Терновый венец

      Звоном набата отразилась от стен векового замка мрачная весть: ученица Гриффиндора пала жертвой древнего проклятия и едва не погибла. Преподаватели были всерьёз встревожены, и Северус Снегг, наиболее сведущий в Тёмных искусствах, лично взялся за изучение таинственного артефакта. Студенты пребывали в тягостном напряжении, и лишь Слизерин — жестокий и бескомпромиссный — открыто злорадствовал над извечным конкурентом, не скрывая гордости за свой триумф.       Малфой, как ни странно, был куда менее желчен, чем обычно. В его облике всё чаще проступали сосредоточенность и тоска. Теперь Драко редко видели в компании Крэбба и Гойла — он держался особняком, поглощённый думами, пропитанными страхом за собственную жизнь и судьбу родителей.       И ощущением топкой, вязкой обречённости.       Нависающий над ним дамоклов меч стал непомерно тяжёл после неудачной попытки исполнить волю Тёмного Лорда: даже под действием «Империуса» Кэти Белл не сумела доставить ожерелье Альбусу Дамблдору. Глупая случайность разрушила идеальный план.       Где я допустил ошибку? — пронеслось в голове юноши, пока он нервно выбивал дробь по кожанному подлокотнику. Но в следующий миг он отбросил неуместные терзания.       Как незаметно подобраться к старику? Какие ещё способы дадут результат и заслужат одобрение свыше? И как при этом самому избежать Азкабана?       Как бы на моём месте поступил отец?       Гордость от вступления в ряды Пожирателей смерти стремительно угасала под гнётом тревоги. Пускай новобранец всё ещё был преисполнен решимости и ненавидел директора, каждая мысль о будущем нашёптывала: под этим тёмным куполом ему нет места. Положение Драко напоминало шествие на эшафот; кем бы он ни был — жертвой или палачом, — обе роли вызывали лишь отвращение. Отец наверняка был бы огорчён этой слабостью.       Лана украдкой наблюдала за однокурсником. Мало-помалу в нём выгорал былой огонь, а интерес к реальности растворялся серой дымкой. Черты лица застыли в безразличии, а уныние проступало прямо на коже, которая в свете дня казалась болезненно бледной, почти прозрачной. Тонкие пальцы слизеринца, сжимающие перо, походили на кости, обтянутые пергаментом.       Однако, невзирая на истощение, юноша по-прежнему оставался импозантным. Его хладнокровие интриговало. Селвилл тщетно искала в этом ровном лице хоть какой-то изъян, способный отрезвить её интерес, и с горечью признавала поражение. Лишь одна деталь служила камнем преткновения: его связь с Пожирателями смерти. Одно неверное движение, одно случайное слово — и эта связь навлечёт на неё беду. Неминуемую смерть.       За спиной прошелестел твидовый Слизнорт, и Лана поспешно вернулась к тесту. Окончание каникул профессор, как и обещал, отметил зачётом в Большом зале. Опоздав из-за консультации со Снеггом, Селвилл была вынуждена занять единственное свободное место — прямо напротив Малфоя.       Ответы один за другим ложились на бумагу. Лана гордилась собой: латинские наименования компонентов требовали концентрации, но даже вопросы с развёрнутым ответом давались на удивление легко. Неожиданно по её тетради скользнул кончик чужого пера. Девушка подняла глаза. Сохраняя маску безмятежности, Драко показал два пальца, не смея привлечь внимание замершего неподалёку преподавателя. Намёк был ясен — он просил подсказку ко второму вопросу.       Селвилл не смогла устоять перед искушением.       — Что я получу взамен? — едва слышно шепнула она.       Брови соседа недовольно сдвинулись к переносице — укол достиг цели. Не скрывая тайного ликования, Лана с улыбкой передала ответ на клочке бумаги. Юноша быстро внёс правку в свой тест и невозмутимо вернулся к работе.       О, не стоит благодарности! — мысленно съязвила слизеринка, вновь вооружаясь пером. Эта лёгкая провокация была попыткой раздразнить Малфоя, хоть на мгновение вернуть его к жизни, однако запала хватило всего на пару секунд. Ждать признательности после подобного торга было запредельной роскошью.       Лана склонилась над тетрадью, отсекая лишние мысли. Расслабляться было опасно: впереди была еще половина вопросов, а провал означал мучительные пересдачи и новые часы изнурительных занятий.       