Revertere

Soundtrack — The Fray «She Is»

— Оливия… — голос Патрика прозвучал глухо. Они были в гостиной их общей квартиры, куда решили переехать из дома Бруксов всего несколько дней назад. Патрик сидел в кресле, читая книгу, а Оливия полулежала на диване, закрыв глаза, и слушала доносившуюся из приемника на журнальном столе музыку. Час назад ушли последние посетители — коллеги по работе, друзья, университетские и школьные товарищи. Каждый из них, казалось, хотел стать именно тем самым исцеляющим героем, при виде которого память девушки вернется. Однако этого не случилось, вопреки всем ожиданиям, а встреча превратилась из радостного воссоединения в неприятное и томительное ожидание конца этой череды незнакомых лиц. Оливия не сразу услышала, что Патрик зовет ее, а затем выпрямилась, внимательно глядя на него. — Я хотел спросить, — Патрик отложил книгу и поднялся из своего кресла, пересев на кровать рядом с невестой. Она тут же невольно вздрогнула, что попыталась скрыть за попыткой выключить радио. Вышло весьма неправдоподобно. — Конечно, — стараясь сгладить предыдущее впечатление, преувеличенно жизнерадостно отозвалась Оливия. Однако мрачное выражение лица Патрика разом смело и малейший намек на улыбку. — Я совсем тебе противен, да? — вдруг спросил парень, глядя Оливии прямо в глаза. Она тут же отрицательно замотала головой. Патрик был хорошим. Даже слишком хорошим, и это было почти физически больно. Он был добрым, заботливым и понимающим — так бесконечно понимающим! Он давал ей время, давал пространство, никогда не пытался давить. Не задавал таких же глупых и бесполезных вопросов, как остальные. Не смотрел на нее таким взглядом, будто она была чем-то смертельно больна и могла умереть в любую минуту. Он ни на чем не настаивал и ничего не требовал. Он всегда был рядом. В его объятиях было легко и уютно. Но… Он не был Эндрю. — Спасибо, что пытаешься утешить, — Патрик горько улыбнулся, вырывая Оливию из неприятных мыслей. — Не стоит врать только чтобы… — Патрик, ты… Ты не можешь быть противным! — воскликнула Оливия, понимая, что не может этого не сказать. — Ты же замечательный! — Но недостаточно замечательный, чтобы ты снова меня полюбила, — полувопросительно констатировал он, и Оливия закусила губу, сдерживая выступившие на глазах слезы. — Я это заметил. — Патрик, я не… — Я не хочу, чтобы ты видела во мне какого-то монстра, который делает всё, чтобы заставить тебя стать моей женой, — он мягко рассмеялся. — Я люблю тебя. И я хотел спросить… — он взял ладони Оливии в свои руки и доверительно посмотрел ей в глаза. — Давай отменим свадьбу. Я согласен лучше быть твоим добрым и верным другом, чем ненавистным мужем-тираном. Если это то, чего ты хочешь. Оливия не ответила, лишь глухо всхлипнула и обхватила Патрика за плечи, крепко прижимаясь к нему, пряча лицо у него на груди. — Я так понимаю, это да? Оливия не ответила, лишь всхлипнула еще громче. — Значит, да.

***

После изнурительного первого рабочего дня на новом месте Эндрю вошел в небольшую квартирку, снятую почти сразу же по приезду, и оглядел голые стены. Мебели в комнатах было относительно мало, очевидно, прежние хозяева не особо обременяли себя бытом. Из Окленда Эндрю не привез с собой ничего: ни единой детали, которая напоминала бы ему о доме. Он так и не смог встретиться перед отъездом с Амалией, она снова будто бы сквозь землю провалилась: на звонки не отвечала, дома не появлялась, никто из общих знакомых ничего от нее не слышал уже несколько месяцев. Риверс волновался, как бы только с ней не случилось чего-то плохого, но всякий раз убеждал себя тем, что Амалия — взрослый, самостоятельный и умный человек. С ней не могло случиться ничего ужасного. И каждый раз, стоило Эндрю подумать о бывшей невесте, вспоминалась Оливия. И пусть теперь воспоминания о девушке были не такими болезненными. Эндрю смирился с тем, что им не суждено было стать друг другу ближе, чем они стали: кем-то вроде недо-друзей, связанными ужасным преступлением. Однако предчувствие упрямо продолжало твердить, что так не должно быть. Несколько раз Эндрю просыпался в холодном поту от странных снов, наполненных непонятным смыслом. Как будто бы они с Оливией некогда уже были вместе. Он не помнил никаких четких визуальных образов — ни лиц, ни силуэтов, лишь необъяснимую уверенность: им было суждено встретиться. Суждено было… влюбиться? И каждый раз, будто повинуясь негласному правилу, на этих мыслях Риверс лишь усмехался. Оливия уже наверняка вышла замуж за того парня — как же его там звали? — Патрика; они счастливы вместе, и он больше не в силах ничего сделать. Только забыть и двигаться дальше. Без нее. Без воспоминаний. С чистого листа. На кухонном столе стояла оставленная с утра бутылка вина, перевязанная красной лентой — подарок от Джейд на новоселье. Подойдя к полкам, Эндрю нашел в шкафчике бокалы, вытащил один и, повозившись немного с пробкой, щедро плеснул в него янтарно-желтую жидкость. Пару секунд он посидел на высоком стуле, вертя бокал в руке, а затем сделал несколько медленных глотков. Работа в отделе оказалась гораздо легче той, что он выполнял прежде в Окленде. Ему не нужно было больше зарываться бумажной работой, перемежевывая ее с выездами на места преступлений. Никаких серьезных опасностей. Лишь несколько десятков молодых парней и девушек, только-только закончивших полицейскую Академию, которых стоило посвятить во все тонкости службы. Никогда раньше Эндрю и предположить не мог, что из него выйдет хороший учитель, но реальность превысила все его прежние невеселые ожидания. Сделав еще один глоток, Риверс в подробностях вспомнил, каким восторгом светились глаза его новых подопечных, когда он принялся рассказывать им истории из своей офицерской практики. Многие из них, конечно, еще не до конца понимали важность и значимость выбранной ими профессии, но кое-кто, несомненно, имел более четкие понятия о гражданском долге и чести. Эндрю как раз собирался налить себе второй бокал, когда в дверь настойчиво постучали. Он удивленно вскинул брови, недоумевая, кто мог навестить его, и неохотно поплелся в коридор. Пару секунд Риверс постоял возле входной двери, раздумывая, стоит ли вообще ее открывать, но после того, как настойчивый стук повторился, тяжело вздохнул и сомкнул пальцы на ручке.

