Revertere

Soundtrack — Trading Yesterday «My Last Goodbye»

Она точно не могла сказать, когда именно всё пошло не так. Наверное, еще в самом начале. … Он стоял в паре метров от нее, освещенный ореолом лучей заходящего солнца, играющим во взъерошенной каштановой шевелюре. Вся его статная фигура излучала уверенность и силу, а каре-зеленые глаза светились неподдельной добротой и честностью. — Чего застыла? — подружка недовольно пихнула ее локтем в бок, но она даже этого не заметила. Всё ее внимание сейчас было сосредоточено только на одном — тонких, правильных чертах его лица. Совершенно внезапно и невероятно он вдруг поднял голову, и их взгляды на пару секунд встретились. Ее сердце сделало кульбит, ухая куда-то глубоко-глубоко, а в горле мгновенно пересохло. Его губы невольно растянулись в добродушной, приветливой улыбке, и она, теперь уже окончательно, поняла: это — любовь. … Их познакомил ее двоюродной брат, в семье которого она жила после смерти родителей в автокатастрофе семь лет назад. Познакомил — вот так вот просто и непринужденно. Она и поверить не могла, что это происходит на самом деле, когда, однажды вернувшись домой, после почти месяца мечтаний о загадочном незнакомце, застала его на своей кухне. Они с кузеном Гарри сидели за столом, пили чай с сахарным печеньем, а когда она вошла, тут же одновременно обернулись. — О, привет, — Гарри радостно улыбнулся при виде кузины, но она совершенно не услышала его слов. — Познакомься с моим хорошим другом. — Я Эндрю. Эндрю Риверс, — он поднялся на ноги и вежливо протянул руку для приветственного пожатия. Покрасневшая от смущения, она сделала было шаг вперед по направлению к нему, но, споткнувшись, непременно растянулась бы на полу, если бы только Эндрю не оказался достаточно быстрым. Уже спустя мгновение она оказалась у него в объятьях. — Всё в порядке? Крепкие руки легко удержали ее от падения, а внимательные глаза заглянули в лицо. Краснея еще раз, она кивнула. Извинившись, отпрянула, снова поскользнувшись, и на этот раз для удержания равновесия ухватилась за стоявшую в углу тумбу. — Амалия, — прыснув, представил сестру Гарри. — Она у нас немного неуклюжая. — Совсем немного, — подернул кончиками губ Эндрю. — Приятно познакомиться. — Я, пожалуй, пойду, — больше всего на свете ей хотелось сейчас провалиться сквозь землю от стыда. Она уже даже развернулась было, чтобы стрелой рвануть прочь из кухни, как теплые пальцы коснулись ее ладони. От этого прикосновения девушку словно ударило током, и она мгновенно замерла на месте. — Постой, — Эндрю тепло улыбнулся. — Давай-ка я провожу тебя до комнаты. Ну, мало ли что случится. Гарри лишь издевательски присвистнул, но Амалии больше не было дела до кузена. Потому что самый красивый на свете парень с самыми красивыми на свете глазами вызвался ее проводить. И пусть пока только до соседней комнаты. … Они общались уже почти полгода, однако за всё это долгое время Эндрю относился к ней лишь как к другу, не давая ни единого намека на что-то большее. Она изнывала от тоски, без единого сомнения отвергая любые предложения от остальных парней. Амалия день и ночь мечтала только об одном — о нем. И вот тогда, отчаявшись, решилась на сделку с самим Дьяволом. Он появился в ее жизни из ниоткуда — высокий, коренастый мужчина средних лет, знающий о ней, пожалуй, даже больше, чем она. Он подошел на улице, назвался Демианом и предложил свою помощь в осуществлении заветной мечты. Поначалу Амалия сочла его за сумасшедшего, но спустя пару минут разговора поняла: если он всего лишь человек, то попросту обязан быть хотя бы ясновидящим. Нет, тогда она, конечно, лишь рассмеялась в ответ на его предложение и сказала, что заветных желаний у нее нет, но после