В окружении тестовых заданий время тянулось незаметно, пока Лана не осознала: чернильница пуста. Нахлынула паника. Писать было нечем, а пустые строки в тетради не сулили ничего хорошего.       Сглазила, не иначе! — досадовала она, глядя, как разбавленные водой остатки на дне флакона оставляют на бумаге лишь бледные, грязные разводы. — Стоило только похвалиться!       Пока она судорожно пыталась спасти испорченную страницу, Драко закончил свой тест. Даже не взглянув на неё, он резким, почти грубым движением придвинул к ней свою чернильницу, после чего молча сдал тетрадь и покинул Большой зал.       Сердце забилось чаще. Выждав мгновение, Селвилл с опаской оглядела стол и с облегчением вернулась к заданиям: к счастью, никто ничего не заметил. А ведь этот жест мог стать отличным поводом для ядовитых сплетен. Но вместо этого он стал своеобразным «спасибо» от Малфоя.       Похоже, он не такой плохой, каким отчаянно пытается казаться, — подумала она, чувствуя, как медленно рассеивается колючее напряжение. — В нём слишком много наносного, чужого: навязанная воля отца и давление окружения. Всё это — лишь тяжёлая броня, которую он надевает каждое утро, чтобы не рассыпаться в прах под гнётом ожиданий. Но что осталось бы от него самого, если бы эта идеология превосходства крови внезапно рухнула? Если бы фамилия Малфой перестала быть пропуском в высший свет или смертным приговором?       Лана невольно коснулась костяшкой пальца прохладного стекла оставленной чернильницы. Этот предмет, такой обыденный и простой, теперь казался ей весомее любого заклинания.       А чувствовал ли он себя когда-нибудь свободным? — Лана подняла глаза на пустующее место напротив. — Ведь с самого рождения на нём клеймо: чистокровный, благородный, Малфой.       Пышные заснеженные ели, упирающиеся в заколдованный потолок Большого зала, и праздничное убранство коридоров дышали приближением Рождества. Даже поддавшись очарованию момента, Селвилл не теряла инстинкта самосохранения: в письме родным она сообщила, что останется на каникулах в Хогвартсе, чтобы не подвергать их и себя опасности. Однако сова всё не возвращалась.       Под конец вьюжного декабря замок зашумел новостями о вечеринке Клуба Слизней. В водоворот приготовлений был втянут и Слизерин. Флегматичные сёстры Кэрроу без умолку шептались, не способные определиться с нарядами — в те редкие моменты, когда не спали и не набивали рот едой. Блейз Забини скитался в одиночестве, старательно избегая стаек возбуждённых девиц, норовивших напроситься к нему в пару. И только Лана, имея собственное приглашение, оставалась равнодушна к возможности впечатлить «касту избранных». Перспектива стать очередным «слизнем» привлекала её не больше, чем знакомство с настоящими плотоядными слизняками в школьном огороде.       Одним безветренным вечером в гостиной воцарилась на редкость домашняя атмосфера. Каменный холод отступил перед уютным потрескиванием поленьев. Рыжее пламя спорило с болотным свечением торшеров, подыгрывая чьей-то милой шалости — парящим в воздухе светлячкам, разливающим мягкий золотистый свет. За круглым столом у завешенных окон корпели студенты: кто-то посвятил время учёбе, другие — «Гвинту» или волшебным шахматам. Девчонки в креслах у книжных шкафов предавались тихим разговорам, шурша обёрточной бумагой. Всё в этот миг казалось необычайно родным, будто под гипнозом рождественских мелодий колкий Слизерин вдруг сменил полярность, гостеприимно распахивая объятия.       Наслаждаясь моментом, новенькая с головой ушла в пятый том «Истории магии» Батильды Бэгшот, расположившись на диване и вытянув вдоль него ноги. Это был самый толстый и скучный учебник из всех, что ей довелось держать в руках, однако она заставляла себя вчитываться в каждую строчку. После каникул предстоял пробный зачёт у профессора Биннса, известного своим вниманием к мельчайшим деталям.       Осознав, что приглушённый шёпот из угла отвлёк её от последних абзацев, Лана вернулась на страницу назад. Но стоило ей сосредоточиться на тексте, как на кожаный пуф прямо перед ней опустился Малфой. Всем своим видом он давал понять: разговор неизбежен. Селвилл замерла, выжидающе глядя на него поверх книги.       — Не похоже, чтобы ты готовилась к вечеринке слизняков, — начал Драко.       