"Не завершённый морской круиз" или "Моя морская болезнь"

Уже в десять утра я была на ногах, что совершенно странно. Наверное, мозг мне просто дал сигнал просыпаться до того, как меня разбудят стоны умирающего с похмелья Джареда. Вспомнила, что в прошлый раз, когда после бурной ночи просыпалась я - Лето меня ничуть не жалел и даже таблеточку не преподнес. Поэтому не думаю, что буду более милосердной и наслажусь своим положение как следует. Поспешила быстро и по-тихому подняться с постели и ретироваться в ванную, а затем на кухню. Настроение у меня было заметно приподнятое, в первую очередь из-за того, что поездка с подругами в Вегас заставляла пребывать в томном предвкушении незабываемой, полной приключений ночи. А то, что Джаред еще дал "добро" на поездку заставило немного сжалиться над ним и заготовить хотя бы стакан воды, о котором он, явно, будет мечтать с самого пробуждения. Пробуждения... Не думаю, что это произойдет раньше, чем ко второй половине дня, поэтому придется действовать крайними методами. В памяти всплыло, что где-то мне на глаза попадался барабан, который Шеннон, кажется, привез себе из Африки. Но попытки его отыскать оказались пустой тратой времени, поэтому пришлось заменить инструмент обычными тарелками с барабанной установки, которые были так не предусмотрительно оставлены в студии, не убранные. Конечно, это было намного жестче, но как-то же надо было разбудить Лето... Сначала поставив на тумбочку стакан, а потом уже приготовившись нанести первый удар, я на минуту остановилась. Все же спящий Лето кого угодно мог вогнать в ступор, хоть в грязной рубашке и с шухером на голове. Я быстро смахнула наваждение, в сотый раз проклиная свою слабохарактерность. В мыслях ведя счет от трех до нуля, я зажмуриваюсь и что есть мочи бью. Конечно, было бы правильней перед ударом еще и уши берушами заткнуть, но кажется, слух ко мне все же начал возвращаться. По крайне мере, криков Джареда я не слышала, точнее лишь их первую часть. Во второй части последовали и маты, поэтому чтобы умерить пыл "больного" - пришлось выплеснуть в него холодную воду, которая была здесь для совершенно других целей. - Идиотка тупая! - уже шипит он, вытирая лицо и падая опять на подушку. - Лето! Помнится, ты меня как-то похоже будил! - запрыгиваю на него и заглядываю в лицо, которое тут же морщится от каждого моего слова. - Голова болит, да? - А сама как думаешь? - А вот не надо было столько пить и моделей лапать! - Не правда! Я не настолько ужрался, чтобы такое не помнить! - слишком громко возражает он, но тут же остановился, схватившись за голову. - Но настолько, чтобы не снять ботинки... - Врушка! - сталкивает меня одной рукой, отчего я тут же оказываюсь в горизонтальном положении. - Что еще помнишь? - делаю безразличный вид и рассматриваю ногти с видом, будто мне все равно не интересно. - Ну, когда я пришел, ты была дома, а потом помогала мне подняться в спальню... - Помогала? Да, я тебя тащила на своем горбу, Лето! - Вот только не надо преувеличивать! В конце концов, я же как-то набил синяк, а именно споткнувшись на лестнице... - Ладно, что дальше? - Потом ты меня спать уложила, вроде. После этих слов я заметно выдыхаю, а он расплывается в довольной улыбке. - Только не думай, что я забыл твои признания, - эта улыбка Чеширского кота меня просто выводит из себя. - Какие признания? - включаю в себе непонимающую дурочку. - "Джаред, я тебя тоже люблю" "Джаред, я согласна выйти за тебя замуж" - пытается скопировать мой голос, но с его хрипотцой это плохо удается. - Не было такого! - Ага, как же... Ким, я после вечеринки, а не после амнезии, - поднимается и заглядывает мне в лицо, будто прочитывая каждую эмоцию. - Это еще спорный вопрос... - бурчу, стараясь отвести взгляд хоть куда-нибудь. - И почему ты такая упрямая и не хочешь признать мою правоту? Почему не можешь переступит через свою чертову гордость? - Я итак через многое переступила, Джаред. Думаю, уже это тебе должно