Красная - красная нить / Red red thread

О, утро! Когда ты приходишь на смену такой ночи, как эта, я готов плакать от счастья! Эксперименты с травкой принесли свои плоды: ночью мне снились такие сны, что я был искренне рад очнуться от них. Какие-то мерзкие, дикие образы и события, оставившие после себя отвратное ощущение внутри и скомканную под спиной простынь. Я не был уверен, что ещё хоть когда-нибудь захочу это испытать. Продрав глаза и заставив себя встать с кровати, я вспомнил, что сегодня день вечеринки. «Ох ты ж, чёрт» — мысленно простонал я, предполагая, что и сегодня меня будут травить всякой хренью. Не томатный сок же я там буду пить? «Ничего, ничего, Фрэнки. Ты крепкий, всё выдержишь, тем более, скоро начнётся учёба, и загул сам собой сойдёт на нет, » — уговаривал я себя, потому что здравый смысл подбивал закрыться в комнате и никуда не ходить. «Если Джи сказал, что ты должен — значит, ты должен, чувак» — тут же вспомнились слова Майки, и я уже представил, как Джерард штурмом берёт мою комнату, чтобы за шиворот отволочь на вечеринку. Конечно, я драматизировал. И ещё, может, просто трусил перед своим первым «взрослым выходом в свет». Я не мог откосить — от этого зависело продолжение нашей дружбы. Тем более, парни рассчитывали на мою помощь, в чём бы она ни заключалась. Признавшись самому себе, что на самом деле мне очень любопытно, какой будет эта вечеринка в доме Джерарда и Майкла, я решил забить на неприятное, липкое ощущение после кошмарных снов. Умываясь и глядя в зеркало на своё отражение, я с радостью не нашёл никаких отклонений от моего обычного вида, кроме небольших кругов под глазами. Я был доволен, потому что мне всегда казалось: стоит лишь раз покурить травку (выпить алкоголя, лишиться с кем-нибудь девственности, у каждого свой перечень впервые совершённых «грехов»), и у меня на лбу появится неоновая надпись: «Я сделал это!», ну, или как-то по-другому моё падение станет очевидным для всех вокруг… Но, чёрт возьми, никаких букв у меня на лбу не было, а рожа моя имела вполне здоровый вид. Так что, смыв остаточные впечатления от этой ночи прохладной водой, я подумал даже, что цена за пережитый вместе с Джерардом момент была не слишком высока. После переезда я почти постоянно находился дома один. Мама с головой ушла в работу на новой должности и, особенно первые дни, возвращалась затемно, разбираясь с новыми делами и правилами, разгребая недоделанную работу после своего предшественника. Я так же помогал ей дома по-прежнему, в меру мере сил, и всегда готовил ужин, но часто получалось так, что она даже не притрагивалась к нему, наверное, просто валясь валилась с ног от усталости. Иногда я пытался, но никак не мог и не мог никак понять, зачем она так загоняет себя?. Испытывает ли она радость хотя бы иногда? В чём цель этой бесконечной погони за хорошей работой, если та она отнимает почти всё время и не оставляет ни секунды на что-то другое? Не думаю, что тогда я пробовал пытался взглянуть на всё с её точки зрения стороны. Мама Она никогда не стремилась пыталась насильно привлечь меня к «взрослой жизни», считая, что я ещё «успею ей насладиться». Я не думал ни о каком колледже и не пытался разобраться в счетах, которые она оплачивала каждый месяц. Но в своё оправдание я могу сказать лишь, что никогда не был транжирой или вымогателем. На свои карманные расходы я просил смешные деньги, и мама всегда давала мне больше. Я копил остатки их, справедливо полагая думая, что, возможно, когда-нибудь они могут мне пригодиться. В эту субботу мама оказалась дома. Она готовила завтрак и, как обычно, что-то напевала себе под нос. Её приятный голос и хлопочущий вид в декорациях нашей новой кухни действовал на меня умиротворяюще. Именно такие мелочи в моём понимании превращали съёмную квартиру в место, которое хотелось называть домом. Я с детства помнил то особое ощущение защищённости и счастья, когда мама пела, гладя меня по голове. — Доброе утро, как спалось? — спросила она, едва я зашёл в кухню. Впрочем, ответить мне не дали, и лгать не пришлось: — Я так сожалею об этом месяце, Фрэнк. У меня почти не было на тебя времени, и мне очень стыдно за это. Давай проведём сегодняшний день вместе? Можем съездить в город, прогуляемся или просто пройдёмся по магазинам. Я не нарушу твои планы? — она с надеждой смотрела на меня, а в моей голове вихрем пронеслись мысли: «Вечеринка… Джерард… Побег… Смерть в муках… » Нет, с этим надо было что-то делать. — Отличная идея, мам! — бодро ответил я. — Только вот вечером я собирался к Джерарду и Майклу, они каждый год устраивают вечеринку перед началом учёбы. Ты отпустишь меня? — Ого, — мама была удивлена. — Фрэнки собирается пойти на свою первую вечеринку? Это же замечательно! — она улыбнулась и выглядела так, будто заранее хочет подробностей. — На самом деле, я хотел отпроситься до утра, на всякий случай… Я пока даже представить не могу, что там будет и как долго продлится. Не хочу, чтобы ты волновалась. На долгие секунды мама замерла в раздумьях, но вслед за этим улыбнулась опять. — Не думаю, что мне есть о чём волноваться. Я