Revertere

Soundtrack — Lara Fabian «Demain N'existe Pas».

Больше всего сейчас она боялась разрыдаться. Быстро, чувствуя предательскую дрожь в коленках, Амалия пересекла широкую прихожую и, стараясь не думать о том, что происходит сейчас за ее спиной, выскользнула из чужого дома. — Постой! — услышав такой родной голос, она не обернулась, лишь прибавила шагу. — Да стой же ты! — крепкие руки Эндрю уцепились ей за плечи, уверенно разворачивая к себе лицом. — Мне кажется, тебе лучше вернуться к своей… — она помедлила, подбирая правильное слово, но так и не закончила фразу. Резким движением стряхнула его ладони и отступила на пару шагов назад, скрестив руки на груди. — Уходи. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Амалия хрипло рассмеялась. Даже если бы и хотела, она не была уверена, что сможет поделиться хоть сотой долей того, что произошло. Да и как? Весь этот обман, вся искусно сотканная пелена лжи были слишком запутанными, чтобы о них рассказать. Она медленно покачала головой. — Какого черта ты творишь? — Я не обязана перед тобой отчитываться, — небрежно бросила Амалия. — Иди своей дорогой. — Ты лгала мне! — Да что ты? — она глумливо вздернула брови, в упор глядя на мужчину. Эндрю вздрогнул, понимая, что, и правда, сказал лишнего. — Я не сделала ничего такого, чего ты не сделал по отношению ко мне, — от этих слов веяло прямо-таки могильным холодом полной безнадежности. — Так что: пошел вон! Она повернулась было, сделав пару спешных шагов вниз по улице, но Эндрю вновь ее остановил. — Ты говорил, что будешь любить меня вечно. Ты говорил, что мы вместе навсегда! — уже не в силах сдерживать гнев, вскричала Амалия. — А потом просто… Просто ушел, послав к дьяволу все обещания и клятвы! Ты оставил меня одну, а теперь смеешь говорить, что я тебе лгала? Эндрю замер, не в силах выговорить ни слова. Никогда еще прежде Амалия не показывала, как больно ей дался их разрыв, и он смел надеяться, что она приняла расставание так же спокойно и хладнокровно, как он сам. Но теперь, когда все эти холодные, полные боли и душевных терзаний, слова вырвались на свободу, Риверс осознал, как сильно он ошибался. — Мали, я… — Только не смей оправдываться! — еще громче взвизгнула девушка. — Или ты решил, что причинил мне мало страданий? Хочешь добавить?! — Я не… — О, конечно, ты не хотел, — она ядовито ухмыльнулась. — Да ты у нас, выходит, святой, детектив Риверс! Нимб голову не жмет? — Амалия, послушай… — Я спасла ей жизнь, — вдруг абсолютно равнодушно и спокойно произнесла она. — Я могла бы уничтожить ее одним щелчком пальцев, я, правда, могла… — Я не понимаю, что ты… — Но ведь это не из-за нее, — словно обращаясь к самой себе, продолжила Амалия. Эндрю испуганно наблюдал за девушкой: ему казалось, что она окончательно сошла с ума. — Дело вовсе не в ней, а в нас: в тебе и во мне. Она лишь катализатор. — Мали… — снова попытался хоть как-то не то остановить, не то успокоить девушку Эндрю, но она не обращала на его бормотания никакого внимания. — Потому что будут другие. Рано или поздно, они будут появляться в твоей жизни, а я слишком устала, чтобы бороться с каждой новой твоей возлюбленной, — увидев, что Эндрю опять собирается что-то сказать, она прервала его резким взмахом руки. — Из-за тебя я лишилась самой себя. Я стала монстром. — Послушай… — Нет, не нужно! — она приложила ладони к губам мужчины, заставляя его замолчать. — Не говори ничего. Я отдала слишком многое, чтобы быть с тобой. И больше подобного не повторится. Наверное, это и было моим уроком. Она ласково провела подушечками пальцев по щеке Эндрю, взглядом скользя по его лицу, будто бы в тщетных попытках запомнить каждую его черту. — Прощай, Эндрю, — она печально улыбнулась, отстраненно замечая, что слезы, столь нежеланные слезы, градом катятся по щекам, капая с подбородка. — Только будь счастлив. И… — она на секунду задумалась, а затем все же смогла закончить: надрывно, почти сквозь силу. — Береги ее. Не смей повторять наших ошибок. То, что было у нас с тобой — фальшь, — Амалия криво ухмыльнулась, понимая, насколько точно ее слова описывают их ситуацию. — А она — настоящая. И я… — она вдруг рассмеялась, понимая, что буквально сыплет банальными, избитыми фразами из популярных любовных романов, которые всегда с презрением ненавидела. Тыльной стороной ладони утерла слезы. Снова вымученно улыбнулась. — Просто будь счастлив. — Амалия, я… — в который раз начал было Эндрю, зачарованно глядя в глаза девушки. И почему он раньше не замечал, сколько блеска и красоты в них таится? — Не стоит, — Амалия, будто цепляясь за спасительный круг, прижалась к мужчине, вдыхая нежный, едва уловимый аромат парфюма. — Прости меня. Очевидно, нашего завтра не существует. Есть только сегодня, в котором ты остаешься не со мной, а с ней, — губы девушки изогнулись, будто она собиралась заплакать; голос задрожал. — Я просто слишком поздно это поняла. А затем так же быстро отстранилась. — Прощай, — бросила Амалия напоследок, прежде чем броситься прочь: теперь она бежала, не разбирая дороги. Первым желанием Эндрю было направиться вслед за ней, но он смог перебороть этот импульс. Даже если бы ему и удалось ее догнать: что бы он смог сказать? Что ему жаль? Он усмехнулся собственной мысли. Вполне очевидно, что для Амалии его сожаления были пустыми словами. Он вспомнил, как исказилось от боли и невысказанных упреков ее лицо, стоило ей выплеснуть свои скрытые тревоги наружу. И самое страшное — он не мог ее винить. Пожалуй, единственным виноватым был он сам. Пустые обещания, столь же пустые заверения в любви — он не сдержал ни единого из них. Единственным предателем здесь был он сам, кто бы там что не говорил. Амалия уже давно свернула за ближайшим поворотом, окончательно скрывшись из виду, а Эндрю продолжал одиноко стоять посреди пустой улицы, освещенной тусклым светом фонарей. Он так и не знал, сколько времени прошло, прежде чем нашел в себе силы развернуться и зашагать к дому, где должна была оставаться Оливия. Это воспоминание ударило по мыслям: он ведь так толком ей ничего и не объяснил, мгновенно бросившись вслед за бывшей невестой. Эндрю чувствовал себя полным болваном. Впрочем, как он решил, войдя в явственно пустое жилище, именно болваном он и был. Все комнаты были погружены в сплошную темноту, только в гостиной слабовато мерцала настольная лампа. Эндрю подошел к ней ближе и не сразу смог заметить небольшой клочок бумаги, зажатый подставкой светильника. Недоумевая, что именно там могло быть, он вытащил листок и чуть развернулся ближе к свету, чтобы получше рассмотреть текст. Он прочитал один раз, потом — второй, а следом за ними и третий. Затем шумно, тяжело вздохнул и обессиленно опустился в кресло. Записка выскользнула из разжатых пальцев, падая на ковер. Перед глазами же Эндрю по-прежнему, будто наяву, стояло только одно: три коротких слова, но вовсе не тех, которые он мечтал увидеть. «Я всё вспомнила». И от этого хотелось взвыть.

