Сателлит

Время уже перевалило за полдень, когда Джон и Шерлок расстались с инспектором Лестрейдом. Несмотря на общее напряжение после случившегося на парковке, тот настоял на разговоре, и Джон был полностью с ним согласен — время работало против них, и неизвестно, какое по счету покушение на Шерлока может стать удачным. Глядя на поникшего и подавленного подопечного, Джон ощущал тупую боль в груди от невозможности развеять эту грусть, прогнать прочь тревоги, омрачавшие дорогое лицо. Они расположились в одном из уютных кафе на Кенсингтон Корт, где, с одной стороны, было достаточно людно, а с другой, посетителям совершенно не было никакого дела до троих мужчин за угловым столиком. Шерлок отвечал на вопросы обстоятельно, только иногда оглядываясь на Джона в поисках поддержки. Когда все было сказано, и наступила очередь Уотсона, он только тяжело вздохнул. Пришла пора рассказать кое о чем, что было неизвестно Шерлоку. И вряд ли тот будет от этого в восторге. Стараясь не поднимать взгляд на затихшего юношу, Джон скупо, но точно, поведал о том, что за младшим Холмсом некоторое время следил партнер по бизнесу его брата — мистер Честертон. И о том, какие шаги предпринял лично он, Джон, на юбилее в честь десятилетия фирмы Майкрофта, рассказал тоже. Инспектор отнесся к этой информации со всей серьезностью. Джон понимал, что очень многим из услышанного его невыносимый мальчишка остался недоволен, и в ближайшее время Уотсона ждут грандиозные разборки. Судя по тому расстоянию, на которое Шерлок отсел от Джона в кэбе, и как отворачивался от него в сторону окна, всем своим видом олицетворяя вселенскую неприязнь, — молчание было самым легким из того, что Шерлок решил обрушить на голову провинившегося мужчины. Юноша хотел разозлить или задеть Джона, но ему это не удалось. Наоборот, вид дующегося, фыркающего, словно рассерженный кот, и яростно сверкающего глазами Шерлока, оказывал на Джона прямо противоположное действие. Уотсону хотелось широко улыбаться, подначивать и провоцировать это ходячее недоразумение на необдуманные темпераментные поступки, самым невинным из которых был ощутимый щипок за место чуть пониже спины. Несмотря на покушение и тяжелый разговор с инспектором, Джон продолжал надеяться на нескучный вечер, который поможет им обоим восстановить душевное равновесие. Шерлок же, со скоростью света выскочив из автомобиля, выдернул из рук Уотсона ключи, взбежал по заплеванным ступенькам наверх и, моментально справившись с хлипким замком, яростно хлопнул дверью квартиры, пока Джон не спеша поднимался вслед за ним. Нахохлившийся, растрепанный и бледный, юноша поджимал губы, в тщетной попытке успокоиться. Он успел сбросить грязную толстовку прямо на пол и забраться с ногами в кресло. Но, как ни старался Холмс скрыть свою заинтересованность в джоновом внимании, ему это удавалось из рук вон плохо. Мечущие молнии глаза следили за тем, как Уотсон разделся и проследовал в маленькую кухню, чтобы там с энтузиазмом очень голодного человека загреметь кастрюлями и щелкнуть выключателем чайника. Шерлок тихо и разочарованно выдохнул. Его не пытаются вывести на разговор, не стараются задавать глупые вопросы о самочувствии и не утешают ласковым поглаживанием шаловливых кудряшек. Его намеренно и откровенно игнорируют. Скрипнув зубами, глядя на деловитую суету Джона, Шерлок решил, что человек он, конечно, гордый и самодостаточный, но если гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе. Только сначала ему очень хотелось смыть с себя всю грязь и пот сегодняшнего дня, а вместе с ними липкий страх, что вновь прокрался в его душу… Шерлок нашел чистое белье: футболку и тонкие домашние брюки, которые вчера купил для него Джон, и прихватил большое полотенце из старенького комода. Юноша рассмотрел вещи и вздохнул. Какой же резкий поворот сделала его жизнь за столь короткий период времени. Разве год назад он мог представить себя на этой богом забытой улочке на окраине Лондона, в холодной маленькой съемной квартирке, что размерами уступала его детской в поместье. В грубой дешевой одежде, от одного взгляда на которую его раньше передергивало. Сейчас все это казалось такими мелочами и не имело ни малейшего значения. Главным в его жизни