знаю, где их дом, и не вижу ничего странного, если ты заночуешь там после. Наверняка им понадобится твоя помощь с уборкой. Так что оставайся столько, сколько нужно. Главное, что я в курсе, где ты и с кем. Для меня этого достаточно, — мама подошла, обняла и поцеловала меня в лоб. Я и сам был невысокого роста, но мама — еще миниатюрнее, и ей даже пришлось приподняться на носках. — Хотела сказать, чтобы ты был хорошим мальчиком, но потом подумала, что в данном случае это как-то неуместно. — Ну ма-ам, — протянул я, мягко выпутываясь из объятий и пряча довольное лицо. — Садись завтракать. Всё, как ты любишь. Тосты, глазунья, и даже ветчина сегодня есть. Я тянул носом запахи от плиты и лишь ими уже был доволен, как бездомный кот, для которого кто-то вынес мисочку с требухой. Готовить себе самому — уныло. Нет той радости, которую испытываешь, видя, как для тебя старается другой человек. В этом вся суть. Когда я почти доел, мама поставила передо мной большую чашку чёрного, только что сваренного кофе. «Вырви глаз» — называл я его. Пара кубиков сахара на такую кружку почти ничего не меняла, лишь чуть-чуть сбавляя невыносимую горечь. Наверняка, это было вредно, пить чёрный кофе в таком количестве. И наверняка, любая другая мама запрещала бы своему ребёнку кофе, тем более, столь ядрёный. Но я его обожал как раз именно такой, и моя мама просто поставила его передо мной, как и сотни раз до этого. Я снова почувствовал себя дома — во всех смыслах этого слова. После завтрака мы поехали осуществлять мамину часть плана на эту субботу. Погода стояла очень приятная, жара спала, и шагать по улицам Ньюарка было сущим удовольствием. Прежде я не доезжал до центра, и теперь вовсю глазел по сторонам, запоминая названия ресторанов, кофеен, магазинов… Для меня это было развлечением. Мы зашли в книжный, и я, поддавшись необъяснимому порыву, купил книгу «Барон Олшеври. Вампиры», руководствуясь мимолётной мыслью в стиле: «Джерарду понравится». При чём тут вообще он? Ответить на этот вопрос я не мог даже себе самому. Дальше мы зашли перекусить в приятную закусочную недалеко от Вашингтон-парк и немного отдохнули. Время близилось к шести вечера, когда я намекнул маме, что пора закругляться. В заключение она потащила меня в магазин одежды, где заставила померить жутко пижонскую рубашку и голубые джинсы. Я отпирался, как мог — обычно ничего кроме «вранглеров» и простых футболок я не носил, — но мама настояла. Да, я не мог спорить, мне офигенно шло, но чувствовал я себя так, будто все вокруг на меня пялятся. Эти вещи и правда выглядели броско на мне, но спор с мамой был заведомо проигрышным. Она уговорила меня остаться в обновках, и мы выдвинулись в направлении дома. Уже ближе к девяти, перед самым выходом из дома, в карман мне были затолканы деньги, и с напутственным: «Зайди в магазин на углу, купи снеков. На вечеринку не принято приходить с пустыми руками», — мама выставила меня за порог. Этому я был только рад — сам словно ждал пинка, чтобы собраться с духом и пойти к братьям. Я шёл по тротуару вдоль парка и не знал, что меня ждёт. На углу заглянул в магазин и купил разной ерунды в качестве закуски, так как алкоголь мне бы всё равно не продали. Было начало десятого, когда я, наконец, позвонил в дверь, через которую слышалась громкая музыка и голоса. Звонить, как и просил когда-то Джерард, пришлось долго. — А-а, Фрэнки, друг, заходи скорее! Наконец, все в сборе! — Майки светился радостью и был уже слегка навеселе. Приобняв меня за плечи, он начал проталкиваться сквозь народ, стоящий повсюду, и изредка с кем-то меня знакомил, но я даже не пытался запоминать — лиц в полутьме было не разглядеть, даже имена разбирались с трудом, музыка была просто оглушающей. Пакет с закуской у меня отобрал кто-то по пути и, видимо, отнёс на кухню. Я пытался понять, как уютный и тихий дом братьев за какое-то смешное время мог превратиться в гнездо разврата?! Молодёжь была вся как на подбор лет шестнадцати — восемнадцати, девушек вокруг было не меньше, чем парней, и у меня в голове возникла мысль с кем-нибудь познакомиться. Я увидел Рэя и помахал ему, получив в ответ улыбку и кивок, а Майки, только что бывший моим верным проводником в этом логове, вдруг сказал, что ему надо ненадолго отойти, и чтобы я развлекался. Ладно, сказал себе я. Развлекаться — так развлекаться. Смущаться было поздно, оставалось расслабиться и вести себя посмелее. Я подошёл к столику с выпивкой, на котором стоял адский чан с неопознанной жидкостью (только потом я узнал, что это было пиво, намешанное с водкой), и, не стесняясь, налил себе из него. Схватив горсть каких-то сухариков с подноса рядом, я двинул на поиски приключений. И Джерарда. Не найдя последнего, я пристроился в гостиной у стены рядом с диваном, на котором сидели девушки и весело что-то обсуждали. Не спеша я потягивал странное на вкус пойло, разглядывал людей вокруг, как они общаются, танцуют, а некоторые — даже целуются, и вдруг ощутил, что меня дёргают за край рубашки. Я посмотрел вниз — на диване осталась сидеть только одна девушка, которая сейчас и пыталась привлечь