***

Оливия медленно шла по улице, стараясь не думать ни о несостоявшейся свадьбе, ни о Патрике, ни о родителях с сестрой. Все они продолжали вести себя с ней, будто она была сделана из фарфора и в любой момент могла разбиться. Эта их забота, конечно, была трогательной, однако наступали моменты глухого отчаяния, когда больше всего на свете девушке хотелось рвать на голове волосы. В такие дни она старалась уходить как можно дальше от дома и просто бродить по улицам, наобум выбирая маршрут и направление. Эта суббота не стала исключением. Оливия бесцельно бродила по городу уже почти час, пытаясь хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей. Она совершенно не следила за своим местоположением, и с толикой удивлением обнаружила, что забрела в абсолютно незнакомый ей район. Она не могла с уверенностью сказать, чем именно ее привлек один из домов на широкой улице. Дом, как дом, ничего особенного. Красная, почти бордовая, продольная облицовка стен; белые рамы скрытых непроницаемыми шторами окон; аккуратно подстриженный газон и несколько цветочных кустов ярко-алого и желтого цветов. Небольшое крыльцо, к которому вели серые ступеньки; машина оттенка металлик, припаркованная на дороге почти рядом с самим домом. Однако же всё в открывшемся взору Оливии пейзаже казалось знакомым, отчего-то — и это показалось ей пугающим — она совершенно точно знала, как этот дом выглядит изнутри. На пару секунд прикрыв глаза, девушка и в самом деле смогла представить большую гостиную с камином, и кухню, и спальни, и даже подвал с чердаком. Могло ли быть так, что здесь жил кто-то, кого она знала? Оливия не знала, что двигало ею, когда она, подчинившись секундному порыву, резво взбежала по ступенькам и, не давая себе времени передумать, постучалась. Отчего-то в разыгравшейся фантазии мелькнула шальная мысль: если сейчас она увидит тех людей, что жили в этом доме, то сразу же всё вспомнит. Она тут же улыбнулась собственным мыслям. Конечно, это была всего лишь ее собственная выдумка, но эта идея окутала сердце девушки теплом, и поселила в душе странное, но приятно волнительное предчувствие. С той стороны двери послышалась возня, громкий женский крик, топот ног, а затем дверь распахнулась. Оливия уставилась на появившуюся на пороге молодую рыжеволосую девушку, и почему-то почувствовала разочарование. Ничего не произошло. Хозяйка дома приоткрыла дверь совсем чуть-чуть, загородив проем, так, что Оливия практически не видела внутреннего убранства помещения. — Простите, — прочистив горло, произнесла Оливия, стараясь улыбнуться. — Я, наверное, ошиблась домом. Девушка ослепительно улыбнулась, совершенно не злясь за то, что ее потревожили напрасно. — Вы кого-то искали? — спросила она, откинув упавшую на лоб прядь волос. Оливия и сама не знала ответа на этот вопрос: что еще она могла сказать? — Простите, — мысленно ругая собственное нетерпение, глупость и наивность, снова повторила она, и отступила на шаг назад. — Простите. Девушка пожала плечами, а затем дружелюбно уточнила: — Вы уверены? Оливия только кивнула, отходя еще дальше. Затем в третий раз извинилась. — Да ничего, — рыжеволоска снова заправила непослушный локон за ухо. — С кем не бывает. Оливия еще раз кивнула, быстро разворачиваясь к незнакомке спиной, а затем быстро зашагала прочь от дома. Рыжеволоска же проводила ее настороженным взглядом. — Пейдж, кто приходил? — вдруг спросила у нее выглянувшая из-за плеча старшая сестра. Пейдж недоуменно пожала плечами. — Понятия не имею, — ответила она, еще раз окинула ставшую уже пустой улицу, а затем закрыла дверь.

