Sweet Seducing Sighs

Она закрыла за собой дверь ванной и, пройдя через спальню, вышла в холл. Ну, он сам так сказал… И разве теперь у нее есть выбор? Она вошла в кабинет и, прежде чем собрать бумаги в кучу, сняла свою кружевную блузку, скользнувшую по ее узким плечам. Недавно ей удалось сбросить вес – что-то подсказывало, что он предпочитает худощавых женщин, и Карен стала придерживаться строгой вегетарианской диеты с того постыдного для нее ужина в Праге. Один за другим предметы ее одеяния оказались на полу, и, чувствуя легкую дрожь, она стояла обнаженная возле его стола, на котором был полный беспорядок. Несомненно, ситуация казалась все более странной, но чем причудливей она становилась, тем больше привлекала Карен. Его необычные, порой нелепые требования действовали на нее возбуждающе, и ей нравилось то напряженное ожидание, когда она даже не предполагала, что он попросит в следующий раз. Определенно, жизнь с Майклом Джексоном никогда не была скучной, и чем больше Карен ему подчинялась, тем больше он готов был наградить ее своим доверием. Подобрав свою одежду, она повесила ее на спинку стула – вполне возможно, что эти вещи послужат ему хорошим напоминанием, когда он в следующий раз зайдет в эту комнату. Сделав глубокий вдох, она схватила бумаги и решительными шагами вышла из комнаты в темный холл, стараясь не замечать пронизывающие взгляды с портретов, висевших над ее головой. Открыв толчком дверь спальни, она огляделась и, убедившись, что комната совершенно пуста, вошла. Сейчас или никогда. Он просил ее об этом и, черт побери, он это получит! Она подошла к двери ванной и после недолгих колебаний, пытаясь не обращать внимание на свое волнение, медленно открыла ее. Тотчас же ее окутало облако пара, и Карен прикрыла глаза и рот, подождав секунду, чтобы привыкнуть к жару. Постепенно придя в себя, она смахнула капельки конденсата, капавшие с деревянной двери на ее руку. Она сделала глубокий вдох, и, спустя несколько мгновений, когда ее глаза стали различать очертания предметов, его фигуру стала видна в густых клубах пара. Сначала она увидела его угольно-черные волосы, контрастирующие с ослепительной белизной обстановки, а затем стали видны его глаза, изящный, маленький нос и кроваво-красные губы. - Наконец-то, - раздался его шепот в жарком и влажном воздухе ванной. Сдерживая дыхание, она неуверенно направилась в комнату, пытаясь скрыть свое волнение и держаться как можно прямо. Приближаясь к нему, она держала бумаги чуть ниже своего живота, скрывая интимные места. - Давайте их сюда, - велел он, протягивая свои большие ладони. У Карен закружилась голова. Она могла видеть его тело только до уровня живота – все, что находилось ниже, скрывала стенка чертовой ванны. Его кожа выглядела бледной, придавая ему неземной облик, и подтянутой. В густых клубах пара, угрожавших затмить не только видимость, но и ее сознание, она различала более темные участки, едва заметными пятнами покрывавшие его кожу. Карен вожделенно облизнула губы. Он выглядел великолепно, и ее сердце болезненно сжалось при воспоминании о зеркале, висевшем на дальней стене, насмешливо сверкая. Ей хотелось сорвать его оттуда, разбив на миллионы крошечных осколков. - Я же сказал – давайте их сюда, - почти рявкнул он ей, нетерпеливо встряхнув руками. Капли воды или, возможно, пота блестели на его груди, вздымающейся и опускавшейся с каждым, казалось бы, дававшимся ему с трудом, вдохом. Карен, вздохнув про себя, протянула ему становившуюся тяжелой стопку бумаг, перестав волноваться о том, что теперь она оказалась полностью обнаженной. Схватив бумаги, он швырнул их на край ванны. - А теперь присядьте. Она присела на край ванны, избегая смотреть на него. - Что-нибудь еще, сэр? Неожиданно она выпрямилась, почувствовав, как палец его руки скользнул по ее спине, затрепетавшей от его прикосновения. - Это все, - ответил он спустя несколько мгновений, прежде чем убрать руку с ее спины и взять бумаги. – Теперь можете идти. Задержавшись на мгновение, она почувствовала охватившее ее разочарование. Прежде