стало счастье и здоровье, но не собственное, а тех двоих, что были важнее всего на свете. Даже собственной жизни. Джон продолжал чем-то греметь на кухне. Открывал и закрывал дверцу холодильника, шуршал пакетами, наливал воду в кастрюльки. Значит, вновь решил побаловать Шерлока кулинарными изысками собственного приготовления. Холмс еще раз нарочито громко фыркнул и зашел в ванную. Услышав характерный щелчок двери, Джон выглянул из кухни в гостиную и, убедившись, что любимый мальчишка скрылся в нужном ему направлении, победно ухмыльнулся. Через полчаса Шерлок появился на кухне, благоухающий дешевым гелем для душа, но даже этот прямолинейный простоватый аромат не мог скрыть индивидуальных, присущих только ему ноток. От Холмса пахло свежестью, молодостью и еще чем-то неуловимо волнительным, что не в состоянии передать ни один парфюм и что Джон про себя уже назвал шерлоковыми феромонами. Прозрачные капли на кончиках влажных кудрей так и манили прикоснуться, но не для того, чтобы стряхнуть влагу, а для того, чтобы зарыться в них теплой ладонью и почувствовать их шелковистость.  — Шерлок… Не желаешь помочь? Можешь нарезать лук для ризотто, пока я почищу морковь, — на пробу предложил Джон. Услышав тяжелый вздох и почувствовав пристальный взгляд Шерлока затылком, Джон прикрыл глаза. Холмс ненавидел лук, даже умудрялся вытаскивать его, мелко нарезанный, из готовых блюд. Поэтому, за подобным предложением в прежние времена следовала тирада о полном отсутствии у некоторых телохранителей гастрономического вкуса. Но сегодня все было по-другому. Шерлок подошел и встал рядом с Джоном, подтягивая к себе разделочную доску и огромную сиреневую луковицу. Чтобы дотянуться до ножа, юноше пришлось перегнуться через мужчину. Близкое соприкосновение собственной груди со спиной Уотсона пронзило еще влажное тело теплыми волнами. Шерлок поспешил отстраниться, Джон прикусил губу, чтобы не рассмеяться.  — Что не так, Шерлок? Напряженная тишина в ответ, но Джон не собирался сдаваться. Теплая рука легла на напряженную спину под тонкой тканью футболки. Шерлок сбросил ласковую ладонь. Буря разразилась, клокоча обидой и яростными нотками отражаясь в бархатистом баритоне.  — Ты еще спрашиваешь… Как? Как ты мог скрыть от меня тот разговор с Честертоном? Джон отложил в сторону нож и развернулся к Шерлоку:  — Какое это сейчас имеет значение? Почему ты так злишься? — рука, потянувшаяся было к острой скуле, застыла на полпути.  — Ты угрожал ему…  — Он посмел следить за тобой… — чтобы занять руки, Джон поставил сковороду на огонь, наслаждаясь тем, как любовник выпускает на волю скопившиеся эмоции. Краснеющий, заикающийся, яростно спорящий Шерлок, вырвавшийся из кокона тяжелых переживаний и горького одиночества, такой красивый, такой открытый нравился Джону до умопомрачения.  — Он один из партнеров по бизнесу Майкрофта. Очень влиятельный человек… и угрожать ему! Как тебе в голову такое пришло? — голос Шерлока звенел от злости.  — Пришло!!! Потому что этот… партнер… интересовался исключительно твоей персоной! — Джон должен был оставаться хладнокровным, но не смог, повысив голос сверх необходимого.  — Что? Шерлок застыл с недочищенной луковицей в руках, забыв, что по щекам бегут такие лишние сейчас слезы. Как же он ненавидел этот лук.  — Да, Шерлок. Он действительно был одержим тобой. Я доходчиво объяснил ему, что приближаться к тебе не стоит. Это его люди следили за нами в универмаге, и фото, присланные Майкрофту, несомненно, были его маленькой местью.  — Ну, тогда вполне возможно и все остальное его рук дело. Джон! Ты сказал инспектору, что готов был убить его…  — В тот момент я считал, что он этого заслуживает, — Джон потянулся за сковородой, и Шерлок вновь вдохнул тот непередаваемый аромат тепла, спокойствия и уверенности, что всегда исходил от Джона и окутывал его с головы до ног.  — Ты ревновал меня? — шальная улыбка озарила сосредоточенное до этого момента лицо Холмса.  — Вот еще… — Джон отвернулся на секунду, чтобы промыть рис и скрыть откровенную радость, не заметив опасного маневра юноши. Шерлок стащил из миски и с лихорадочным остервенением принялся нарезать на кусочки вымытый Джоном огромный спелый томат. Уотсон с глухим стуком уронил ложку на пол, Шерлок отвлекся, и произошло то, чего подспудно боялся телохранитель. Острый нож соскользнул с глянцевого бока и полоснул по указательному пальцу Шерлока.  — Черт…  — Шерлок… Как же…  — Аш…  — Какой же ты неловкий… Шерлок скрипнул зубами, узкая ладонь попыталась вырваться из железной хватки, но не тут-то было.  — Не дергайся, нужно остановить кровь, — Джон на автомате наклонился, слизывая алые солоноватые капли с тонких, почти прозрачных, пальцев. Пока Джон лихорадочно соображал, что именно сейчас сделал, а Шерлок пытался унять бешено бьющееся сердце, на сковородке с шипением кипело забытое масло. Не отрывая друг от друга взгляда, они чувствовали, как время стремительно завертелось, засасывая их в бесконечный водоворот. С трудом отведя взгляд, Джон отключил плиту и уже повернулся к выходу, чтобы принести из ванной аптечку, но в этот момент был остановлен руками, что обняли его со спины, а срывающийся голос прошептал в затылок:  — Не уходи, Джон…  — Шерлок… нужно обработать рану, — Уотсон с трудом сдерживал желание откинуть голову назад, на подставленное острое плечо.  — Она пустяковая. Джооооон! — все так же тихо проговорили, почти простонали прямо в ухо любимые губы. Если еще несколько минут назад есть хотелось нестерпимо, то сейчас тело Уотсона однозначно отреагировало на призывный шепот. Как же Джон по нему соскучился. Эти два тревожно-счастливых дня рядом, телохранитель не мог надышаться своей сумасшедшей любовью. Он с нежностью смотрел на Шерлока и прикасался невесомо и ласково, как к тонкому китайскому фарфору. Джон понимал, что им обоим нужно больше, намного больше, но полное физическое и психологическое истощение Шерлока предостерегало от спешки, даже в таком деле как любовь. Но сейчас в голосе Шерлока слышалось только откровенное желание, прикрытое лишь тонким флером невинности в бархатном голосе. Холмс соблазнял, не ведая, что творит. Вся глубоко запрятанная на долгие месяцы жажда обладания проснулась в Джоне. Сильные руки перехватили тонкие изящные пальцы, сомкнувшиеся на его груди. Уотсон развернулся лицом к Шерлоку и застыл, словно впервые увидев переменчивые серебристые глаза, покрасневшие от слез, но уже подернутые дымкой нахлынувшего желания. Джон провел рукой по чувствительной шее, чуть задержавшись у нежной мочки уха, и решительно поцеловал эти невозможные глаза, что уже не надеялся увидеть так близко, стирая прозрачные капли у висков. Шерлок задохнулся. Такая интимная ласка, такая всепоглощающая нежность. Его еще никогда так не целовали. Почувствовав напряжение юноши, Джон отстранился, но тут же был прижат к кухонному столу, и долгожданные губы накрыли тонкие губы Уотсона. Шерлок попытался перехватить инициативу, лаская нижнюю губу Джона, прикусывая верхнюю, вторгаясь в жаркий плен его рта своим юрким языком. Уотсон удержал сладкий стон и, с трудом подчиняя себе голос, произнес:  — Думаешь, ужин подождет?  — И завтрак тоже…- ответили ему так же хрипло, восстанавливая дыхание.  — Я уже слишком стар для секса на кухонном столе… — Джон развернул Шерлока в направлении спальни и продолжил неторопливые поцелуи, лаская нежный изгиб шеи.  — Не смей так… — Холмс не договорил, потому как язык проделал нечто настолько волшебное с его ухом, что ноги отказались его держать, а в паху вспыхнуло жарким пламенем. Джон незамедлительно воспользовался невольной слабостью юноши и, схватив в объятия расслабленное тело, устремился в спальню. Аккуратно застеленная кровать встретила их прохладой тонкого покрывала. Комната утопала в странной для раннего вечера тишине. Видимо, слух отключился, капитулируя перед обоюдной страстью изголодавшихся друг по другу любовников. Наслаждаясь видом Шерлока, лежащего на спине, раскрасневшегося, растрепанного, откровенно жаждущего ласки, Джон оседлал бедра любовника, попутно избавляясь от одежды. Стянув через голову рубашку вместе с футболкой и взявшись за ремень брюк, Уотсон был решительно остановлен Шерлоком.  — Я сам… Джон улыбнулся и кивнул, но руки юноши перехватил, и принялся разоблачать любовника. Теплые ладони проникли под футболку Шерлока и, не спеша кружа и выписывая им одним известные письмена, заскользили вверх, от шелковистого живота, по нежной груди с напряженными сосками к тонким ключицам, словно вспоминая, наслаждаясь каждым кусочком совершенного тела. Уотсон не спешил, он вознаграждал их за каждый проведенный в разлуке день, час, минуту. Футболка скользнула на пол, Шерлок заерзал от холодного воздуха, коснувшегося разгоряченной кожи и потянулся к Джону всем телом, неосознанно потираясь все еще заключенным в хлопок членом о синий деним.  — Джонн… Уотсон ответил на зов любимого тела, склонившись к Шерлоку, целуя едва заметный шрам на щеке и линию подбородка, стянул с Холмса домашние брюки вместе с бельем и застыл, дразня жарким взглядом возбужденную плоть.  — Шерлок… какой же ты…  — Мммм… Как же у него это получается? Без слов и рук возбуждать одним лишь голосом. Джон облизал пересохшие губы и наклонился к манящей шелковистой плоти, лаская, сначала едва осязаемо, но с каждым движением захватывая в плен все больше вкуса и уникального аромата, что сохранился в памяти навечно, еще с того, первого раза… Шерлок мелко дрожал, откидывал голову назад, рассыпая по подушке влажные кудри, цепляясь за сбитое покрывало, как утопающий за соломинку. Глубокие тягучие стоны заставляли Джона бросать на Шерлока голодные взгляды из-под ресниц, не отрываясь от увлекательного занятия. Уотсону хотелось лишь одного: видеть Шерлока таким… естественным, звенящим, утонувшим в водовороте страсти. Быть тем, кто дарит ему эти ощущения. Еще немного и наступит освобождение.  — Я… Ах, Джон! — Шерлок громко вскрикнул, не в состоянии сдержать переполнявшие его эмоции. Уотсон не отстранился, принимая в себя свидетельство острого желания, собирая губами терпкие капли с живота и груди любимого. Холмс с трудом выровнял дыхание и выплыл из радужной глубины ярчайшего оргазма в реальность, а Уотсон наслаждался видом Шерлока и продолжал ласкать легкими поцелуями опавший член, внутреннюю поверхность узких юношеских бедер, чувствительную ямку под коленом. Холмс, чувствуя, что возбуждение внизу живота закручивается с новой силой, что-то неразборчиво промычал и потянул Джона на себя, исступленно целуя в покрасневшие губы, прикусывая шею, скользя руками по широкой, покрытой бисеринками пота спине, забрался под ремень джинс и попытался нетерпеливо стянуть их с вожделенной пятой точки. Ремень сопротивлялся непослушным пальцам, и Джон помог любовнику, с наслаждением освобождая свой перенапряженный член из плена грубой ткани и тонкого темного хлопка. Джон протяжно и чувственно застонал, ощутив любимые руки на своей подрагивающей плоти. Скоро возбуждение стало почти болезненным — трение друг о друга влажных членов, тонкие пальцы на чувствительной мошонке и Уотсона чуть не вынесло за грань. Шерлок остро чувствовал каждое движение, каждый вздох любимого. Он перевернулся на живот и призывно развел свои невероятно стройные длинные ноги. У Джона перехватило дыхание. Эта картинка могла бы быть развратно-бесстыдной, но с его Шерлоком она стала чем-то другим, притягательно-соблазнительным. Шерлок дарил ему себя, открывал, признавался в своей зависимости.  — Нет, Шерлок… Юноша обернулся. Челка упала на высокий лоб, в потемневших глазах читалось непонимание. Джон поспешил успокоить, целуя между трогательно выступающих лопаток, опустился мягкими поцелуями вдоль позвоночника, нырнул в горячую глубину между ягодиц языком. Утешал, нежил…  — Не так… Я хочу видеть твое лицо. Шерлок молчал, но подчинился, и Джон увидел по его реакции и смущенной улыбке, что абсолютно прав. Уотсон вновь склонился к покрытому следами любви и мурашками предвкушения телу юноши. Шерлок выгнулся ему навстречу, целуя все, до чего мог дотянуться, и вложил тюбик в руку Уотсона. Джон закусил губу, дрожащими руками откинул крышку и, не давая густой субстанции стечь на простыни, начал растягивать тугое колечко мышц. Шерлок устроился поудобнее, с трудом принимая в себя ласковые пальцы, и протяжно застонал, посылая в пах любимого жаркие волны. Джон не отрывал напряженного взгляда от прекрасного лица и, едва заметив первые признаки дискомфорта, остановился. Шерлок кивнул, чуть постанывая, побуждая двигаться дальше. Минуты казались вечностью, но Джон ждал, пока любимый полностью расслабится. Искусные ласки, поцелуи, и вот Холмс уже