Его изучающий взгляд на миг коснулся её обнажённого колена и мгновенно ощетинился. Лана тут же одёрнула юбку.       — Слизней, — поправила она, заложив страницу пальцем. — Я не иду. Ноги моей не будет в этой цитадели лицемерия!       — Тебе так претит высшее общество? — усмехнулся он.       Но вопреки его ожиданиям, Лана лишь одарила его лукавой улыбкой.       — А точно ли высшее? То-то тебя туда не зовут!       В его глазах на миг вспыхнула неприязнь, но уже в следующую секунду её сменило холодное смирение. Было хорошо заметно, какого труда ему стоило проглотить гордость, чтобы продолжить:       — Печально, что тебе так претит роль избранной. Потому что ты пойдёшь на этот банкет — чтобы провести туда меня.       — Вот ещё! — фыркнула Лана и демонстративно раскрыла учебник. — И пальцем не пошевелю. Да и тебе там, откровенно говоря, делать нечего: твоя корона Слизнорту все потолки исцарапает!       Внезапно Малфой склонился к ней, вынуждая вжаться в обивку дивана. Расстояние между ними сократилось до предела, став почти интимным. Кровь прилила к лицу Ланы и зашумела в ушах, а костяшки пальцев, впившихся в твёрдую обложку книги, побелели.       Драко почти невесомо зашептал:       — Ты же не хочешь, чтобы я прилюдно назвал твою настоящую фамилию, Селвин?       Едва прозвучало это имя, реальность вокруг Ланы треснула. Уютный треск камина и смех в углу гостиной мгновенно схлопнулись, оставив её в звенящем вакууме. Она будто провалилась под фундамент замка, где со всех сторон её захлестнуло ледяной озёрной водой — лёгкие сдавило, а по позвоночнику скатился жгучий, парализующий холод.       Лана видела только его глаза — серые и холодные, как ртуть. Юноша с хищным наслаждением наблюдал, как её зрачки расширяются от первобытного ужаса. Он едва заметно улыбнулся, смакуя триумф и чувствуя, как под его взглядом она каменеет, превращаясь в ту самую статую, которой когда-то ему грозила.       Фамилия Селвилл не без причины была созвучна упомянутой Малфоем: это были две стороны одного родового имени — имени одного из самых преданных адептов Волан-де-Морта. Ужас перед этим человеком сковывал Лану не хуже заклятия «Петрификус Тоталус».       Наконец, собрав в кулак остатки мужества, она разорвала этот удушающий визуальный контакт. Селвилл спустила ноги с дивана, пытаясь отвоевать себе хоть каплю пространства.       — Не смей шантажировать меня! — змеёй прошипела она, впиваясь немигающим взглядом в его лицо. — Ты ничего обо мне не знаешь!       — Зато я вижу страх в твоих глазах, — ещё довольнее усмехнулся тот. — Проведи меня, и твоя тайна будет забыта.       — Ты знаешь Его, — Лана сощурилась, не в силах подавить дрожь в голосе, — и совсем не боишься так открыто заявлять о своей связи с Пожирателями? Какой же ты самонадеянный дурак!       — Даже если бы это было правдой, — он выпрямился, возвращая себе маску скучающего аристократа, — ты бы не смогла ничего доказать.       Его ледяное спокойствие было лучшим доказательством, но он был прав — у неё не было оружия против него. Давление стискивало горло и сводило живот. Малфой безошибочно нащупал рычаг и теперь налегал на него, не жалея сил. Ощущая себя зверем в капкане, Селвилл не видела иного выхода, кроме как «отгрызть себе лапу».       — Без четверти семь, — выдохнула она, игнорируя гнев, клокочущий в жилах.       Раскалёнными розгами её хлестала не только уязвлённая гордость, но и пугающая мысль: на этом празднике тщеславия их могут принять за «сладкую парочку». Однако в то же время эта безумная фантазия будоражила — и признаться в этом самой себе было невыносимо стыдно.       — И если не явишься вовремя, пойдёшь один, — отрезала она, раздражённо глядя на замершего в ожидании Малфоя.       Его губы растянулись в торжествующей улыбке. Вынести это самодовольство было выше её сил. Лана рывком поднялась с дивана и, подхватив туфли, стремительно скрылась в коридоре, ведущем к спальням. Драко проводил её долгим взглядом.       Вот же упёртая! — подумал он, пересаживаясь на ещё тёплое место, которое она только что покинула. — Просто немыслимо, на что приходится идти ради цели!       Однако стоило юноше вновь посмотреть на дверь, за которой исчезла Селвилл, как мысли о тяжёлой миссии сменили русло. Там, в тени его мрачных планов, появился новый сообщник. Пускай она пока об этом и не подозревала.       