моё внимание. — Привет, я Мэй, — улыбнулось она мне, и я ответил тем же. — Привет, я Фрэнк. Хочешь чего-нибудь выпить? — она кивнула и попросила бутылочного пива. Я отправился на поиски выпивки, уже лелея в душе смутную надежду на поцелуй от симпатичной девчонки, как из-за угла на меня налетел Джерард, слегка красный и взъерошенный, с расширенными зрачками. — Фрэнки! — завопил он, внезапно стискивая меня в объятиях. — Это круто, что ты пришёл! Чумовая рубашка, — сказал он, расправив на мне воротник и расстегнув ещё одну пуговицу ниже ключиц. — Вот, так стало ещё лучше. Как тебе вечеринка? — он улыбался так открыто и обаятельно, что я невольно выпал из реальности на пару секунд. Джерард явно уже был пьян. — Э-э-э, честно, не ожидал такого масштаба. Тут круто, Джи, — наконец, выдал я. — Как раз искал пива для девушки, с которой только что познакомился, не поможешь мне? На мгновение лицо Джерарда застыло, а в глазах появилось такое выражение, будто он что-то обдумывает. — Где вы угнездились? — наконец, отмер он. — Я попрошу Майки, и он принесёт выпивку прямо туда. Я сказал Джерарду, что буду около дивана в гостиной, и он, кивнув, исчез. Продравшись обратно через толпу к Мэй, я начал с ней разговаривать о всяких пустяках, попутно объясняя, что нам сейчас принесут выпить, и даже пристроился поближе к ней — на мягком подлокотнике дивана, с которого открывался отличный вид на её декольте. Девушка была симпатичной и миниатюрной, и я был уверен, что это мой типаж. Плюс, в наличие у неё была аппетитного размера грудь, чему я был рад ещё больше. Неожиданно из толпы вынырнул Майки с открытой бутылкой пива и, протянув её Мэй, изрёк с шутовским поклоном: — Божественный нектар для дамы! — Спасибо, Майки, — поблагодарил я его за Мэй. — Куда делся Джерард? — но Майкл лишь загадочно улыбнулся. — Леди не будет против, если я заберу его на пару минут? Обещаю, вы не будете скучать, — Майкл вёл себя необычно, но Мэй улыбнулась и кивнула, а друг потащил меня за руку в сторону кухни. — Куда мы так торопимся? — поинтересовался я. — Сейчас Рэй будет давать на кухне небольшой концерт, и, пока об этом не объявили, нужно успеть занять место поближе, а то потом будет не протолкнуться. — Почему мы не взяли с собой Мэй? — я искренне недоумевал от поведения Майки. — Потому что, когда Рэй начнёт играть, тебе станет не до неё, она это заметит и обидится. А так — у тебя всегда есть возможность спихнуть вину на меня и продолжить знакомство позже, разве нет? Я не нашёл, что ответить на такое логичное предположение, и просто занял место на кухне, куда уже подтягивался народ, а Рэй сидел в центре образовавшегося пустого пространства и едва слышно проверял, как настроена гитара. Было видно, что он слегка пьян, но когда это мешало хорошему музыканту? Через некоторое время музыка стихла, и раздался голос Джерарда. Вздрогнув, я осмотрелся поверх голов, но понять, где он находится, так и не смог. — Раз-раз-раз, братья и сёстры, спасибо вам за то, что сегодня, как и в прошлом году, отмечаете Последний Свободный День Лета вместе с нами! — толпа дружно заорала, и я на секунду оглох. — По традиции, наш лучший друг исполнит для вас свои любимые хиты, — донеслась до меня заглушённая воплем фраза, — пожалуйста, поддержим его! — снова дружный ор, после которого стало относительно тихо, и Рэй начал играть. Он был очень хорош — и смотреть, и слушать его игру было удовольствием. Я никогда не думал раньше всерьёз о том, чтобы музицировать не только для себя, но и для публики, к обоюдному удовольствию. Идея была новой для меня, и требовала времени, чтобы улечься в голове, как надо. Я слушал, как Рэй играет свои любимые хиты из Iron Maiden и Led Zeppelin, и проникался его музыкой, ощущая, как все эти люди вокруг словно настраиваются на одну волну с ним, как начинают подпевать или покачиваться в такт, кивая головами. Я представлял, насколько большую эмоциональную отдачу он получает от них — даже я чувствовал бурлящую вокруг энергию, — и как много это даст ему для дальнейшего творчества… Кажется, в этот момент, стоя на кухне в доме Джерарда, в моей голове что-то переворачивалось, переходя на новую стадию понимания. Я тоже мог бы играть не только сам для себя, за закрытыми дверями. Я тоже мог бы играть ради общения через неё с людьми. Музыка — как энергия, которой можно делиться… Именно это сейчас происходило вокруг — Рэй отдавал себя и получал сторицей от благодарной, расслабленной алкоголем публики. Я тоже был её частью — стоял и допивал уже второй стакан пойла, ощущая его действие усиливающимся шумом в голове и тяжестью в ногах. Качался вместе со всеми, подпевал слова, которые знал, и надеялся не потерять до завтра нить того, что открывалось мне сейчас. Исполнив несколько песен и сорвав все возможные овации, Рэй хотел закруглиться, но его упросили исполнить последний хит. Какая-то девушка поднесла к его губам бутылку с пивом, из которой только что пила сама, а потом, под оглушительный свист, нагло присела к Рэю на колено, обвив шею руками, и смачно поцеловала взасос. Я глядел на это с любопытством, пока случайно