Терновый венец

      Этим бесконечно долгим вечером камин заливал гостиную жаром сильнее обычного. За недели в сырых подземельях Лана отвыкла от тепла: мурашки на её коже рождало скорее прикосновение огня, нежели каменная прохлада. Запах тлеющей древесины и мерный треск углей убаюкивали, создавая иллюзию зыбкого спокойствия. В пляшущих отблесках пламени оживали тени на гобеленах, а тяжёлая обивка мебели окрасилась в мягкий, травянистый оттенок зелёного.       Комендантский час ещё не настал, и большинство слизеринцев застряло в верхних коридорах. Оставшись в факультативной комнате в полном одиночестве, Селвилл забралась с ногами на диван и забылась тяжёлой, липкой дремотой, уронив голову на подлокотник.       Мадам Помфри заверила, что серьёзной травмы нет, но удар о гранитный валун бесследно не прошёл. Головная боль, сонливость и спутанность сознания стали расплатой за неосторожность. Обезболивающая сыворотка и противорвотная пилюля почти не помогали: боль возвращалась мерными толчками, словно кто-то методично бил молотом по наковальне прямо внутри черепа.       Очередной стон сорвался с губ девушки. В ушах стоял глухой гул, отзывающийся мучительной пульсацией в затылке. Стоило закрыть глаза, как мир пускался в безумный пляс: диван уходил из-под ног, а невидимый волчок внутри черепа раскручивал яростный вихрь.       Лана чувствовала себя узницей бешено вращающейся карусели. Пёстрые блики огня, пробивавшиеся сквозь сомкнутые веки, навевали тревожные образы. Воспоминания, разбуженные лихорадкой, ядовитыми шипами впивались в её полусон, заставляя давиться горьким комом, подступавшим к самому горлу.       Где-то вдалеке зазвучала знакомая, когда-то праздничная, а ныне тревожная мелодия шарманки. Краски закружились, сливаясь в бесконечном беге рябых пластиковых лошадей. Спёртый, знойный воздух заполнял каждый дюйм, а тяжёлые ватные облака охотнее заслоняли палящее солнце, предвещая ливень. Толпа текла мимо радужной центрифугой, и каждый новый круг аттракциона казался маленьким путешествием. Но среди этого пёстрого хаоса лишь два лица были по-настоящему важными.       — Мама! — сквозь смех звала маленькая Лана, отчаянно маша рукой. — Папа!       Отец махнул ей в ответ, а мать нажала на кнопку фотоаппарата, который тут же выплюнул готовый снимок.       Поток чужих силуэтов, лиц — и вот снова они, родные и любимые. Мороженое съедено, «чашки» объезжены, а теперь — «лошадки»! Лана смеялась, не замечая ничего вокруг. Важен был только этот музыкальный галоп и родители, которые на каждом круге встречали её улыбкой и воздушным поцелуем.       Неожиданно праздничный гул прорезал оглушительный взрыв. Миг замешательства — и толпа взорвалась паникой. Люди сорвались с мест, сея вокруг себя липкий страх и давя друг друга в обезумевшем потоке. Лана едва успела осознать реальность, как мать рывком сняла её со спины пластикового коня. Улыбки на её лице больше не было.       — Мама! — вскрикнула девочка, пугаясь перемены.       Из толчеи вынырнул отец. Он тревожно озирался, подталкивая жену вдоль ограждения, прочь от основной давки. Но внезапно, со свистом рассекая воздух, прямо перед ними рухнул сгусток чёрного дыма. В мгновение ока он обернулся фигурой в маске. Незнакомец вскинул палочку, посылая в Селвиллов ослепляющую вспышку. Киллиан среагировал мгновенно, выставив щит.       — Саша! — крикнул он жене, отбивая следующее заклинание.       Повторять не пришлось. Выхватив свою палочку, мать прижала дочь к себе и бросилась в сторону, на ходу парируя шальные лучи, преследующие их по пятам.       