чем она успела осознать свои дальнейшие действия, Карен, поднявшись со своего места, резко повернулась к нему лицом, чувствуя, как сильно забилось сердце в груди. - О, разве это все, что вы хотели? – взорвалась она. – Вы не хотите, чтобы я постояла рядом, наблюдая, как вы их читаете? Вы бы не хотели, чтобы я перелистывала для вас страницы в костюме горничной? А я стою здесь совершенно голая… - Что вы сказали? – рявкнул он тоном, заставившим ее тотчас же замолчать. – Вы чем-то недовольны? Она смотрела на него, и ее глаза сверкали. С каждой секундой жар становился сильнее, а ее мысли беспорядочно вертелись в голове. Неожиданно она пожалела о том, что так быстро поднялась со своего места. Карен с трудом пыталась привести свои мысли в порядок. Неужели он настолько сводил ее с ума или это она сама уже готова потерять рассудок? Трудно сказать, особенно теперь, когда он пристально смотрел на нее, и на его губах появилась самодовольная улыбка, так сводившая ее с ума. - Я вам задал вопрос, - сказал он резким тоном. – Вы рассержены из-за того, что вам приходится выполнять свои обязанности? - Это мои обязанности? – ответила она, теперь уже не скрывая охвативших ее эмоций. – Стоять здесь, как идиотка? Неужели вы не понимаете, как я…что я… - Как вы - что? – воскликнул он, взяв стопку бумаг и бросив их на пол. Они упали, рассыпавшись в беспорядке. – Как вы – ЧТО? Она больше не смогла сдерживаться. Пар, созерцание его, лежавшего в ванне совершенно обнаженным, жаркая, душная комната – все это смешалось в ее голове. Ей хотелось поцеловать и убить его одновременно. Слезы потекли по ее щекам, и, беспомощно опустившись на пол, она стала собирать разбросанные бумаги. - Ничего, - она шмыгнула носом. – Забудьте об этом. После этих слов он поднялся из ванны, отчего раздался громкий плеск воды у его ног. Карен, замерев, уставилась на него со смятыми бумагами в своих руках, внезапно осознавая, что он был, как и она, совершенно обнаженным, находясь всего в нескольких дюймах от нее. - Не надо мне говорить о том, что мне следует забыть, - сердито проворчал он, глядя на нее сверху-вниз. – Вы на меня работаете, вы не забыли об этом? Шмыгнув носом, она приложила руку ко лбу тыльной стороной. Становилось все труднее видеть, не говоря уже о том, что думать, и Карен почувствовала, как на ее спине стали выступать капельки пота. - ВЫ НЕ ЗАБЫЛИ ОБ ЭТОМ? – бушевал он, и из ее глаз потекли слезы. - Нет, - она вздохнула, выпустив бумаги из рук. – Я бы никогда не смогла забыть об этом. С этими словами она поднялась с пола и, не оглядываясь, выбежала из комнаты. У двери спальни она, не выдержав, разрыдалась и с жалким видом бросилась бежать по длинному коридору холла, подавляя отчаянный порыв сорвать портреты, насмешливо взиравшие со стен на нее. Карен зашла в кабинет и, схватив одежду со спинки стула, стала натягивать ее на свое дрожащее тело. Это просто отвратительно. Это предел. Стоя в темноте, она беззвучно плакала, мелко дрожа и обхватив себя руками. А он? Действительно ли он ошибся, полагаясь на нее? И так ли она отплатила ему за его доверие? Неудивительно, что теперь он больше не подпустит ее к себе так близко. Она просто безнадежна. Опустившись на ковер, она снова разрыдалась. Вот и все: определенно, на этот раз она проиграла. Неожиданно, словно из ниоткуда, в сухом воздухе раздались начальные ноты оживленной оперетты. Подняв глаза, Карен увидела сквозь слезы его, стоявшего в дверном проеме в черном халате, прилипшем к его влажной коже. Из ее глаз вновь потекли слезы, когда она смотрела на него, осознав, какую злую шутку сыграла с ней жизнь. Ей пришлось отказаться от всего ради мужчины, который едва ее замечал, и, как только он обратил на нее внимание, она тотчас же пожалела об этом. Виной всему его глаза. Чертовы глаза, очаровавшие ее с самого начала и из-за которых она так и не смогла уйти от него. Когда его глаза гневно сверкали – она вся сжималась, а когда из взгляд смягчался – была готова растаять. Один его взор – и все ее вопросы, разочарования и сомнения просто испарялись, словно