного напитка.       – Тогда пойдем ко мне? – спросила она, чем несказанно удивила меня.       Я кивнула, позволив себя вывести из клуба. Девушка не стала ловить такси, а просто повела меня за собой.       – Здесь недалеко, правда, – с улыбкой сказала незнакомка, все еще сжимая в руке мою ладонь.       Она у нее была холодная, хотя летом это было довольно странно. Мне нравилось идти так, поэтому я послушно следовала за девушкой. Жила она совсем рядом, да и к тому же на первом этаже.       Квартирка оказалась маленькой, очень неуютной и пустой. Я вначале подумала, что меня завели в ловушку.       Не став включать свет, девушка закрыла дверь, а потом вдруг резко прижала к стене. Я почувствовала ее прерывистое дыхание на своей шее, прежде чем она поцеловала меня. На мгновение мне показалось это мерзким, потому что язык девушки раздвинул мои губы, беспрепятственно проникнув в рот и проскользнув между зубами. Вначале я хотела клацнуть зубами, но потом передумала. Неумело ответила, встретив чужой язык своим.       Не знаю, сколько мы так стояли, но у меня затекла рука, которую я прижала к стене собственной спиной, и устал язык. Девушка отпрянула от меня очень резко. Я даже рефлекторно потянулась за ней.       – Постой, дай мне отдышаться, дорогая, – тихо попросила она, а потом вдруг улыбнулась. – И кстати, меня зовут Ин, – представилась, наконец, включив свет.       Я даже зажмурилась: слишком уж было ярко.       – Меня зовут Ада. И, знаешь, я хочу сейчас только две вещи: вымыться и лечь спать, – заплетающимся языком ответила я.       Правда, сонливость пришла слишком резко. Может, это из-за того что я выпила в баре.       Думать ни о чем уже не хотелось, а мысли в голове путались.