Напряжение сковало Лану, лишая даже возможности заплакать. Девочка была не в силах осознать этот внезапный хаос. Всеобъемлющая паника парализовала волю, но мать была рядом. Отец остался позади, в самой гуще ярких всполохов боя. Он и раньше исчезал вот так, поэтому за него она почти не волновалась, но тень страха, проступающая сквозь решимость на лице матери, не сулила ничего доброго.       — Мам…       — Тише, милая, скоро всё закончится! — выдохнула та, ныряя под очередной шатёр и укрываясь за массивной колонной.       Одной рукой она прижимала к себе дочь, а вторую до белизны в костяшках сжимала на рукояти палочки. Грохот сражения остервенело пожирал последние аккорды шарманки. В этот миг Лана наконец осмелилась выглянуть из укрытия. Солнечный свет безжалостно выхватывал следы разверзнувшейся бойни: обломки аттракционов и тела — и взрослые, и детские. В небе чернильными кляксами кружили вороны, выжидая часа, чтобы спуститься к этому страшному пиру.       В уцелевших, жизнерадостных украшениях парка и весёлой мелодии, всё ещё доносившейся издалека, сквозила зловещая ирония. В парке развлечений отныне царил макабрический танец смерти.       Привыкнуть к такому зрелищу было невозможно. Девочка спрятала лицо в ладонях, вжимаясь в плечо матери и тщетно пытаясь перебороть испуг, унять подступающие слёзы. Родители учили её не поддаваться панике, но сейчас воля предательски подводила.       Время таяло, а безотрадный фон оставался прежним: редкие взрывы, свист и треск заклятий, которые остервенело выплёвывали палочки соратников и врагов. Безостановочный бой поднимал пыль, которую ещё не успела обагрить кровь. Дымный, удушливый воздух стал плотным, скрывая очертания предметов, но сквозь него Саше удалось разглядеть вражеский силуэт. Женщина резко вскинула палочку, посылая проклятие, но противник чёрной кометой ускользнул от удара. В мгновение ока он оказался прямо перед ними.       Маг направил на Селвиллов палочку, но медлил. Взгляд его чёрных, глубоких, как у пса, глаз намертво закрепился на Лане. В этом взоре не было ни света, ни явной тьмы. На его мягком лице с острым носом и аккуратной бородкой не дрогнул ни один мускул — оно казалось застывшей маской.       Внезапно вспышка, прилетевшая со стороны, угодила в мантию незнакомца. Он попытался контратаковать, но безуспешно, и тут же обратился угольной дымкой, устремляясь в небо. В ту же секунду Лана заметила отца — покрытого пылью, в изорванной одежде, но живого. Киллиан рванулся к ним, намертво перехватил руку жены, и семья Селвилл трансгрессировала, оставляя за спиной безумие парка.       Сон-воспоминание вязко перетекал в мирное русло, но тошнотворное головокружение упрямо возвращало Лану к началу, запуская карусель по кругу. Даже когда донёсся гул открывающегося тайного прохода и отчётливый стук каблуков по камню, она не смогла вырваться из липких пут воспалённой памяти.       Малфой направлялся в спальню, поглощённый мыслями о своём задании, и лишь случайно заметил Лану. С момента их стычки у моста прошло достаточно времени, чтобы ярость утихла, но при виде Селвилл обида вновь вскипела в нём, отозвавшись жаром в огретом ухе.       Как она посмела… — Драко презирал себя за мимолетные уколы жалости к этой девчонке и одновременно горел желанием поквитаться за унижение.       — Селвилл! — позвал он и, не дождавшись реакции, бесцеремонно ткнул её в плечо.       Тяжёлый сон отступил неохотно. Лана медленно обернулась. Заметив её остекленевший взгляд, мертвенную бледность и крошечный пластырь на лбу, юноша ощутил мгновенный триумф, смешанный с брезгливым желанием поскорее закончить этот разговор.       — Выдыхай: поцелуй дементора тебе не грозит, — Лана через силу отвернулась к камину. — Я сказала Помфри, что сама упала.       — Это выглядит жалко даже для тебя, — бросил он, кривя губы.       — Свободен! — выдохнула она, небрежным взмахом руки отсылая его прочь, словно назойливое насекомое.       Новая дерзость взорвала его самообладание. Драко грубо перехватил её запястье, но в ответ получил обжигающее прикосновение палочки и с шипением отдёрнул ошпаренную руку. Селвилл рывком поднялась с дивана и шагнула к нему вплотную, игнорируя звон в ушах.       — Понравилось? Так сильно тянет на тактильные контакты?       Но прежде чем она успела насладиться вспышкой негодования на лице слизеринца, мир вокруг накренился. Голова закружилась с новой силой, предательски подкашивая ноги. В то же мгновение пальцы Малфоя стальными тисками впились в плечи Ланы, не давая ей рухнуть на пол.       — Такой контакт тебе тоже не по душе? — он выплюнул слова с презрением, но Лана уже пришла в себя.       Она резко сбросила его руки и в мгновение ока приставила палочку к бледной шее неприятеля.       — Не прикасайся ко мне, — прошипела она, вглядываясь в его породистое, слишком бледное лицо.       Наигранно безучастный взгляд серых глаз на мгновение выдал пульсирующий проблеск испуга. Это не могло не радовать её изголодавшуюся по справедливости душу.       — Иначе я превращу тебя в статую. Станешь отличным украшением поместья Малфоев.       — И это вся твоя угроза? — Драко вскинул бровь, отчаянно пытаясь вернуть лицу маску безразличия.       — Я не зря учусь на одном с тобой факультете. Я тоже умею жалить, — пояснила она, не отводя палочки. — Ты можешь бесконечно бахвалиться кровью и отрицать всё, что делает тебя похожим на остальных, но в конечном итоге… однажды все мы станем просто лесной травой.       Она заглянула ему в самые зрачки, после чего медленно убрала палочку. Дрожащими пальцами Лана стянула с шеи тугую петлю галстука, к которому никак не могла привыкнуть.       — И растрачиваться на склоки…       — Оставь свои примирительные тирады для Поттера, — перебил он ледяным тоном и направился к мужским спальням.       Лана проводила его взглядом, в котором странно смешались жгучий интерес и болезненное любопытство. Пальцы с силой сдавили лоб, словно пытаясь удержать внутри рвущуюся наружу боль. Она видела: этот мальчишка был так же неукротим, как и пульсирующий гул в её голове. Он отверг мир из одной лишь гордости — желания быть на ступень выше; а может, он принял мир, но гордость не позволила ему облечь это в слова. Эта надменная претенциозность одновременно и отталкивала, и… странно притягивала её.       В спальне Малфой рывком сорвал с шеи галстук и швырнул его на кровать, словно удавку. Его колотило от внутреннего диссонанса. Гнев мешался с незнакомым, пугающим чувством — глухим зовом, вибрирующим в груди, точно эхо чужого рёва. Яростное желание сомкнуть пальцы на шее Селвилл внезапно перетекало в навязчивое видение: блеск её кожи и медь волос — взлохмаченных, ржаво-русых, скользящих сквозь пальцы.       В неконтролируемом порыве бешенства он опрокинул прикроватную тумбу. Лампа с грохотом разбилась о каменный пол, и по комнате мгновенно поплыл едкий, тяжёлый запах керосина.       Драко прижался лбом к углу холодной стены. Он всматривался в бездонную толщу Чёрного озера за окном, но видел лишь собственное тусклое отражение, дрожащее в стекле. Сжатые кулаки непроизвольно подёргивались.       Она смотрит так, будто видит меня насквозь. Будто знает, что я делаю и что прячу, — думал он, судорожно заглатывая холодный воздух. — Ворвалась сюда, сеет сомнения, пачкает мысли. Угрожает мне… Мне! Да кто она такая, чтобы судить мой страх? И почему её голос звучит здесь громче, чем всё остальное?