короткого намека, ухватилась за эту идею, как за спасительную соломинку. Ее рассудок и сознание были частично помутнены навязчивой идеей любви к Эндрю; она совершенно не осознавала, что делает. Демиан пообещал подарить ей любовь возлюбленного, взамен потребовав лишь одно. Амалия тогда толком не слышала, что именно обещает отдать в ответ, так сильно она была очарована идеей получить ответ на свои чувства. Сказав пару слов на латыни, загадочный незнакомец исчез, будто его никогда и не существовало. А на следующий день Эндрю пригласил ее на свидание. Амалия благодарила Господа за такой подарок, не подозревая, что ей бы стоило сказать спасибо вовсе не Всевышнему. … — А вот угадай, что у меня есть? Амалия пожала плечами, недоуменно глядя на Эндрю. Тогда он протянул зажатую в кулак руку, и уже спустя пару секунд мучительного ожидания, показавшегося ей целой вечностью, на его ладони лежал небольшой холодно-голубого цвета камень с выгравированной на нем надписью в одно-единственное слово. — Навсегда? — Амалия счастливо улыбнулась, глядя парню в глаза. Она хорошо помнила этот самый камешек; помнила, как в их первое совместно проведенное лето Эндрю нашел его на пляже и сказал, что этот небольшой халцедон точь-в-точь похож на цвет платья Амалии, которое было на ней в день их первой встречи. Она и не думала, что он может это помнить целых пять лет спустя. Для нее самой их первая встреча и знакомство (как и долгих полгода абсолютно бесплодных попыток подобрать ключик к сердцу любимого) казались неважными и ненужными. Даже встреча с незнакомцем почти стерлась из памяти Амалии. Остался только он один. Только ее Эндрю. — А ты как думала? — он улыбнулся в ответ, приобнимая девушку за плечи. — Так просто ты от меня не отделаешься, ты же знаешь… Дальнейшие его слова растворились в поцелуе. — Я люблю тебя, — с трудом оторвавшись от таких сладких и родных губ девушки, тихо прошептал Эндрю. Амалия еще шире улыбнулась, прижимаясь своим лбом ко лбу парня. — А я тебя — больше. … Идиллия разрушилась в тот самый роковой день. С самого утра всё шло как-то наперекосяк. Проснувшись утром в холодной, пустой постели Амалия чувствовала себя разрушенной и опустошенной. Она поглядела на невероятной красоты кольцо, обвившее безымянный палец — символ их с Эндрю помолвки — и неохотно поплелась в ванную. А затем, бросив беглый взгляд на себя в зеркало, едва сдержала крик ужаса. Пришло время платить по счетам. … Она стояла над трупом абсолютно незнакомого мужчины, перепачканная его кровью, сжимая в побледневших пальцах атаме. Она совершенно не помнила, как это произошло, не помнила, когда всё вышло из-под контроля. Последние пару недель с ней творилось что-то необъяснимое, что-то, чего она боялась и не понимала. Но хуже всего были даже не эти бесконтрольные провалы в памяти, после которых она находила себя в чужой крови рядом с изуродованными телами совершенно незнакомых ей людей. — Амалия… — выдохнул у нее за спиной такой знакомый голос. Это больно резануло слух, и она испуганно обернулась. Эндрю стоял в пяти футах от нее, немигающим взором уставившись на открывшуюся ему картину. Она хотела бы спросить, как он здесь оказался, что именно видел; хотела спросить хоть что-то, но от потрясения напрочь потеряла дар речи. Во взгляде Эндрю читалось презрение, брезгливость и… страх? Тогда Амалия скосила взгляд в большую лужу, оставшуюся после утреннего ливня, и, увидев свое отражение, закричала. А затем, будто бы подчиняясь инстинкту, легко пронзила свое плечо ножом, отбрасывая его в сторону. Эндрю смог лишь шумно выдохнуть, когда она, встрепенувшись, подбежала к нему. — Ты все забудешь, — раз за разом шептала она, прижавшись к широкой груди парня, хватаясь за рукава его