Канун Рождества был охвачен суетой сборов. Нарядный Большой зал стал временным пристанищем для студентов, готовых к отъезду. Снегопад под заколдованным потолком и парящие свечи дополняли волшебное настроение — им аккомпанировали праздничные мелодии, льющиеся из жерла исполинского граммофона в дальнем углу.       На фоне этого блеска гостиная Слизерина казалась не просто брошенной, а вымершей. Без привычного шума и тепла студентов в ней стало значительно холоднее; морозный воздух подземелий быстро вытеснил остатки праздничного духа. Аромат хвои и тлеющих поленьев почти исчез под натиском запаха сырого камня и пыльных гобеленов. Тишину помрачневшего зала нарушало лишь мерное тиканье напольных часов, к которым было приковано внимание Малфоя.       Сердце, сжатое в напряжённом ожидании, частило в такт каждому щелчку громоздкого маятника. На сухих ладонях застыло фантомное ощущение влажной прохлады, а каблук лакированной туфли отбивал нервный ритм.       Поручение Тёмного Лорда оставалось невыносимым бременем, но отступать было некуда.              Тяжёлая дверь отворилась. Из коридора спален, придерживая подол платья, в сопровождении Дафны вышла Лана.       — Точно не хочешь колье подлиннее? — негромко шептала Гринграсс. — У меня в спальне шкатулка весом в восемь фунтов.       — Не хочу привлекать лишнее внимание к декольте, — ответила Селвилл и обернулась.       Драко с нескрываемым любопытством разглядывал свою спутницу. На Лане было алое шёлковое платье, укрытое тончайшей чёрной сеткой: тёмная вуаль приглушала вызывающую, кровавую яркость подкладки, превращая наряд в таинственную дымку. Тонкие бретельки подчёркивали белизну плеч, а рубиновая помада делала лицо девушки почти фарфоровым. Высокая причёска открыла изящную линию шеи, а туфли на каблуке сделали её выше и стройнее, придав образу непривычную статность.       Такая девушка могла бы быть вхожа в его дом.       Юноша сморгнул чарующее наваждение и окинул новенькую уже привычным оценивающим взглядом. В нём, помимо надменности, читалось непристойное любование — словно он решил, что этот эффектный контраст алого и чёрного выбран ею исключительно ради него.       Дафна перехватила этот нездоровый интерес в глазах Малфоя и едва заметно качнула головой. Сочувственно похлопав подругу по плечу, она бесшумно исчезла в коридоре. Лана, превозмогая внутреннее сопротивление, подошла к Драко.       — Я уж подумал, вы обе намереваетесь идти со мной, — бросил он, вновь нацепляя маску холодного высокомерия.       — Давай проясним сразу, — отрезала Лана. Она не собиралась позволять ему доминировать. — Это ты идёшь со мной, а не наоборот. И раз уж я согласилась на этот «праздник», постарайся мне не надоедать. Я хочу как минимум отдохнуть, а как максимум — повеселиться.       Драко пренебрежительно фыркнул, хотя его всё ещё подёргивало от её нового облика:       — Позволь заметить, мне такой эскорт тоже не доставляет удовольствия.       — Тогда, может, стоило напроситься в пару к Блейзу? — бросила она через плечо.       Не дожидаясь ответа, Лана уверенно направилась к выходу. Алый шёлк её платья тихо шуршал, разрезая холодный, застоявшийся воздух подземелий.       Блейз тоже приглашён?! — Драко на мгновение впал в ступор.       Это было досадное упущение. Прояви он чуть больше интереса к своему ближайшему окружению, ему не пришлось бы так унижаться перед этой девчонкой. Теперь же оставалось лишь потакать капризам Селвилл, чтобы она не передумала в самый неподходящий момент.       Он нагнал однокурсницу уже на лестницах, едва успев прыгнуть на взметнувшуюся ступень. Алый шёлк плотно облегал спину девушки, открывая в изящном вырезе полоску бледной кожи. Скудный свет факелов выхватывал аккуратные лопатки, походившие на гладкий, светящийся изнутри фарфор. Полное отсутствие движения превращало её в застывшую статуэтку: от волнения слизеринка почти не дышала.       — Ты планируешь развлекать меня сегодня? — неожиданно обратилась она к спутнику, пытаясь разрядить неловкость. Лана нахмурилась, не оборачиваясь. — Ты мне уже наскучил!       — Я что, похож на клоуна? — скривился он, невольно задерживая взгляд на изгибе её плеча.       