Линия страха

      – А что было потом? – я с интересом рассматривала свою учительницу, которая вдруг осеклась и задумчиво посмотрела куда-то вдаль.       Ветер врывался из открытого окна в комнату, развевая волосы Ады. Я попыталась представить ее подростком, но у меня это не получилось. Бывают такие люди, которых трудно представить безрассудными, и Аделаида была одна из них.       – Неужели тебе все еще интересно? – с какой-то горечью спросила она.       Наверное, ей неприятно было вспоминать то, что было так давно. Но я все равно кивнула, сплетя пальцы между собой. Этот жест мистическим образом придал мне уверенности. Я даже посмотрела в глаза Ады. Впервые там появилось выражение забитого в угол человека, разочарованного во всем.       – Нетрудно догадаться. Впрочем, неважно, если ты настаиваешь…       Я проснулась с неприятной головной болью. Тело ломило, хотя вчера ничего такого тяжелого не делала. Я спала на диване, а рядом со мной почти вплотную лежала девушка. Первые секунды судорожно рассуждала, где оказалась, почему именно здесь и кто спит рядом со мной. Потом медленно вспомнила все, найдя ответы на вопросы, и принялась пристально рассматривать спящую.       У нее были красивые длинные волосы, которые доставали, наверное, до середины спины. Некоторые пряди лежали даже возле моего лица и вкусно пахли каким-то травяным шампунем. Черты лица довольно странные: длинный, насмешливо вздернутый нос делал девушку на первый взгляд немного высокомерной, само лицо было какой-то треугольной формы, темные брови совсем не констатировали со светлыми волосами, что навело меня на мысль, что она их красит. Я бы не смогла назвать девушку красивой, но, возможно, в толпе точно выделила бы.       Задумавшись, не сразу поняла, что она проснулась и коснулась рукой моей щеки.       – Как тебя зовут? – немного хриплым после сна голосом спросила девушка.       Я моргнула. Потом еще раз и еще. Как такое может быть: она не запомнила мое имя…       – Ада.       – Красивое… – с улыбкой протянула девушка, откинувшись на подушку. – Не то что Ин.       – Чем тебе не нравится твое имя? – спросила я, сделав то же, что и она.       Потолок был старым. Штукатурка кое-где крошилась, и было довольно странно, что за ночь на меня не падали белые хлопья.       – Мне нравится имя своей сестры и дочери, но ненавижу свое.       – У тебя есть дочь?!       Я даже резко поднялась с подушки, заглянув Ин в глаза. Они не выражали ничего, но где-то на самом дне пряталась тоска.       – Я бросила ее сразу же после рождения, – горько усмехнувшись, начала рассказывать она. – Оставила своей глупой сестре, которую не люблю с самого детства за кучу предрассудков и противную привычку читать всем морали. Может, она воспитает из девочки замечательного человека.       – Это глупо, – констатировала я. – Почему отец ребенка не смог тебя отговорить?       На какой-то момент мне показалось, что она не ответит. Гнетущая тишина воцарилась в комнате на пару томительных минут, но потом все-таки последовал тихий голос:       – Знаешь, я в последний раз видела его, когда сказала, что беременна. Он переехал из города почти сразу же, хотя я так любила его…       Голос Ин сорвался, перейдя в шепот, а потом и вовсе затих. Она зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Я обняла ее, и девушка уткнулась носом куда-то в район моей шеи.       – Ненавижу себя за то, что сделала с дочерью, сделала с собой, – все еще надрывно шептала Ин. – Знаешь, иногда так хочется банального человеческого тепла: обнять кого-то, почувствовать это переполняющее чувство радости и счастья, когда видишь дорогого тебе человека. Иногда хочется улыбнуться, сказать, что люблю… Но нет никого рядом, понимаешь? Я еле-еле свожу концы с концами на свою мизерную зарплату секретарши. Коротаю редкие выходные для того, чтобы потанцевать в клубе неподалеку. А еще мне стали больше нравится девушки. Правда, ты была первая, с кем мне вообще удалось пообщаться. Прости, если что-то сделала не так, я просто должна была проверить свои чувства. Я жалкая, правда?       Во время всей этой речи я гладила Ин по голове, вслушиваясь в каждое слово. С одной стороны, мне было жалко её, но с другой – я начала ее презирать. Конечно, зная только суть проблемы, легко решить, что во всем виновата именно Ин. К сожалению, лет до двадцати я мыслила именно так.       – Знаешь, недавно я хотела убить свою мать, – начала немного нерешительно, сомневаясь в правильности того, что делаю. – После аварии она осталась калекой, а недавно и вовсе перестала хоть как-то передвигаться по квартире. Из-за нее пришлось бросить школу, перестать общаться с друзьями. Она должна быть благодарна, но постоянно я слышу лишь недовольство своим поведением и укор. Мама пытается меня сломать, это видно, но я не сдаюсь, постоянно ругаюсь и отстаиваю свою точку зрения. Недавно после очередной ссоры я проснулась ночью, взяла свою подушку и хотела удушить ее. Уже занеся свое орудие, меня вдруг что-то остановило. Во сне мама выглядела еще более беззащитной. Она не кричала, не шипела гадости, а как-то мягко улыбалась. Это глупо, правда? Я такая жалкая, потому что мне не хватит смелости наконец-то избавить себя от страданий. Возможно, это к лучшему. Ведь именно мама подарила жизнь мне…       После того как я рассказала о своей ужасной тайне, стало намного легче. Иногда очень полезно выговорится совершенно незнакомому человеку, зная, что в будущем ваши пути вряд ли пересекутся. Ин промолчала, за что я была очень благодарна. Уже за завтраком она как-то отстраненно посмотрела на меня, спросив:       – Неужели я совратила малолетку?       Тогда я жутко обиделась, сказав, что мне уже семнадцать. Ин рассеянно кивнула, вновь погрузившись в себя. Провожать она меня не стала, но к счастью я нашла дорогу до своего дома.       – Знаешь, именно из-за искренности я запомнила Ин. Совесть грызла, да и мне было страшно за свою мать, поэтому в тот же день вернулась домой. Ничего не случилось: мама даже не кричала, боясь, что вновь брошу. Через пару дней я отправилась к Ин снова, потому что хотела поговорить с таким же грустным человеком и узнать ее получше. Меня ожидало разочарование, ибо квартира была пуста. Кто-то из соседей сказал, что она собрала вещи и переехала к какой-то очередной любви на всю жизнь. Больше я никогда не видела Ин. Но, знаешь, часто пытаюсь разглядеть ее лицо в толпе…