теряя свою силу. От его пристального взгляда Карен чувствовала себя еще более жалкой. Стоя на коленях на ковре, она удрученно прикрыла лицо руками под громкие звуки музыки, проникавшие в комнату. Возможно, это последний раз, когда она видит его… Воспоминания о ее неудаче в Нью-Йорке проносились в ее голове, насмехаясь и дразня ее. Перед ее глазами возникали картины, о которых она заставила себя забыть несколько месяцев назад – жалостливые взгляды коллег, глаза ее начальницы, сообщившей ей о том, что уже невозможно что-либо исправить… Тогда она была отчаянно одинока, не понимая, кто она теперь и куда ей ехать – все те эмоции, о существовании которых она забыла с тех самых пор, как он появился в ее жизни, изгнав их бесследно. Он ненавидел слабых женщин – она стала сильной. Он ненавидел нерешительность – она стала более уверенной в себе. Она «выросла», став личностью, которой, как она думала, ей не быть никогда. Карен испытывала полное благоговение перед ним, подобно одной из его восторженных фанаток, с той самой первой своей поездки в Неверленд. Став сильнее, чем когда-либо, в обычной, повседневной жизни, она оставалась слабой женщиной при малейшем его взгляде на нее. Она не знала, как ему удавалось это, - все, в чем она была теперь уверена, это то, что уйти от него – далеко не лучший вариант. Если бы он уволил ее, она бы бросилась перед ним на колени, или выбросилась из ближайшего окна. Он был необходим ей, как воздух, и когда его не было рядом, она чувствовала, что начинает задыхаться. Как ей жить без его улыбки, его глаз, его голоса? Даже в те моменты, когда он делал ей замечания, она чувствовала себя полной жизни, чем в прежние годы. Неожиданно почувствовав прикосновения на своем затылке, она убрала руки, прикрывавшие лицо, и подняла взгляд. Теперь он стоял рядом с ней, касаясь ее волос кончиками своих пальцев. - Я не хотел… доводить вас до слез, - сказал он, и в его голосе чувствовалось волнение, которого раньше ей не доводилось слышать от него. Даже музыка стала казаться тише от его слов, и Карен сделала глубокий, бесшумный вдох, тревожно задержавшийся в ее легких. – Иногда со мной бывает, что я не могу сдерживать себя. Я становлюсь… раздражительным. - Почему? – хрипло прошептала она, продолжая неподвижно сидеть на своем месте. Карен боялась, что если она сдвинется хоть на дюйм, он уберет свои теплые пальцы с ее растрепанных волос. Она была рада любому даже самому легкому прикосновению, осознавая, каким редкими и исключительными было каждое из них. - Пока вы не станете вести тот образ жизни, который приходится вести мне, вы не поймете, что это значит, - сказал он, намеренно неторопливо произнося каждое слово. – Все эти годы не доводилось доверять большому числу людей, и каждый из них наносил мне удар в спину. Полагаю, я сейчас нахожусь как раз на таком этапе, когда если кто-то сделает что-либо по моей просьбе, я стану подозревать, что у него есть какие-то скрытые мотивы. Она внимательно прислушивалась к каждому его слову, поражаясь его внезапному желанию открыться ей. За последние 10 месяцев он говорил гораздо больше, чем за все время, которое она была с ним знакома. - Что же касается вас… - продолжал он. – Кажется, чем нелепее мои требования, тем больше вы стараетесь угодить мне. Возможно, с моей стороны это была… проверка. Она боялась спрашивать его о чем-либо, но тепло его пальцев почти гипнотически действовало на нее, когда он медленно поглаживал ее затылок. - Я… ее прошла? – прошептала она. Тотчас же убрав свои пальцы с ее головы, он шагнул в сторону. Неожиданно послышалась оживленная мелодия, заставившая Карен подскочить на месте. От глубоких басовых нот в ее жилах похолодела кровь. - Посмотрим, - сказал он. Тон его голоса тотчас же изменился, и, отойдя от нее, он опустился в большое кожаное кресло, стоявшее за письменным столом. - Мистер Джексон, вы можете доверять мне, сказала она, робко приблизившись к нему и опустившись на колени у его ног. Она впервые заметила тонкую линию подводки на его глазах, прекрасно их обрамлявшую. Но все