не выцепил взглядом фигуру Майки за спиной Рэя. Он выглядел странно. Стоял там с округлившимися глазами, и лицо его было ошарашенным. Словно он… злился? Казалось, что не будь здесь всей этой толпы, он бы прыгнул на Рэя и врезал ему. Я пытался понять, в чём могла быть причина такой реакции, но тут девушку культурно сместили, и Рэй, улыбаясь, начал играть вступление к последней песне. На его губах остался алеть отчётливый след от помады. Рэй успел пропеть всего несколько фраз, как откуда-то сбоку рядом со мной вынырнул Майки и, зацепив меня за локоть, зашептал в ухо: — Пойдём отсюда, мы должны напиться. Моим мнением он не особо интересовался, настойчиво потянув прочь с кухни — в гостиную, ближе к столу, где обитала выпивка. Налив по стакану себе и мне, он усадил меня на пустой диван («Где же я теперь найду Мэй?» — пронеслось в моей пьяной голове) и сам упал рядом. — Ты в порядке? — почему-то спросил я. — А? — Майки выглядел взъерошенным и нервным. — О чём ты? — Ну, перед последней песней Рэя ты выглядел странно. Майки накрыл лицо ладонью, и через мгновение провёл ею вниз по глазам, носу, губам… словно намереваясь стереть что-то, чего он не намерен был показывать. — Чёрт… Забудь. Всё в порядке, Фрэнки, — и вот он уже снова улыбался мне чуть пьяной улыбкой. — Спорим, я выпью эту гадость быстрее, чем ты? — Хрен тебе, дружище! — наконец, я поймал настроение пьяного веселья, и присосался к своему стакану, едва ли ощущая вкус. Не знаю, сколько мы с Майки в итоге вылакали. Факт в том, что ни Джерарда, ни Рэя я рядом не видел. Мы пили, дурачились, и, походу, привлекли ещё кого-то к своему тупому соревнованию, пока у меня не начали появляться пробелы в памяти. — Нам надо выкурить косячок, — пьяно говорил Майки, обнимая меня за шею и упираясь лбом в мой лоб. — Зафиг? — Это отрезвляет, я точно знаю. Джерард рассказывал. — Да ладно? — заплетающимся языком спрашивал я. — Он наверняка подшутил над тобой. — О, Фрэнки. Пока не попробуем — не узнаем. Пошли наверх, я знаю, где он хранит травку. И, подпирая друг друга плечом, мы каким-то фантастическим образом сумели подняться по лестнице на второй этаж дома. На самом верху нога Майки внезапно зацепилась за ступеньку, и мы чуть не свалились кубарем вниз. Чудом я успел подхватить его, резко дёрнув на себя за футболку. Раздался звучный треск, Майкл опустил пьяный взгляд на мой кулак, сжимающий ворот его футболки, от которого шёл длинный разрыв, и начал ржать. — А-ха-ха, Фрэнки, нахрен ты порвал мою любимую футболку?! Ну ты и придурок! — Майки хохотал и опасно качался на краю лестницы, в какой-то момент снова начав пьяно заваливаться, но теперь уже на меня. Этого я совсем не ожидал, поэтому не смог удержать равновесия, падая в обнимку с Майки на закрытую дверь. Та неожиданно поддалась весу наших тел, и мы ввалились внутрь, рухнув на пол. Майки придавил меня, заливаясь пьяным хихиканьем; впрочем, я едва ли от него отставал. Кое-как подняв глаза на стены, я понял, что занесло нас в комнату Джерарда, а оглядевшись вокруг, узрел картину маслом… На кровати, друг напротив друга, очень близко сидели Джерард и Мэй — та самая девушка, к которой я пытался подкатить в начале вечера. Они смотрели на нас, каждый со своим выражением лица, но было понятно, что наше эффектное появление не оставило их равнодушными. Кофточка Мэй была расстёгнута почти полностью, под ней виднелся чёрный кружевной бюстгальтер. Прошла какая-то пара секунд, но лицо Мэй успело стать красным почти целиком, она неловким движением попыталась запахнуть разъезжающиеся края блузки, потом вскочила с кровати и, перескочив через нас с Майки, бегом исчезла в коридоре. Выражение лица Джерарда не сулило ничего хорошего, но мы с Майки были явно не в том состоянии, чтобы верно считывать сигналы — просто угорали, как последние придурки, валяясь на входе в его комнату. — Пф-ф! Кажется, кто-то обломал Джерарду всю малину, а-а-а! — не унимался Майкл, а я настолько обессилил, что мог только постанывать от смеха. Друг был тяжёлым и ощутимо придавливал сверху. На мгновение мне стало немного обидно от того, что Мэй, с которой у нас, теоретически, могло что-то выйти сегодня, сделала выбор в пользу Джерарда. Нет, конечно, Джи старше, он красавчик и так далее, да и мне она ничего не обещала, но всё же… Джерард, наконец, обрёл дар речи, и, медленно поднявшись с кровати, начал почти что рычать. — Вы совсем охренели, пьяные придурки? — он подошёл к нам и одним движением, практически за шиворот, стащил Майки с меня. Это какую же надо иметь силу? — Сколько ты выпил, Майки? С ума сойти, ты глаза в кучу собрать не можешь. Куда этот грёбаный Рэй только смотрел?! — и он повёл Майки в ванную, на ходу бросив в мою сторону: — Сейчас я уложу это чучело спать и разберусь с тобой, Фрэнк. Не уходи никуда. От его грозного тона меня снова пробило на ха-ха, и я продолжил веселиться, валяясь на полу комнаты Джерарда. Из-за двери в ванную донеслось несколько неприятных рвотных звуков, потом зашумела вода, и вот уже Майки, умытый и слегка отрезвевший, прошагал под руку с братом в соседнюю комнату. Джерард