умоляет, шепча нежности пополам с непристойностями. Уотсон замер на мгновение, поцеловал закрытые глаза юноши и медленно вошел в желанное тело. Его захватили в жаркий плен, горячий атлас дарил неземное блаженство, отключая все мысли. Один глубокий толчок и мир изменился, сужаясь до одной маленькой квартирки, затерянной в огромном мегаполисе. Не было больше ни наемных убийц, ни страха за жизнь, ни отчаянного одиночества, были только двое любящих мужчин и их чувство, бесконечное, как Вселенная — одно на двоих. Крики в унисон нарушили гармонию близости, чтобы вынести её на новый виток. Перламутровый дым погрузился в синюю негу, отражая истинность чувств и глубину эмоций, тела расслабились, плавясь в посторгазменной неге, руки нежно скользили по любимому телу, пока не сплелись подобно виноградной лозе, губы нашли губы, чтобы безмолвно сказать «люблю».  — Джон, я… люблю тебя. — Шерлок шептал чуть слышно, но знал, что его слышат. Теплая рука Уотсона властно притянула юношу за талию еще поближе к себе, укрывая разгоряченное от страсти тело одеялом. Шерлок, не услышав ответного признания, разочарованно вздохнул, уткнулся носом в теплое плечо и впервые за долгие месяцы заснул с улыбкой на истерзанных губах. Джон еще долго не мог уснуть, лежал неподвижно, глядя в призрачную темноту, боясь потревожить, охраняя чуткий сон своего сокровища.

***

Две недели спустя. Шерлок скучал. Отчаянно, как скучал только по Джону. Все это время они практически не расставались, но сегодня с самого утра Уотсон ушел в магазин, оставив недовольного Шерлока в одиночестве. Чтобы унять скуку, Холмс решил использовать это время для того, чтобы вновь обдумать произошедшее с ними. Казалось, они упускают какую-то очень важную деталь, которая может помочь полиции в поиске потенциальных убийц, а главное — заказчика. Лестрейд обещал как можно скорее установить, причастен ли к покушению на Майкрофта мистер Честертон и его люди. Последние недели Шерлок пытался найти во всемирной паутине информацию о тех, с кем его брат вел дела, о его возможных конкурентах, которым он перешел дорогу, потенциально-опасных сделках и возможных финансовых махинациях за его спиной. В этом Холмсу активно помогала Антея, чья поддержка была просто бесценна. Всей полученной информацией Шерлок щедро делился с инспектором Лестрейдом, когда тот навещал их, рассказывая последние новости о расследовании, состоянии здоровья старшего Холмса и всячески проявляя дружеское участие, чем очень быстро расположил к себе не только Джона, но и Шерлока. Щелкнул замок входной двери, и в квартире появился Уотсон, с огромными пакетами в руках и недовольным выражением на лице. Шерлок, поднявшись из кресла, поспешил к Джону, подхватил из его рук тяжелые пакеты и направился с ними на кухню, чтобы разложить покупки по местам. Теперь этот ритуал повторялся довольно часто. Сначала Джон наблюдал за попытками Холмса помочь по хозяйству с недоумением, а затем просто привык, с удовольствием наблюдая метаморфозы, что происходили с его изнеженным, некогда «золотым» мальчиком. Это был прежний Шерлок и, в то же время, абсолютно другой: вдумчивый, заботливый, неравнодушный. Эгоистичного и капризного мальчишку Холмс включал лишь тогда, когда хотел подразнить Джона. Уотсон, в свою очередь, с удовольствием поддавался на сладкие провокации. Телефонная трель прервала бурное обсуждение обеденного меню. Мельком глянув на номер звонившего, Уотсон посерьезнел:  — Слушаю, инспектор. Шерлок застыл, превращаясь в слух. Джон внимательно слушал Лестрейда, и, постепенно, сосредоточенность на его лице сменилась спокойной улыбкой. Уотсон поднял глаза на напряженного Шерлока и указал глазами на кресло. Холмс понял безмолвную просьбу, но остался стоять. Джон практически силой заставил юношу сесть и передал телефон со словами:  — С тобой хотят поговорить. Шерлок взял трубку, но чуть не выронил её из рук, услышав на другом конце такой родной, но еще очень слабый голос:  — Здравствуй, Шерлок.  — Майк… Джон ободряюще погладил любимого по плечу и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Через четверть часа на пороге кухни показался улыбающийся растерянный Шерлок с телефоном в руке:  — Он хочет тебе что-то сказать, Джон.