же ее удивило, для чего ему понадобилось подводить глаза перед приемом ванны. Ее сердце замерло от его взгляда, полного сладкой горечи, одного из тех пленительных взглядов, которыми он на нее смотрел, напоминая ей о том, как невыносимо трудно было для него довериться ей. Протянув руку, он взял пульт и включил стереозвук. По всей комнате раздались звуки музыки, когда он стал постепенно увеличивать громкость, от которой задрожал пол прямо под коленями Карен. Он снова сел в кресло и немигающим взглядом смотрел на Карен. Она подняла на него глаза, окинув взглядом его стройное, мускулистое тело, вид которого действовал на нее гораздо сильнее, чем его изображения на фото. Карен впитывала в себя каждую его черту, и неожиданно ее осенила мысль: ему бы следовало нанять себе поэтессу. Ту, которая могла бы не просто справляться лучше, чем она, с обязанностями ассистента, но и была способна уловить утонченную рифму, посвятив ее взгляду его глаз, которым бы он на нее смотрел, его пальцам, постукивавшим по ручке кресла, изгибу его бедра, когда он медленно разводил ноги прямо перед ней… Минутку… что? Карен, моргнув несколько раз, наконец, поняла, что он делает. Его ноги постепенно раздвигались, и теперь Карен могла видеть, что под его халатом, едва прикрывавшим колени, ничего не было – лишь легкая тень, скрывавшая его гениталии… Среди звуков музыки, раздававшейся в комнате, послышался мужской баритон, сопровождаемый сопрано – встревоженный голос женщины, которая, казалось, о чем-то спорила со своим партнером. - Вас удивляет эта песня? – громко произнес он, и Карен виновато перевела свой взгляд на его лицо. - Да, сэр, - ответила она. Из-за музыки, гремевшей по всей комнате, ей пришлось почти кричать, чтобы быть услышанной. – Мне просто хотелось бы узнать, что такого он ей сказал, что так рассердило ее. - Послушайте, - сказал он, подавшись вперед при этих словах. – Mi amore, perche, quando siete il mio tutto? – она спрашивает его, почему… почему он покидает ее, когда она так любит его. «Почему…» - Карен вздохнула. Казалось, мелодия заполнила все ее мысли – «…почему он покидает ее?» Она пыталась сосредоточиться на его лице, избегая соблазна рывком распахнуть его халат и в одно мгновение заполучить то, что она так желала… - Отсюда вам будет слышно гораздо лучше, - произнес он, потянувшись и ее за руки. Он привлек ее к себе, и Карен оказалась у него на коленях, упираясь ягодицами о его промежность. Сквозь тонкую ткань халата она почувствовала его возбужденный член, и у нее пересохло во рту, когда он стал шептать ей на ухо. - Иногда бывает, что… люди, которых мы желаем больше всего на свете, не могут нам принадлежать, - бормотал он. Его горячее дыхание щекотало ей шею. – Вам никогда не приходило в голову, что это так и есть, мисс Фэй? Он явно знал, что делает. Как она могла быть такой глупой? С самого первого дня он умело играл с ней точно также, как музыкант на виолончели, чьи печальные звуки стали раздаваться в сумраке комнаты. Он дразнил ее, извлекая из струн мелодию, которую он создавал, и она, как идиотка, охотно прогибалась под его умелыми пальцами. Теперь ее силы иссякли. Прошло несколько месяцев, а они оба продолжали играть в эти игры. Карен спиной чувствовала, как вздымается его грудь. С нее достаточно. Очевидно, что все будет по-прежнему, если она снова подыграет ему. Каждый раз, когда она думала, что они стали ближе друг другу, он причинял ей боль, напоминая о том, какая она жалкая на самом деле. В течение нескольких месяцев она играла по его правилам, и сейчас это снова повторяется. Его тяжелое дыхание, заставлявшее ее тело трепетать от страсти… После того нервного срыва она поклялась, что больше никогда не окажется в ситуации, с которой она не сможет справиться, и вот она здесь, рядом с ним, бессильная против его нежных, соблазнительных вздохов, ласкавших ее шею, а его большие руки сжимают ее бедра. Он стал подпевать звучавшей мелодии. Она чувствовала на своей коже вибрацию, исходившую от его голоса, но неожиданно он прекратил петь и заговорил тихим