изобразил пальцами жест «я слежу за тобой, придурок», чем снова едва не заставил меня ржать, но в этот момент я понял, что мне тоже пора облегчиться, и кое-как поднялся с пола. Уже после, намывая руки, в зеркало я увидел, как Джерард зашёл в ванную — разве я не закрывал дверь?! — и провернул защёлку. Выглядел он недобро, глаза блестели расширенными зрачками, а губы были сжаты в тонкую линию. Почему-то именно такой его вид особенно сейчас вызывал у меня дикое желание поржать, и я ничего не мог с собой поделать, хотя на краю сознания уже звонил тревожный колокольчик, предупреждая об опасности. Видно было, что Джерард если и не пьян, то как минимум находится под кайфом. А с таким «неадекватным» Джерардом у меня не было никакого опыта общения… — Какого хрена два пьяных придурка забыли наверху? Раз решили ужраться, делали бы это в гостиной, — он бросал слова, как тяжёлую гальку, медленно надвигаясь на меня. — Пф-ф, прости, Джи, — я не мог перестать выделываться, чувствуя, что вот-вот меня снова накроет, — Майки сказал, что нам срочно надо покурить твоей травки, и что он знает, где ты её прячешь… — всё-таки я не выдержал и расхохотался снова. Ванная комната вокруг меня качалась, и я ухватился за край тумбы с раковиной, чтобы не потерять равновесие. Прости, Майки, кажется, я сдал тебя твоему брату. Кому-то завтра надерут задницу, хах… Если бы я не был таким пьяным, наверное, смог бы заметить, как жёстко блестят глаза Джерарда, и как моя истерика только лишь больше и больше злит его. — Ты в курсе, Фрэнки, что у меня были определённые планы на эту ночь? — спросил он тихо, с еле слышным рычанием в голосе, и придвинулся ко мне так близко, что я задницей упёрся в раковину. — Ты же понимаешь, о чём я? — Э-э-э, м-м, не совсем, — валял я дурака, не в состоянии оценить ситуацию адекватно. — Я о том, — сказал он, собирая мою новенькую пижонскую рубашку на уровне груди в кулак, и притягивая к себе так, что почти касался губами моего уха, — что я планировал переспать с той симпатичной девчонкой, но вы с Майки очень не вовремя нарисовались и всё испортили. Теперь понимаешь? Я ещё сотрясался от смеха, но внезапно то, что он сказал, заставило меня, наконец, очнуться. Я был растерян, и, кажется, даже открыл рот, чтобы что-то ответить Джерарду, как он, поймав этот момент, вдруг резко дёрнул меня к себе. Это был почти укус, который вынес мне остатки и без того агонизирующего разума. Не успел я сообразить, что происходит, как язык Джерарда жёстко вломился внутрь моего рта, вызывая оторопь. Я перестал чувствовать свои ноги и остался стоять только потому, что Джерард зажал меня между своим телом и тумбочкой с раковиной. Совершенно не понимая, что происходит, я не был в состоянии двинуть ни одной частью своего тела. Вот он сильно прикусил мою нижнюю губу, и я внутренне взмолился, чтобы эта пытка скорее закончилась. Не знаю, что ещё хотел сделать Джерард, но почувствовал вдруг, что желудок решил взбунтоваться против того пойла, что я вливал в него весь вечер, и теперь оно медленно устремилось обратно, вверх по пищеводу. Из последних сил я оттолкнул Джерарда, чтобы тут же рухнуть на колени у унитаза и освободить над ним свой несчастный желудок. Ещё отплёвываясь, я поднял глаза на Джерарда. Тот стоял со скрещенными на груди руками и смотрел на меня со сложным выражением на лице. — Очень плохо? — спросил он. — Уже намного лучше, — прошептал я, поднимаясь с пола. Горло нещадно драло. — Умойся. И … — помедлил Джерард. — У тебя губа кровоточит. Перекись в шкафчике за зеркалом, — сказал он и вышел из ванной. Я обернулся к зеркалу и увидел в отражении тонкую алую дорожку, которая текла от нижней губы к подбородку. «Придурок, и кто в этом виноват, интересно?» — зло думал я, пока умывался, полоскал рот и прижимал к губе тампон с перекисью. «Надо сваливать домой, сейчас же. И лучше сделать это, просто растворившись в воздухе» — думал я, выходя из ванной с надеждой проскользнуть на первый этаж. Но мне не повезло. Напротив, прислонившись спиной к косяку двери своей комнаты стоял Джерард и, похоже, ждал меня. Весь его вид кричал: «Не шути с огнём!», а на лице застыло удивлённое выражение пополам с сомнением. — Ты же не думал сбежать домой? Я только вздохнул, закатив глаза, и, пошатываясь, направился в его комнату. Мне пришлось протискиваться мимо Джерарда, потому что тот не сдвинулся ни на дюйм, пока я не оказался внутри. После этого он зашёл сам, закрыл за собой дверь и обошёл меня, застывшего посреди комнаты. После чего удобно устроился на одной из подушек около телевизора. — Садись, — он приглашающе похлопал по подушке рядом. — Я придумал тебе наказание за мой обломанный секс. Скучать полночи в одиночестве я в любом случае не намерен, а пить больше не хочу, —Джерард включил телевизор с приставкой, выбирая игру для двоих игроков. «Будто этого мало, » — подумал я о прокушенной, саднящей губе, неосознанно касаясь её пальцами. Видимо, этот жест не укрылся от Джерарда, потому что он вдруг спрятал лицо в ладони и пробубнил, становясь привычным мне Джерардом: — Блин, Фрэнки, прости за это… Не знаю, что