льстить. - Мне никогда не будет льстить это, Кимберли... Пока ты до конца не откажешься от своих стереотипов, конечно. - Не кажется эгоистичным, мистер? - усмехаюсь, но глядя в его серьезный взгляд, на который он был способен даже сейчас, мне стало не до смеха. - Забыла? - наклоняется к самому моему лицу. - Я эгоист. - Тогда ты тоже забыл, что я стерва. - И кто еще из нас после амнезии? Я вчера тебе это итак сказал! - Значит, про Вегас ты тоже не забыл? - выгибаю бровь, и наблюдаю, как Лето безразлично возвращается на место. - Какой Вегас? - Ну, как же... - настала моя очередь смотреть ему в лицо. - Девичник! Забыл? - Не было такого! - а вот это было настоящее свинство, от которого нервы начинали закипать. - Лето, не наглей! Ты согласился, что я поеду с девочками в Вегас! - Наглая ложь! - не сдается тот и уже пытается встать. - Наглости нет предела! Все равно поеду! - складываю руки на груди, наблюдая, как тот пытается дойти до ванной. - Ага, конечно... - кидает напоследок, перед тем, как скрыться за дверью. Пока Джаред не маленькими усилиями пытается привести себя в состояние, хоть немного приближенное к человеческому, я провожу скоростные сборы. Минимальное количество вещей - максимальное количество денег, которые являются единственным атрибутом, обязательно требующимся в Вегасе. Кэти сбрасывает короткое СМС, что они подъедут за мной к вечеру. Думаю, как раз к самому "пробуждению" города мы и приедем, если, конечно, не будем плестись, как черепахи. Не успела убрать телефон, как он повторно известил о входящем сообщении. "Поговори с ним!!!" - краткость - сестра таланта моей подруги. Конечно, легко ей сказать... Естественно, я уже ни раз прокручивала этот разговор в голове, но в итоге, ничего толкового из этого не вышло. Когда я собиралась с мыслями и уже заготовленными фразами, то в последний момент трусила и убегала, оставив непонимающего Джареда. Что сказать? "Джаред, надо поговорить! Что будем делать?" - глупо и тупо. "Джаред, надеюсь, мы останемся друзьями?" - еще ужасней. Я спускаюсь вниз, когда оба Лето уже сидели на кухне и молча завтракали. - Как вечер, Шеннон? - не избегая сарказма в голосе, подколола я старшего из Лето, который все это время прижимался к холодной бутылке воды. - Голова раскалывается, - просипел тот, не открывая глаз. - Так, у вас это семейное! - специально слишком громко говорила я над самым ухом Джареда, который лишь морщился, оставаясь самой сдержанностью. А что? Ему можно было надо мной издеваться по утрам, а мне нет? - Вообще-то, я просто ей ударился, - обиженно пробурчал Шеннон. - Когда пьяный пытался поднять себя с барного стула? - Так, я тебе и сказал! - показал мне язык и снова обнял бутылку. - Кстати, в том, что мне пришлось мелкого сажать на такси - твоя вина! - Что?! - моему изумлению не было предела. - Ну, наплевал он на закон трезвенника из-за тебя... - Все! Я не хочу больше разбираться, в чем я еще виновата! - Какая вспыльчивая... - лишь усмехнулся тот. Кстати, в голосе Шеннона и не было отголосков жуткого похмелья, видимо, вся "болезнь" действительно от удара. - Слава Богу, что сваливаю от вас... - уже пробубнила я себе под нос, крутясь у холодильника, но Лето вся же расслышали. - Куда это? - тут же отозвался старший. - Никуда она не сваливает! - даже не дал мне рта раскрыть слишком резкий протест Джареда. - В Вегас, Шеннон, с девчонками, - спокойно пояснила, даже не обращая внимания на голубые глаза, уже в упор сверлящие меня яростным взглядом. - С девчонками... - на лице Лето-старшего растянулась довольная улыбка. - Меня вообще здесь кто-нибудь слышит? - уже встал со своего места Джей и начал метать молнии с брата на меня. - Тебя все прекрасно слышат, Джаред... - старалась как можно больше придать голосу спокойствие. - Никто никуда не едет! - Да, ладно! Брат, мы же вчера развлекались - пусть теперь и она съездит, развеется, - вот люблю я Шеннона за то, что тот почти всегда на моей стороне. А мне это безумно льстит