***

Патрик по-прежнему спал, когда она бесшумно вернулась в комнату. Спал чутко, ведь стоило ей пройти чуть ближе к кровати, как он тут же распахнул глаза. — Ты чего? — сонно спросил он, еще не до конца проснувшись. — Спускалась перекусить, — она улыбнулась. — Знаешь, у меня ведь есть для тебя сюрприз. — Какой же? — Патрик недоуменно вскинул брови, вскакивая на ноги и подходя к невесте ближе, на этот раз отмечая, что она уже не пытается как можно быстрее отскочить прочь. Это не могло не обрадовать: уже одного этого ему сейчас хватило бы, чтобы умереть от счастья. Она загадочно улыбнулась. — Что случилось? — Патрик продолжил вглядываться ей в глаза, пытаясь отыскать в них хоть какую-нибудь подсказку, но тщетно. — Я… — нараспев протянула она, прежде чем сообщить нечто, от чего сердце Патрика на несколько секунд пропустило удар. — Я вспомнила. Он почти забыл, как дышать. — Петра, ты… — начал было он, но девушка лишь счастливо улыбнулась. — Ты?.. — Обними меня, пожалуйста, — требовательно попросила она, чуть потупив взор. Повторять не пришлось. — Я люблю тебя, ты же знаешь? — прижимая к себе невесту, оторопев от всего происходившего, недоверчиво прошептал Патрик, ласково целуя девушку в висок. Она кивнула, чуть замерев в его объятьях. А затем глухо всхлипнула.