на меня нашло. Ты так взбесил меня своими ха-ха и хи-хи, я просто не знал, что сделать, чтобы ты, наконец, заткнулся. Я не хотел делать тебе больно, — закончил он, выглядывая из-под кончиков пальцев. — Метод был охренеть каким действенным, Джи, — настала моя очередь злиться. — Между прочим, это был мой первый взрослый поцелуй, придурок!!! — Оу, прости… — разве мог он испытывать сожаление, если улыбался, даже извиняясь? — Откуда я мог знать? Я думал, что у такого парня, как ты, уже много чего было. — Как я? В смысле, «как я»? Ты думаешь, что все парни в шестнадцать лет уже опытные герои-любовники? — Я ничего не говорил про твою опытность, — почему-то смутился он. — Просто предположил, что у парня с такой обаятельной улыбкой уж точно был первый поцелуй. — Теперь был, — подвёл итог я, вздыхая. Почему-то ситуация внезапно показалась мне до одури нелепой, и я фыркнул. — Точно, был, — поддержал с ухмылкой Джерард. — Буду гордиться этим всю жизнь. Мы сцепились взглядами и рассмеялись, тыча друг друга локтями. Наконец, чувствуя подступающую усталость, я предложил ему начать, наконец, игру, пока я не заснул. На часах было самое начало первого. 01:00 — Фрэнки, может, ещё по пиву? — Иди к чёрту, я почти выиграл раунд, так что оставь эти жалкие попытки отвлечь меня! 01:35 — Я в туалет, Джи. — Смотри, не усни там. — Ещё чего. Сейчас вернусь и снова надеру тебе задницу. — Мечтай больше. 01:57 — Ещё не спите? — Нет, Рэй. Вечеринка закончилась? — Да, все свалили. А кто не хотел — я разогнал сам. Пойду лягу на диван внизу, спокойной ночи. — Ночи, Рэй. Спасибо за помощь. — Сочтёмся. 02:23 — Я же говорил, что твоё везение скоро кончится? Учись играть, сосунок. — Джи, отвали, я почти сплю. — Открой глаза, спящая красавица. А то снова придётся целовать, чтобы привести в чувство. — Закатай губу обратно! Блин, последняя игра, и усну прямо на полу. Не могу больше, изверг ты хренов! — Сам виноват, никто не просил вас вламываться в самый интересный момент. — Имей совесть. Между прочим, я первый познакомился с Мэй. Мог хотя бы извиниться, что увёл её у меня из-под носа. — Ещё чего. Это мой дом, значит, я имею право первой ночи. — Мудак ты, Джи. 02:50 — Я отключаюсь, Джи. Накрой меня чем-нибудь, когда вырублюсь, иначе я простыну. — Эй, Фрэнки, приём! Играем до конца… Алло! Темнота… Утро следующего дня стало для меня неожиданностью. В смысле, я был уверен, что должен был сдохнуть после вчерашнего, поэтому необходимость чувствовать, дышать и даже открывать глаза были для меня мучением. Всё болело. Во рту царил мерзкий привкус, который захотелось вычистить оттуда с помощью целого тюбика зубной пасты. Голова раскалывалась, будто кто-то аккуратно долбил по долоту, приставленному к центру моего черепа. Я недоумевал — почему, испытывая всю эту жесть, я остаюсь живым? Так нечестно. Приоткрыв глаза, я увидел, возможно, самое чудесное, что только мог, в это ненавистное утро. Это было лицо Джерарда, спящего рядом глубоким сном ребёнка. Он лежал, повернувшись ко мне, и казался просто ангелом во плоти. Почему меня так воодушевило это зрелище? Просто надо представить себе человека, который постоянно экспериментирует с собственной мимикой. Будто его лицо — это кукла, которую умелый мастер дёргает за ниточки, заставляя выделывать невероятные па и реверансы. Так и Джерард. Почти никогда его лицо не было в покое. Оно постоянно выражало тысячи эмоций: было то перекошено, то нахмурено, то изгибало бровь или морщило нос, то ухмылялось. Помню лишь несколько моментов, когда оно было хотя бы относительно расслабленным. А сейчас, в глубоком сне, его лицо выглядело совершенно спокойным, даже наивным, почти детским. Оно было красивым: бледный лоб в обрамлении тёмных волос, чуть розоватый румянец на щеках, длинные изогнутые ресницы, больше подошедшие бы девушке, и пересохшие за ночь, чётко очерченные губы. Он дышал глубоко и ровно, из чуть приоткрытого рта на подушку стекала ниточка слюны. Я обычно не увлекался разглядыванием спящих парней, но сейчас просто не мог оторваться. Конечно, я никогда не расскажу ему о понятом мной в это утро: всё то показное, во что он себя одевает, просыпаясь тут в одиночестве, больше не будет иметь для меня решающего значения, ведь теперь я точно знал, какой он на самом деле. Мягкий. Трогательный. Ранимый. И, думаю, очень добрый. Не может быть у злого человека такого лица. Я лежал и смотрел, стараясь запомнить этот момент, запомнить каждую его особенность, будь то родинка или дефект кожи, запах, вкус дыхания, чтобы в следующий раз, когда он снова начнёт сводить меня с ума своим поведением, я мог бы закрыть глаза и вспомнить — это не настоящий он. На самом деле Джерард вот такой, каким я его вижу сейчас. Не знаю, сколько я лежал так и пялился на него. Помню только, что в какой-то момент он перевернулся на спину, и его острый кадык торчал так вызывающе, что хотелось его укусить. Эти мысли были очень странными и дикими, и я не мог понять, откуда они взялись. Решив, что хватит уже смотреть — пора вставать, я начал ворочаться, оглядываясь в поисках, куда Джерард сложил мои