голосом. - Мисс Фэй, - прошептал он, слегка коснувшись ее шеи губами. – Как вы считаете? Она не знала, что на нее нашло. Голосом, показавшимся ей чужим, она ответила просто «нет», моментально повернувшись к нему лицом к лицу. Обхватив обеими руками его лицо и больше не тратя время на дальнейшие раздумья, она впилась губами в его губы. На какой-то момент, казалось, музыка прекратилась, и он отвечал на ее поцелуй, лаская ее губы своими губами и сильнее сжимая руками ее бедра. Протянув руку, она запустила ее в его влажные кудри, сжимая их. Его губы были восхитительными, и она словно таяла, растворившись в поцелуе. Наконец-то… его прекрасные, горячие губы ласкали ее, и она почувствовала, как внизу живота стало мучительно жарко – ей отчаянно захотелось, чтобы он овладел ею. Боже, его губы были просто изумительны. Прижимаясь к нему, она внезапно почувствовала, как сильно напряжен его член, и вздохнула в беззвучных мольбах овладеть ею прямо здесь, на этом кресле, заставляя ее выкрикивать его имя в ночном небе. Прежде чем она успела осознать то, что произошло потом, он резко отстранил ее от себя. Одним рывком он поднял ее, поставив на пол, и встал рядом с ней. Легкий румянец покрывал его щеки. Сделав несколько глубоких вдохов, он смотрел на нее в течение нескольких мучительных секунд. Карен неподвижно стояла рядом с ним, глядя в его глаза, словно пытаясь убедить себя в том, что он не будет готов прямо сейчас убежать из комнаты. Без всяких сомнений, это было безнадежно. В одно мгновение он повернулся к ней спиной и вышел из комнаты. Словно вслед за ним, оперетта сменилась удручающей тишиной. Какое-то мгновение Карен стояла, устремив свой взгляд на ковер. Смятение отразилось на ее изможденном лице. Она все еще чувствовала тепло его губ, его напряженный член сквозь тонкую ткань халата, его руки на своих бедрах. Ее взгляд затуманился, и сквозь слезы ей стало казаться, что линии на ковре перемешались. Неожиданно ее охватила ярость. Нет, на этот раз это не должно повториться… Теперь ему от нее не уйти… Она выбежала из комнаты, увидев его удалявшуюся фигуру в конце темного коридора. Не мешкая ни секунды, она побежала за ним, целенаправленно глядя вперед, избегая неодобрительных взглядов людей с портретов, угрожающе смотревших на нее со стен. Приблизившись к закрытой двери спальни, она рывком открыла ее, и тотчас же теплый луч света проник в коридор. Он стоял возле кровати спиной к Карен и, казалось, был погружен в себя. Направившись в его сторону, она подошла так близко, что встала лицом к нему. Ее глаза горели от охватившей ее ярости. - Что? – воскликнула она. – Что я теперь сделала не так? Почему вы продолжаете так себя со мной вести? Он смотрел куда-то мимо нее, плотно сжав губы, которые всего каких-то несколько мгновений нежно ласкали ее губы, о чем она так страстно мечтала буквально с первого дня, когда его увидела. Теперь он неподвижно стоял перед нею. На какую-то долю секунды Карен показалось, что она увидела легкий блеск его угольно-черных глаз, словно он с трудом сдерживал слезы. Нет, не может быть. - ЧТО?!? – теперь ее голос сорвался на крик, и, задрожав всем телом, она почувствовала, как злые слезы текут по ее разгоряченным щекам. – ПОГОВОРИТЕ со мной! Чего вы так боитесь? Он перевел на нее взгляд, и их глаза встретились. Одинокая слеза потекла по его щеке, и он стал часто моргать. - Себя, - прошептал он и, повернувшись, вышел из комнаты. Когда дверь мягко закрылась за его спиной, Карен разразилась рыданиями: - …но… я люблю вас! Я люблю вас, я люблю вас…, - без конца повторяла она. Карен почувствовала себя настолько жалкой, что внезапно ее колени подогнулись, и она упала лицом на его кровать, утопая в прохладных простынях. Вот и все. Он ушел. Карен даже не пыталась сдерживать слезы, льющиеся прямо на его простыни. Она ни за что бы не подумала, что одно его слово было способно пробудить в ее сердце невыразимую грусть… Он стоял за дверью, и слезы катились по его щекам. Прислонившись лбом к холодному дереву, он в полумраке прошептал: - Я тоже люблю вас, мисс Фэй.