и играет на моем самолюбии, да еще и наблюдать за реакцией Джея, который начинает беситься еще больше от того, что даже брат встает на мою сторону - приносит непередаваемое удовольствие. В этом, определенно, есть что-то ненормальное... - Развеется?! - кажется, Джаред даже задыхаться от возмущения начал. - То есть, ты предлагаешь отпустить ее в город Грехов, чтобы она развеялась? - Брось, у нас все равно дел куча! Ты же даже дома не будешь появляться! Кстати... как во время тура ты ее собрался отпускать, если сейчас на пару дней не можешь? И тут наступает тот момент, когда разговор сам вас настигает. Вы все время его избегали всеми способами, при чем по обоюдному согласию, ходили кругами, хоть и знали, что вам обоим необходимо решиться на него, но всегда откладывали на потом. А потом наступает та самая критическая точка, когда вмешивается что-то или кто-то со стороны. В нашем случаи - это оказался Шеннон. И вот теперь от него уже никуда не деться, как бы мы от него не бежали, хоть и не останавливаясь. Боялись, остерегаясь, словно после него может случиться Апокалипсис, и окажется, что мы и вовсе зря его затеяли. А что если, наоборот... Я смогла бы поговорить, если бы знала, что это последний наш день на Земле? Смогла бы я сказать все, что стоило произнести уже давно... Отвечу лишь тогда, когда по радио объявят о конце Света. Джаред в упор молчал, плотно пожав губы, отчего они стали похожи лишь на тоненькую полосочку, и в упор гипнотизировал меня непрерывным взглядом. Понятно, что сейчас все будет зависеть от моих слов, которые категорически отказывались приходить в голову. - Вы онемели оба? Слу-у-ушайте! Ким, а что если тебе поехать с нами? - опять в глазах Шеннона огонек азарта, а слова начинают вылетать слишком быстро, чтобы уложить их в голове или хотя бы попытаться его остановить. - Теперь хоть мелкий тебе будет мозг выносить, ведь когда не появляешься у нас... - Я уезжаю учиться, Шеннон. - ... Он метается постоянно... Постой! Что? Куда? - В Берлин, - пытаюсь улыбнуться, но из этого получается лишь некая карикатура, несчастная пародия, неудачная репродукция. - И что делать? - Шеннон, это слишком простой вопрос, который может показаться даже нелепым, но мне он кажется чрезвычайно сложным. Теперь вопросительные взгляды перебегают с меня и на Джареда, который все это время не смел вымолвить ни слова. Кажется, я могла дотронуться до напряжения, которое медленно оседало на комнату. Оно было слишком вязкое, слишком тяжелое и осязаемое. Хотелось бежать, но ноги, будто уже погрязли в нем, не давая выбраться. - У вас тур, - наконец сообразив, что вопрос до сих пор остался без ответа, выдавила из себя я, - у меня учеба. Думаю, будем иногда пересекаться. Я обязательно приду на ваше шоу в Германии... - наблюдаю лишь спину Джареда, который уходит по направлению к студии. - ... говорят, они незабываемы. Слишком подло, слишком трусливо так сбегать. Не честно оставить мне все ходы, а самому выйти из игры, не запачкав рукава. Шеннон спокойно уходит, не проронив ни слова, глядя на мой растерянный взгляд, за что я ему благодарна. Слишком трудно сказать еще хоть слово, хотя внутри все взрывается. Словно я сделала лишь дыру в плотине, но теперь грозит рухнуть все сооружение. The Neighborhood – Lurk Джаред спокойно сидит в студии, что-то просматривая на мониторе. Его спокойный и умиротворенный вид просто прогрызает во мне дыру где-то в области грудной клетке, заставляя разрываться от всей недосказанности. Внутри меня разрастается все больший ком сомнения, не дающий сдвинуться с места, неподвижно застыв на пороге. - Хочу тебе сообщить, что мы вряд ли найдем время для твоего "пересечемся", - голос сухой, пропитанный полным безразличием. Какая прекрасная актерская игра... Уроки что ли взять, - Так что, может, встретимся во время нашего шоу в Германии. - Жестоко, Джаред, и бесчестно оставлять за мной разговор. Решил спихнуть на меня всю ответственность? - сверлю его безотрывным