вещи. Заметив кипу нашей одежды, сваленной прямо в кучу на стул (вот же гадёныш, мог бы и на спинку повесить!), я понял, что мне предстоит совершить невозможное — перелезть через Джерарда, не разбудив его, потому что я лежал между ним и окном. Осторожно перекатившись на бок, я перекинул через него ногу, а затем и руку, оказавшись в очень неловкой позе прямо над его лицом. Меня это немного смутило, я даже почувствовал, как кровь приливает к щекам и быстрее стучит сердце. — Что это ты делаешь, Фрэнки? — тихо сказал Джерард, не открывая глаз. — Не зная тебя, можно было бы предположить, что ты меня соблазняешь. Ещё чего! Почему он вообще проснулся? На секунду я выпал из реальности, мне стало жутко неловко. Попытавшись собрать волю в кулак и завершая, наконец, манёвр над Джерардом, я сказал как можно безразличнее: — Иди ты. Просто не хотел тебя будить. Доброе утро, между прочим. Головушка не болит? — Я не мешал вчера пиво с водкой, в отличие от некоторых. Так что я в полном порядке. И моё утро действительно доброе. — Ты знаешь, что ты дьявол? — спросил я, вздыхая. Поднявшись с кровати и подобрав джинсы, я прыгал на одной ноге и пытался всунуть ступню в штанину, не растеряв при этом голову, от которой, судя по ощущениям, отваливались кусочки после каждого прыжка. — Слышу иногда такое про себя. Но никогда не соглашаюсь. Я сама доброта и свет, Фрэнки, — сказал он, вставая с кровати и вышагивая по комнате в одних трусах и футболке, потом достал из ящика стола маленькую бутылочку воды и блистер с таблетками. — Ты должен сам убедиться в этом, — сказал он, улыбнувшись. — Лучшее средство от похмелья. Через десять минут будешь как новенький и станешь моим вечным должником. Так что подумай хорошенько перед тем, как соглашаться пить это. Я торопливо выдернул из его рук лекарство и воду. Плевать было на его подъёбы. Чтобы думать, надо иметь то, чем думать, а моя голова, кажется, уже отбыла в лучшие миры. Закинув таблетку в рот и запив её почти половиной воды из бутылки, стоя посреди комнаты Джерарда в натянутых только до колена джинсах, я постигал нирвану, потому что живительная влага в похмельное утро — уже полдела. Мне стало намного лучше, когда я обернулся на Джерарда, перехватывая его оценивающий взгляд. — Спасибо. Ты и правда добро и свет, я ошибался на твой счёт, — искренне сказал я ему, улыбаясь. — Надеюсь, что таблетка быстро подействует, ты не представляешь, как раскалывается голова. — Почему же, прекрасно представляю, — Джерард вытащил из кучи перемешанной одежды свои чёрные джинсы и тоже начал одеваться. — Поэтому и храню их поближе к кровати. Мы оделись, я первый пошёл в ванную, а Джерард отправился будить Майки. Нам предстояло позавтракать и привести дом в порядок после вчерашней вакханалии. Умывшись, я отметил, что голова если не прошла совсем, то напоминала о себе лишь отдалённым эхом прежней боли. Просто волшебство какое-то! Потом в зеркале мой взгляд случайно выцепил алую трещину на нижней губе, и произошедшее на этом же месте вчера вихрем пронеслось в моей голове. Внутри всё перемешалось: Джерард в гневе, спящий Джерард, Джерард ехидный и он же — ранимый и трогательный; разные стороны моего друга сплетались так тесно, что голова снова пошла кругом. Это было каким-то наваждением и заставляло непонятные, незнакомые чувства подниматься с самого дна души. Я взлохматил волосы, призывая мысли к порядку, и вышел из ванной. — Выглядишь неплохо после вчерашнего, Фрэнки! — сонный, зевающий Майкл выполз из своей комнаты, подгоняемый пинками Джерарда. — Ты волшебник? — Не я. Твой брат. Он дал мне волшебную таблетку, и мне действительно очень быстро полегчало. Боюсь представить, что я выглядел, как ты, когда проснулся. Ты же как зомби! — А ты злой. Ты точно мой друг? — Майки снова зевнул на всю ширину рта и отправился умываться, я же спустился вниз. Там царил ад. Я не знал, хватит ли нам целого дня, чтобы убрать всё это свинство? Бутылки и банки, обёртки от чипсов, крошки, окурки от сигарет и косяков, смятые пачки от всего-чего-только-можно валялись почти в каждом углу. Пол в нескольких местах был чем-то залит, и я очень надеялся, что это «что-то» — просто пролитая выпивка. Рэй уже проснулся и выглядел, как огурчик. Кажется, он успел освободить пространство кухни от мусора и теперь наливал воду в огромный кофейник. — Доброе утро, Рэй! — Утра, Фрэнки. Наконец-то встал хоть кто-то, кто может приготовить еду. После вчерашней толпы не осталось ни крошки, а в готовке я не очень, — он посмотрел на меня с надеждой маленького ребёнка, которому точно не откажут в карамельке. — О чём разговор, чувак, сейчас всё будет! Ты знаешь, где у тут хранятся сковородки и прочее? Надо бы найти что-нибудь побольше. Рэй тут же радостно полез в нижние ящики, гремя посудой. А я, приободрившись, забрался к братьям в холодильник. Конечно, там было почти пусто, но я нашёл пару сморщенных помидоров, несколько яиц, молоко и сыр. В целом, это было неплохо для холодильника в доме двух подростков, которые живут практически без родителей. Учитывая вдобавок, что дом этот только вчера пережил набег толпы