свитера, словно за спасительную соломинку. — Забудешь. Забудешь… Она не знала, откуда в ней взялась эта ледяная уверенность, но вот уже спустя пару минут взгляд Эндрю просветлел. Он поглядел на прижавшуюся к нему невесту, затем оглядел себя и неуверенно произнес: — Что случилось? Ты ранена? Почему на нас кровь? Амалия смогла лишь коротко выдохнуть, кивком головы указывая на брошенное тело, а затем осторожно коснулась собственной раны, из которой медленно сочилась темно-бордовая, почти черная кровь. Эндрю нервно кивнул, схватившись за телефон. … Он стал ее избегать. Поначалу это не сильно бросалось в глаза: задерживался на работе допоздна, уходил еще до ее пробуждения, брал дополнительные дежурства. С того самого вечера прошло почти две недели. Прибывшим на место происшествия врачам она рассказала, что какой-то неизвестный на их глазах убил мужчину, затем ранил и ее, а затем скрылся с места преступления. К удивлению, Эндрю полностью подтвердил слова невесты. Отвез ее домой и долго, почти до полуночи, сидел вместе с ней на диване в гостиной их небольшой квартиры, ласково обнимая и поглаживая по спине. Это был последний раз, когда он находился так близко. Амалия не понимала, что послужило тому причиной. Не понимала, как она могла превращаться в ужасного монстра-убийцу. Не понимала, как смогла забрать воспоминания Эндрю о случившемся. Не понимала почти ничего. Она боялась поведать о своих страхах и подозрениях кому бы то ни было. Вместо этого, Амалия лишь продолжала плыть по течению, ничего не предпринимая и искренне надеясь, что со временем всё наладится, войдет в привычную колею и канет в лету. Но ее надеждам больше не суждено было сбыться. … — Нам нужно расстаться. Вот так запросто, легко и непринужденно. Он произнес эти слова с каменной решимостью, стоя в паре шагов, глядя глаза в глаза. А она вдруг кивнула. Не закричала, не разрыдалась, не попыталась разубедить. Всего лишь коротко кивнула. — Я уже собрал вещи. Прости. Он говорил еще много неуместных и совершенно ненужных слов о том, как им было хорошо вместе. О том, как сильно ему жаль. А она молча кивала, будто заведенный китайский болванчик, и лишь когда за ним со щелчком захлопнулась дверь, беззвучно заплакала. Слезы струились по щекам, и она была не в силах их остановить. В тот самый момент он и вернулся. Демиан. Демон. ... Да. Всё началось с него. В чугунном котелке на плите побулькивало оставшееся без присмотра зелье, грозясь вылиться за края посудины. За столом, уронив лицо на руки, мирно спала Оливия. Часы пробили девять, и тогда лишь Амалия заставила себя встать на ноги и подойти к противнице. Одним легким движением она тонким ножом срезала прядь каштановых волос соперницы и вбросила последний ингредиент в кипящее варево. Путь назад был отрезан, но теперь это ее нисколько не пугало. Амалия еще раз изучила записанный на клочке бумаги рецепт, чтобы окончательно убедиться, что к приходу Хозяина всё будет готово. Затем бросила полный ненависти взгляд на спящую. — Я делаю это не из-за тебя, — ядовито прошептала она, стараясь взять себя в руки и унять бешено колотящееся сердце. — Не из-за тебя, ясно?! Конечно, ответа она не ждала, но повисшая тишина больно ударила по ушам. Принявшись напевать себе под нос незамысловатую мелодию, она отключила плиту и, прошептав заклинание, перелила часть ставшей абсолютно прозрачной жидкости в изящный фиал. После секундного колебания спрятав флакон в карман, покинула ставшую совершенно ненавистной кухню. На ходу отправила короткое сообщение, содержавшее лишь несколько слов, надеясь, что до адресата оно дойдет вовремя. Войдя в уютно обставленную гостиную, опустилась в глубокое кресло и приступила к самой сложной части плана. К ожиданию.