взглядом, буквально, силой мысли заставляю поднять глаза. А он, будто чувствует на себе эту тяжесть, из последних сил, оставаясь на своем, но в итоге сдается, поднимая голову. - Говоришь, будто на тебе была ответственность не за разговор, а за ребенка, - усмехается, но это больше похоже на горечь. - У слов тоже есть ответственность, Джей... - По тебе и не скажешь, что они тебе дались в тягость. Такая уверенность, решимость... - ... А ты еще сбежал, как последний трус! - замечаю, как он тут же сжимает кулаки, но я уже не в силах остановить поток тех слов, которые неконтролируемо вырываются наружу. - А все началось лишь с того, что я сообщила о поездки в Вегас... - Серьезно?! Сообщила?! Поставила перед фактом! - он жестом приказывает мне помолчать, замечая, как я уже раскрываю рот, чтобы начать тираду из протестов и возмущений. - То, что я говорил вчера - можно было и не воспринимать серьезно! Ты все решила сама! - Знаешь, это лишь в очередной раз доказывает твой эгоизм, Джаред, - он почти передергивается от своего имени, зная, что я почти никогда его не называю по имени в обычном расположении духа. - Ты же знаешь... - Что ты эгоист?! Помолчи лучше! Ты уже миллион раз это мне повторял, будто сам себя в этом убеждая, до тех пор, пока по-настоящему им не стал. Достало! Я уже давно переступила через все что можно было и нельзя, шла наперекор всем принципам, забила на все свои стереотипы! - воздуха в легких критически не хватает, и я хватаю его ртом, будто в комнате его осталось в обрез. - Ты это просто не замечал... Напряжение достигает критической точки, когда его можно, буквально, ощутить подушечками пальцев, оно пробирает от костей до кончиков волос, заставляя невольно покрываться мурашками, а тело дрожать в беззвучных конвульсиях. - Я давно уже переступила, Джаред. Ради тебя, в особенности. А ты продолжаешь повторять, что эгоист, не способный на уступки и жертвенность. Когда люди строят что-либо совместное, они совершают обоюдные шаги навстречу друг другу, но ведь у нас все никак у людей... Будь и ты готов пойти на жертвы, пожалуйста. - Думаешь, я ничем не жертвовал?! - он уже поднялся со своего места и оказался со мной на одном уровне, чем заставил меня невольно сжаться, словно жертва хищника, пока тот, полностью соответствуя своей роли, начал медленно надвигаться. - Ты хоть знаешь, сколько стоило, чтобы выкупить эти злосчастные снимки?! - Не деньги, Джаред. В тебе дело...- от безысходности хочется выть, опускаются руки, а колени предательски начинают подкашиваться. - Ты совершенно не умеешь играть по правилам... Неужели не знаешь, что в играх тоже надо чем-то жертвовать? - Значит, по-твоему это все игры? - По-моему, если изменить это слово на "любовь" - смысл не изменится. - Ты ничего не видишь, Кимберли! Ничего! - почти выдыхает мне слова в лицо, и от них хочется спрятаться, не чувствовать на себе этот коктейль, на чем они построены, ведь там нет ничего светлого. - Не удивлен, что твой парень расстался с тобой именно тем способом... Будто удар под дых, до конца обезоруживающий, решающий. Я уже не слышу всех слов до конца, слишком громко звенит в ушах обида. Мне не хочется исчезнуть. Нет. Совсем нет. Ну, может только на другой материк.. Неконтролируемый инстинкт самосохранения все длиннее распускает во мне свои корни, опускаясь в самую глубь, туда, где он станет даже не доступен для моего сознания. - Не удивлена, что у тебя до сих пор ни жены, ни детей, Джаред... Ты же навсегда останешься ни с чем! Всегда будешь одинок, несмотря на миллионы почитателей... Всегда будешь приходить в пустой, холодный дом... Я лишь успеваю зажмурить глаза прежде, чем громкая пощечина прерывает поток моей ненависти, которая сливается в предложения, пропитанные лишь желчью и отвращением. Инстинктивно дотрагиваюсь до щеки, горящей огнем, но лишь на секунду, тут же себя одергиваю. Пусть любуется, пусть удостоверится, что это всего лишь его защитная реакция на правду. Растерянный