народу. Пока я замешивал в миске яйца с молоком и солью, Рэй достал откуда-то огромную чугунную сковороду. Это было именно то, что нужно, чтоб приготовить омлет для четверых голодных парней. Я сразу поставил её на огонь и налил немного растительного масла. Вручив Рэю миску и заставив его помешивать массу венчиком, я порезал помидоры, покидал их на нагретую сковороду и, когда они чуть поджарились, вылил туда же смесь из яиц и молока. Когда состав немного схватился, выложил сверху тонко нарезанный сыр. Крышки для такой огромной сковороды не было, и я просто накрыл её круглым подносом для хлеба, чтобы сыр быстрее расплавился. — Тосты умеешь делать, Рэй? — Не мучай его больше, Фрэнки. Видишь, его уже трясёт от одной мысли о тостах, — со смехом ответил за друга Джерард, спускаясь вместе с Майки со второго этажа. — Пахнет очень вкусно. Я жутко проголодался! — Майкл снова зевнул, но уже не слишком широко, да и выглядел он посвежее. Видимо, брат пожалел брата и тоже выделил ему волшебную таблетку. Джерард подошёл ко мне, отодвигая плечом чуть в сторону, и запустил хлеб в тостер. — Майки, кофе на тебе. — А я так хотел посидеть, посмотреть на вас, парни, вы так круто смотритесь там, у плиты. Я точно не помешаю? — он изогнул бровь, а мне показалось, что я уловил какую-то двусмысленность в его словах. — Хватит трепаться, брат, отрывай задницу от стула и вари кофе. Ты же знаешь, я не отстану. — Это точно, — вздохнул Майки, вставая и подползая к плите, — даже дерьмо можно отковырять, но если уж пристал Джерард — туши свет. — Сказано это было так тихо, что услышал его бубнёж только я, и сразу захохотал, оценив шутку. И, конечно, тут же получил рулоном бумажных полотенец по голове. — Весельчак, у тебя там не пригорит? — поинтересовался Джерард. — Чёрт! Видимо, я всё же отвлёкся, и помидоры в моём фирменном омлете слегка подгорели. Но, надеюсь, это лишь добавит ему особенного вкуса. Через пять минут мы уже сидели и молча поедали завтрак, запивая его крепким чёрным кофе от Майки. Нам предстояла грандиозная уборка, и она требовала очень много сил от нас, четырёх похмельных подростков. Так что, позавтракав, мы сходу принялись за дела. Я собирал валяющийся повсюду мусор в огромные мешки и выносил на улицу к баку рядом с домом, Джерард помогал мне, выметая из углов самый мелкий мусор. Майки и Рэй ползали по полу с ведром и отмывали его от странных пятен. Чтобы уборка шла бодрее, Майкл включил своих любимых «The Smashing Pumpkins», и мы ощутимо повеселели. Джерард с братом даже пытались дурачиться, танцуя по очереди со шваброй. Но, когда Майки навернулся на мокром полу и чуть не разбил упавший сверху торшер, который Рэй успел подхватить у самого пола, они всё-таки решили продолжать наведение порядка без глупостей. Через три часа непрерывной и монотонной работы мы, наконец, закончили. Дом выглядел вполне прилично, мусора не было, и из углов не несло пивом. Посчитав результат удовлетворительным, мы с Рэем попрощались с братьями и двинули домой. Нам было не совсем по пути, но Рэй почему-то шёл вместе со мной и угрюмо молчал. Он вообще был не очень разговорчив сегодня, но сейчас, казалось, просто не мог решиться начать первым. — Как ты, Рэй? Что-то случилось? — не выдержал я. — А? Ага… Вроде того. — Поделишься? Рэй, кажется, слегка смутился, но всё же спросил меня: — Я плохо помню, что творил вчера… Может, ты в курсе? Майки так неожиданно исчез в середине вечеринки, и я не смог его потом найти. А сегодня утром он не разговаривал со мной, хотя мы даже убирались бок о бок. Кажется, он злится, но я не могу понять, из-за чего. — Он повёл меня напиваться, когда ты начал играть последнюю песню. Буквально, за руку утащил, и мы с ним нализались просто в хлам. Мне тоже показалось, что он был чем-то расстроен. У него такое лицо было, когда та девица у тебя на коленях тёрлась — я подумал, он сейчас тебе с ноги пропишет. Только с чего вдруг? А вообще, знаешь, Рэй, тебе лучше его самого спросить. Я даже представить не могу, что творится у братьев в голове. Рэй улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его губ. — Он не хочет со мной разговаривать. — Наверное, сегодня это было не в тему. Мы все с похмелья, уборка, лишние уши. Я бы тоже не захотел говорить в такой ситуации. Попробуй завтра, один на один. Может, выяснишь что-нибудь. Мы уже стояли около моего крыльца, и я утешающе похлопал Рэя по плечу. Кажется, мыслями он витал где-то далеко отсюда. — Пока, чувак. До встречи. — А? Да, до встречи, Фрэнки. Спасибо. Я вошёл в дом и первым делом поднялся наверх — продемонстрировать, что я жив и здоров, вопреки всему. Мама отдыхала в своей комнате, сидя перед телевизором, и смотрела какое-то ток-шоу. Она, конечно, обрадовалась моему появлению, несмотря на то, что я не смог удовлетворить её любопытства на тему: «Как всё прошло?», пообещав сделать это завтра. Спустившись к себе, я рухнул на кровать. Силы покинули меня быстро и полностью — или это просто закончилось действие волшебной таблетки Джерарда? Я хотел спать. Один. В своей кровати. И намеревался проспать в ней до завтрашнего утра.