***

Эндрю устало опустился на пол у дверей квартиры Амалии, которую, как оказалось, она продала больше двух лет назад. Он чувствовал себя совершенно разбитым. Слова Ника, разговор с новыми жильцами, собственные воспоминания — всё это перемешалось в его голове в один сплошной водоворот красок, грозящийся в любой момент взорваться. Он никак не понимал, зачем она лгала ему о своей работе, зачем появилась вновь в его жизни, как оказалась у него дома, почему сам Макс так и не появился, почему… На этом едва ли не бесконечный список вопросов прерывался более логичным и своевременным: что делать? Ответ пришел неожиданно, когда из кармана послышался короткий звонок. Дрожащими руками Эндрю выудил телефон и, едва взглянув на экран, мгновенно подскочил на ноги. Вихрем спустившись по лестнице, не в силах дожидаться медленно ползущего лифта, он выбежал на улицу и остановил первое попавшееся такси. — Черч стрит, 367, — на одном дыхании выпалил Риверс, проскальзывая на переднее сиденье. И, искренне надеясь, что сейчас он не совершает еще одну фатальную ошибку, усилием воли заставил себя выбросить все дурные мысли из головы. Сейчас ему, как никогда прежде, была нужна удача.

***

Он бесшумно проник в комнату. Жертва спала, уютно устроившись за кухонным столом, лицом уткнувшись в столешницу. Густые каштановые волосы каскадом покрывали ее плечи и спину. От хрупкой фигурки так веяло покоем и умиротворенностью, что он лишь злобно сощурился. Вскинув руку, демон протянул ее в сторону ведьмы, стараясь войти в один ритм с ее мерным дыханием. Защитные покровы срывались один за одним: темная магия действовало безотказно, жертва не могла сопротивляться, сколько бы сильной она ни была. Оливия вздрогнула во сне, почувствовав неизбежное приближение опасности, как это бывало прежде. Он снова врывался в ее сон со скоростью горной лавины. Девушка могла поклясться, что почти видела его силуэт, слышала противный хриплый смех. По спине ее пробежал знакомый холодок. Демон уже почти проник в разум спящей, как вдруг резкий и сильный толчок в спину заставил его ошарашенно дернуться, в недоумении теряя связь с разумом жертвы. Не до конца понимая, что именно произошло, он сделал еще одну попытку, однако как только концентрация внимания достигла пиковой точки, снова почувствовал, как чьи-то руки больно обрушились ему, на этот раз, на затылок. А затем такая же дикая боль пронзила руки и ноги, заставляя обессиленно рухнуть на пол. Демон в недоумении завертел головой, пытаясь понять, что происходит, но глаза ему застелила туманная дымка. — Что?.. — прохрипел он, как вдруг из общего тумана смог различить карие глаза, глядевшие на него с ледяной решимостью. — Как ты?.. — начал было демон, но закончить фразу так и не смог. Женская ладонь разжала пальцы, и он явственно ощутил, как ему на грудь упал фиал с кристально-чистой жидкостью. Стекло едва слышно треснуло. — Нет! — прокричал демон, не в силах терпеть острое жжение и покалывание, разлившуюся по всему телу боль. — Как?.. — Гори в аду! — из водоворота красок выглянула всё та же пара карих глаз: ожесточенных, полных ненависти и ярости. Демон заунывно прорычал что-то нечленораздельное, а затем пустота поглотила его, оставляя лишь горстку черного пепла на паркете и противный горелый запах. Мгновенно проснувшаяся Оливия завертела головой: она еще не до конца осознавала, что именно происходило наяву, а что — во сне. И лишь только каменным изваянием застывшая посреди кухни Амалия брезгливо поморщилась. — Я сделала это не из-за тебя, — проговорила она, четко разделяя слова. Оливия собиралась что-то спросить, но не успела. Со стороны коридора послышался треск. Затем стукнула входная дверь, и на пороге показался Эндрю. Он метнул полный злости и недовольства взгляд на Амалию, а затем, повинуясь минутному порыву, подскочил к Оливии, заключая ее в тесное кольцо объятий. Увидев, как нежно он смотрит в глаза девушки, без слов спрашивая, всё ли с ней в порядке; увидев, как ласково его руки касаются ее лица, Амалия не смогла сдержать горестного вздоха. Слезы брызнули у нее из глаз, но она смогла вовремя себя остановить. Она всё сделала правильно.