Та вдруг прыснула со смеху:       — Избавь меня от ответа, пожалуйста!       — Чёрт возьми! — Драко снова подавил раздражение и резким жестом оправил пиджак. — Надеюсь, риск попасть на эту вшивую вечеринку того стоит.       — И зачем тебе это нужно? — поинтересовалась она, прислонившись к перилам взмывающей лестницы и наконец взглянув на него.       Образ бесстрастного Малфоя никак не вязался с ярым стремлением попасть на мероприятие столь сомнительного толка. Стоило ли гордому наследнику благородного семейства так рваться в пресловутый Клуб Слизней? Это казалось самым бессмысленным способом самоутверждения из всех возможных.       Однако юноша ответил невозмутимо:       — Я — Малфой, и я должен быть там.       Скептически смерив его взглядом, девушка просто отвернулась. Она слишком хорошо понимала, с кем имеет дело, чтобы поверить в это нелепое оправдание. Попытка отвести подозрения была крайне неудачной, и Лана предпочла проигнорировать тему — остаться холодной и безразличной.       Или только казаться такой.       Юноша прочитал её жест, но тоже промолчал. Его занимала уже иная мысль: как бы отреагировал отец, увидев сына на снимках с раута Слизнорта? Был бы он горд? Или пришёл бы в ярость? Ведь вместо по-настоящему важных дел Драко тратит время на светские банкеты и соседствует на фотографиях с Поттером.       Как бы ему понравилась такая фотография? — с горькой усмешкой подумал он, представляя лицо Люциуса.       Преодолев ещё несколько маршей перемещающихся лестниц и миновав ряд празднично украшенных коридоров, слизеринцы оказались перед нужной дверью. Пальцы Ланы сковала дрожь, когда она закалывала бутоньерку на отвороте его пиджака. Драко читал на её лице смятение, мысленно насмехаясь над этой слабостью.       Уже готова дух испустить, — заключил Малфой, наблюдая за её тяжёлым взглядом, прикованным к дубовой двери.       Действуя скорее инстинктивно, он ободряюще сжал пальцами её обнажённое плечо:       — Расслабься.       — Руки убери! — огрызнулась она и грубо отпихнула его.       В памяти вспышкой фотокамеры всплыла их октябрьская перепалка на мосту и в гостиной — та самая, после которой Селвилл мучилась от головной боли, а Драко зализывал ожог от её палочки. Понравилось? Так сильно тянет на тактильные контакты? — язвила она тогда. Не позволила она коснуться себя и сейчас.       Недотрога, — цокнул про себя слизеринец, решив не нагнетать и без того густое напряжение.       Лана встрепенулась, прогоняя дурной настрой. Юноша глубоко вздохнул, набираясь терпения, а затем чопорно подставил локоть. Селвилл помедлила лишь мгновение, прежде чем взять его под руку.       Кабинет Горация Слизнорта напоминал трясинную нору, залитую тяжёлыми, душными тонами: грязным золотом, выцветшим камышом и сепией. Повсюду красовались пожелтевшие фотографии профессора в окружении его «коллекционных» любимчиков. Над полом витало мутное марево благовоний, создававшее эффект лёгкого опьянения. Лица гостей казались болезненно-жёлтыми в отсветах золотистых гардин и подносов, которые в такт музыке разносили такие же желтокожие официанты.       Присоединяться к этому пиршеству было опасным для желудка — здесь буквально всё вызывало тошноту.       Лана в своём алом платье была самым ярким, вызывающим пятном в этом зале. Под прицелом чужих взглядов она едва поспевала за Малфоем. Заметив оцепенение на лицах близнецов Кэрроу и нескрываемое удивление Забини, Драко увёл спутницу в тень — за колонну с бурой драпировкой.       — Ты всё ещё находишь это место особенным? — неприязненно оглядел он залу. Убранство «берлоги» мастера зелий и местный дух явно не пришлись ему по вкусу.       — А тебе что, не нравится это болото? — саркастически удивилась Лана.       Драко смерил её скептическим взглядом.       — Ты хотела развлечься. Жги!       С этими словами он, ловко лавируя между гостями, направился в дальнюю часть кабинета к фуршетному столу. Там, за тяжёлой вуалью, скрывалась дверь, ведущая в личные покои профессора.       