взгляд голубых глаз, которые сейчас уже не цвета неба, а скорее океанических глубин, перебегает от ладони к месту удара. Я стараюсь смотреть, не моргая, в его глаза, подробно изучая каждую эмоцию, но произвольно жмурюсь. Кожа начинает гореть, будто к ней приложили раскаленный прут, но это терпимо. Помниться, что мы с Кэти как-то в шутку подрались, и она заехала мне нечаянно по лицу. Конечно, не так больно, но, кажется, удар был намного сильней. Мне жаль. Мне жаль Джареда в сотню раз сильнее себя. Его глаза полные недоумения и полной неосознанности ситуации, что может вызвать лишь нервный смешок. Бедный, бедный, Джаред. Ясно, что у него совершенно неконтролируемо сработала защитная реакция, стоило задеть его самолюбие. Полностью никакого восприятия критики, неспособность принять правду. Да, и слишком уже поздно для этого... Раньше, попавшись на крючок обидных слов в свою сторону, голубоглазый мальчик мог побежать и нажаловаться на обидчиков старшему брату, с годами ничего не изменилось, он не научился воспринимать в свою сторону ничего кроме лести, вот только теперь его защитная реакция срабатывает произвольно. Неужели я была первой, кто осмелился высказать в слух совершенно очевидные вещи? Или предыдущих смельчаков настигла такая же учесть? - Надо приложить лед, - тянется к моей щеке, но реакция у тела, отталкивающая от его руки, словно от огня. Мне уже не больно. Ну, может совсем чуть-чуть. Правда. Где-то в области грудной клетки, под самыми ребрами. Не надо льда, лучше приложи свою ладонь. Наверное, она сейчас прохладная... Кажется, что я еще долго не смогу пошевелиться, или меня просто парализовало. Пробую пошевелить рукой - она тут же поднимается для удара, но замирает. Внутри все горит от желание бить его, бить и не останавливаться, бить, пока он не почувствует ту же беспомощность и бессилие, что и я. Бить до синяков, до незаживаемых шрамов, а потом предложить лед. - Ким... - на самом деле, сейчас было бы даже забавно слышать его оправдания. - Ты в очередной раз доказал свой эгоизм. Неприятно правду слышать? Бежать отсюда, бежать как можно дальше. Не останавливаясь, не оборачиваясь, не говоря ни слова. Разве что только с Шенноном попрощаться. И он не останавливает, дает выйти из этой комнаты и вздохнуть полной грудью, даже подняться в комнату и закрыть дверь. Никакого скандала, никаких криков. И мне почти не хочется плакать, разрываясь от слез и безысходности. Сейчас главное думать на отвлеченные темы. Мое психологическое состояние больше похоже на то, когда человеку сообщают что-то очень плохое, а он на это никак не реагирует, отказываясь верить в происходящее, до конца думая, что все - обычный ночной кошмар, которые закончится с наступлением утра. Но проходит ночь, новый день уже заглядывает в окно, а кошмар продолжается наяву. Меня лишь мучает неведение. Полное непонимание, как мы к этому пришли, как допустили. Я знала, что он не стерпит тех слов, что остановит, но его спокойная и безразличная реакция заставляла говорить, не останавливаясь. Произнести все, что давно пора было, все, что безумно меня бесило и разъедало изнутри. А теперь настало лишь спокойствие, словно после бури. Уже после полудня мне звонила Кэти с возгласами, что они уже на месте. Выглянув в окно, вижу подъехавший Шевроле без верха, и ловлю себя на мысли, что сейчас придется идти через первый этаж, ведь перспектива выходить через окно - не прельщает. Он стоит около лестницы, смотря на меня совершенно отстраненным взглядом. Размечталась, что он так спокойно засел в отдаленном углу дома... Ну, подружки еще бы громче сигналили. - Останься, - хватает меня за сумку, когда я уже пытаюсь выйти. - Прошу. - А то что? Опять ударишь? И самое мерзкое - я знала, что теперь это стало его слабым местом. Он отпустит, у него не будет оправданий, не будет слов извинений, и я уйду, довольная своей подлостью и умением выходить из подобных ситуаций, когда осталась пострадавшей собственными усилиями.