***

— Надеюсь, вы не против? — вместо приветствия произнесла стоявшая по ту сторону двери Джейд. Эндрю пожал плечами, нерешительно отступая на шаг назад и жестом приглашая гостью войти. — У вас ко мне какое-то дело? — вежливо поинтересовался Эндрю, когда они прошли в гостиную. Мисс Риган отрицательно помотала головой, нерешительно потоптавшись на месте. Эндрю неуверенно кивнул. Пригласив Джейд присесть, Риверс зашел на кухню, забрал бутылку вина, прихватив два чистых бокала из шкафчика, и вернулся обратно в гостиную. Джейд продолжала сидеть на небольшом диванчике, сложив ладони на коленях и уставившись в пол. Наполнив бокалы, Эндрю предложил один из них гостье. — Что-то не так на работе? — еще раз попробовал выяснить причину столь неожиданного вторжения девушки детектив, однако та снова покачала головой. Эндрю растерянно сморгнул, отставил нетронутый бокал на журнальный столик и посмотрел прямо на Джейд. Она неуверенно улыбнулась, а затем вдруг спросила: — Не хотите куда-нибудь сходить? Эндрю недоуменно вскинул брови: — Например? Джейд пожала плечами. — Кино. Может быть, парк? Сегодня на редкость удивительная погода. Прогулка была бы просто замечательной. Я могла бы показать вам одно местечко, там просто потрясающе в это время года, — затараторила она, однако вынуждена была остановиться, когда Риверс предупреждающе поднял руку. — Вы что, пытаетесь пригласить меня на свидание? — выпалил он, не думая о том, насколько грубым и невежливым может прозвучать этот в какой-то степени негодующий тон. Однако Джейд нервно улыбнулась. — Так заметно, да? — она слабо рассмеялась. — Я надеялась, что это не будет выглядеть так напористо. — Джейд, я вовсе не имел в виду… — Эндрю показалось, что его резкость могла задеть чувства девушки, чего он, конечно же, совершенно не хотел. Однако Джейд остановила его коротким взмахом ладони. — Да бросьте, всё в порядке, — она сделала глоток вина и улыбнулась уже более уверенно. — Я понимаю слово «нет». Риверс почувствовал укол совести. Джейд была хорошим человеком. У них были общие интересы, с ней было приятно общаться. Она была хороша собой, неглупа и довольно тактична. «Но она не была Оливией», — будто наяву услышал Эндрю противный внутренний голос, и устало вздохнул. Всё стало слишком сложно. Очевидно, Джейд приняла прозвучавший вздох на свой счет, потому что ее губы дрогнули, а взгляд тут же помрачнел. — Я просто подумала, может быть, мое общество вас хоть немного развлечет, — призналась она, а затем быстро поднялась на ноги. — Простите, что потревожила. — Джейд, вы не… — тоже вскочил со своего места Риверс. — Я не.. Мы.. Это… Вот черт! — не сдержался он, когда понял, что не в силах подобрать слов. — Вы мне нравитесь. Правда, — заметив, как недоверчиво поглядела на него приятельница, заверил ее детектив. — Но сейчас не лучшее время. — Из-за той девушки, да? — вдруг спросила Джейд, и Эндрю кивнул прежде, чем сумел это осознать. — Что ж… С момента ее замужества прошло достаточно много времени, вы могли бы уже постараться выбросить всё из головы. Эндрю знал, что инспектор Риган продолжила поддерживать связь с семьей бывшей жертвы, но всегда старался обходить эту тему. Соблазн был силен, однако ему всё же удавалось его перебороть. До сегодняшнего дня. — То есть? — пересохшими от волнениями губами проговорил Эндрю. Джейд странновато махнула рукой, а затем глубоко вдохнула, будто решаясь на что-то. — Две недели назад. Миссис Брукс приглашала меня на торжество, однако я посчитала, что это будет лишним, — проговорила она, а затем вдруг потупила взор. — Простите. Я лезу не в свое дело. Я всегда была такая. Ваша личная жизнь — совершенно точно не мое дело, извините, Эндрю. Мне лучше уйти. Она снова развернулась и сделала пару шагов к выходу, прежде чем усталый и отрешенный голос Эндрю ее остановил. — Вы что-то говорили насчет прогулки? Губы Джейд растянулись в довольную улыбку, которую она, однако, скрыла, прежде чем повернуться к Риверсу и согласно кивнуть. — Вы не пожалеете, — заверила она его, совершенно не чувствуя угрызений совести. — Обещаю.