Линия страха

      Она решила отвести меня к себе домой. Я поняла это, когда увидела очертания тесно стоящих друг к другу многоэтажек и знакомую остановку, где до этого мне уже посчастливилось побывать.       Мы молчали всю дорогу. Ада продолжала держать меня за руку. Наверное, со стороны мы смотрелись странно – высокая девушка, которая очень сильно похожа на парня и стрижкой и некоторыми жестами, постоянно хмурилась и что-то рассматривала по сторонам, будто боялась, что кто-то следит за нами. Я, её молчаливая спутница, покорно шла за ней, обреченно рассматривая свои туфли и асфальт. Аделаида тащила меня так, как маленькие детишки выгуливают собак – сильно дергая за поводок, но в моем случае его заменяла рука, и совершенно не заботясь о сохранности. Запястье от сильной хватки учительницы немного ныло, и завтра на нем явно будут синяки, но я вновь пребывала в своем апатичном состоянии и не замечала почти ничего.       Молчать смысла больше не имело, особенно когда мы зашли в квартиру. Аделаида наконец-то пристально посмотрела на меня.       – Она оскорбила вас при всех... – слегка заикаясь, я начала объяснять учительнице, которая теперь смотрела на меня очень пристально, иронично приподняв проколотую бровь.       – И что? – хрипло из-за долгого молчания сказала она. – Знаешь, учителей часто оскорбляют за спиной, называя даже теми гнусными словами, каких они уж точно не заслуживают. Ты сейчас не открыла мне Америку.       Я поморщилась от такой колкой иронии. Сказать о словах Мелены просто не решалась, да и вряд ли учительница мне поверила. Этой истеричке – теперь я как-то сомневалась в её абсолютной вменяемости – Аделаида должна верить точно. Тем не менее, сейчас не Мелена, а я оказалась с девушкой в прихожей на расстоянии примерно меньше вытянутой руки. В школе не было повода подойти к Аделаиде Викторовне так близко и остаться наедине, а еще я просто стеснялась. За все время был лишь один такой раз, когда я дежурила в кабинете.       Аделаида мне нравилась. Я не могла объяснить то, что меня постоянно тянуло к ней. Хотелось слушать её приятный голос, которым она бы рассказывала мне о всякой ерунде, видеть глаза, в которых практически не отражались эмоции. Я всей душой хотела узнать Аду, попытаться разгадать то, что скрывается в ней.       Никогда до этого не было так, чтобы хотелось понять человека.       – Хорошо, раз ты не намерена говорить все, то хотя бы напиши мне, как она меня назвала? – слегка покачав головой, сказала Аделаида.       Я нервно облизала пересохшие губы, а потом, представив, как я выгляжу со стороны, покраснела.       – Лесбиянка, – практически на выдохе мне удалось произнести это ужасное слово.       То, что сделала Ада, я совсем не ожидала. Она… засмеялась. Да еще так искренне. Я с ужасом посмотрела на нее, представив, что у бедной учительницы началась истерика. Аделаида, продолжая смеяться, вдруг приблизилась ко мне и, буквально коснувшись губами моих полуоткрытых губ, прошептала:       – Линия, ты такая смешная.       Я улыбнулась и с легкостью преодолела это ничтожное расстояние, чтобы поцеловать её. Поцелуй не получился; мне удалось только слегка коснуться губ учительницы, потому что она вдруг яростно прижала меня к стенке.       – Зачем ты пошла со мной? – прерывисто дыша, спросила девушка.       С нее будто слетела маска безразличия. Сейчас она показалась мне таким же растерянным подростком, запутавшимся в своих чувствах, как и я.       – Хотела поговорить о нас и будущем.       – Ты еще с прошлым не разобралась, чтобы думать о будущем, – нравоучительно сказала Аделаида, и я вновь увидела в ней свою учительницу. Бесстрастную и серьезную.       Она, наконец, отпустила меня.       – Пойдем, я угощу тебя чаем, – в конце концов, спокойно предложила девушка и ушла на кухню.       Поморщившись из-за больного запястья, я быстро сняла туфли и пиджак. Ада поставила на плиту чайник, а потом ушла в комнату, чтобы переодеться. Мне стало очень скучно сидеть одной на кухне, поэтому я принялась рассматривать обычные голубые обои с разными звездочками, кружочками и кубиками. Довольно мило и как-то даже по-детски.       Практически ничего лишнего здесь не было: холодильник, плита, один навесной шкафчик и два обычных, в одном из которых раковина, большой стол, напоминающий по форме параллелограмм, а еще три высоких металлических стула с мягкой синей обивкой и жесткими спинками. Кухня была достаточно маленькой, но при этом довольно просторной. Я вдруг поняла, что хотела бы остаться в этой странной квартире и жить с Аделаидой долго и счастливо. Глупые мысли, ведь она меня даже не любит.       Ада вернулась как-то незаметно для меня. Налила чай в две огромные кружки и поставила вазочку с конфетами. Я зачарованно наблюдала за ее легкими передвижениями по кухне. Она была довольно высокой, но при этом достаточно худой. Не могу назвать ее дистрофичным скелетом, как называла некоторых девушек про себя.       Мне хотелось охарактеризовать Аделаиду хрупкой и сильной девушкой, потому что эти слова прекрасно подходили ей.       – Пей чай, остынет же, – тихо сказала Ада, коснувшись моего плеча.       Я вздрогнула от этого обычного прикосновения.       – Тогда ты проводишь меня до дома, ладно? – поставила условие я, внимательно наблюдая за девушкой.       Она так нежно улыбнулась мне и кивнула, что я даже на какое-то время потеряла дар речи. Это было странно, но мне понравилось.