Селвилл не смела сдвинуться с места. Она с горечью признавала: сейчас она готова была весь вечер простоять под руку с этим невыносимым мальчишкой, лишь бы не оставаться в одиночестве. Казалось, Лана единственная не разделяла праздничного настроения. Смех, бокалы в холёных пальцах и бесконечные разговоры о корнях… Здесь она могла бы козырнуть статусом родителей, их службой в Министерстве и даже древним именем отца, чья кровь была не менее чистой, чем у Малфоев. Но она никогда не смогла бы признать, что её мать была маглорождённой. Драко был живым примером того, как местная элита относится к таким «оскорбительным» фактам. И эта заносчивость пробуждала в ней глухое, мятежное презрение.       Из-за массивных колонн было сложно разглядеть фуршетный стол, который Драко предпочёл компании своей спутницы, и Лана решила сменить позицию. Обогнув группу незнакомых лиц, она остановилась у высокого столика с напитками. Взять бокал Селвилл так и не решилась: желтоватая жидкость имела странный, словно «парящий» осадок.       — Ты удивительно похожа на пламя, — негромко, как эхо, отозвалось в хрустальных фужерах.             Нагромождение мерцающего стекла мешало рассмотреть обладательницу тонкого голоса, и слизеринка инстинктивно пригнулась. С той стороны стола так же низко склонилась светлая девчонка с голубыми затуманенными глазами. На её бледном лице появилась кроткая улыбка.       — Кто ты? — спросила Лана.       — Полумна Лавгуд, — ответила та. — Не советую пробовать драконий тортар: он вызывает пренеприятную вибрацию в желудке и дурной запах изо рта.       Неожиданное заявление озадачило Лану. Немой вопрос застыл в её глазах.       — Драконий тартар? — вдруг возник рядом официант. На его подносе ютились мясные шарики, обсыпанные белым зерном.       От одного вида этой закуски к горлу подступил тошнотворный ком. Сморщившись, слизеринка отказалась и проводила юношу в белом кителе взглядом. За ним роились мелкие мошки, что только усугубляло омерзительное впечатление от угощений на серебряных подносах.       — А они ведь так похожи на мозгошмыгов, — Полумна подошла ближе. — Правда, почти никогда не забираются в голову.       Лана взглянула на новую знакомую и испытала склизкое чувство неловкости. Ей захотелось тотчас покинуть банкет. Атмосфера показной роскоши, нарочитая элитарность гостей, а теперь и до жути странная собеседница, говорящая на «инопланетном» языке, подтверждали абсурдность происходящего. Сомнений не осталось: приглашение на рождественскую вечеринку Клуба Слизней оказалось билетом на настоящее фрик-шоу.       Лавгуд тем временем, не замечая замешательства собеседницы, продолжала делиться хроникой своего вечера:       — Мне довелось познакомиться с мистером Элдредом Уорплом и его другом, мистером Сангвини. Признаться, для вампира он оказался очень приятным собеседником.       Селвилл недоумённо качнула головой, окончательно теряя ориентиры в этом пространстве. Полумна, казалось, была совершенно не в себе, с безмятежным видом констатируя всё, что подбрасывало ей сознание.       — Мистер Уорпл известен своей книгой «Братья по крови: моя жизнь среди вампиров», — пояснила та, словно зачитывала сухую справочную статью. — Я тоже однажды повстречала одного вампира, но он был совсем дикий. Должно быть, несчастного лишили дома, и ему пришлось бродяжничать. Это было по-настоящему печальное зрелище!       — Пожалуйста, скажи, что про вампиров — это шутка! — выдохнула Лана, чувствуя, как душный воздух начинает ощутимо давить на виски.       — Конечно, нет. Мой папа даже поместил эту историю в рубрику «Знакомство столетия» в «Придире», — её туманный взгляд на миг устремился вглубь залы. — Кстати, ты так и не назвала своего имени.       Движимая врождённым чувством такта, но всё ещё сбитая с толку, Лана представилась и неуверенно протянула ладонь для рукопожатия.       — Я слышала о тебе! — Полумна приветливо улыбнулась. — Наверное, Слизерин очень гостеприимно встретил тебя?       — Не то чтобы очень. Не обошлось и без конфликтов.       Селвилл невольно расслабилась: собеседница наконец перешла к внятной речи, хоть и по-прежнему казалась чудаковатой Алисой, только что вынырнувшей из кроличьей норы.       — Мне повезло больше: в этом году меня беспокоят только нарглы. Сегодня утром я не досчиталась нескольких булавок, а на прошлой неделе исчезла лучшая пара носков. И талисман куда-то пропал…       — Прости, но что такое нарглы? — Лана поправила бретельку алого платья, чувствуя, как шёлк холодит кожу.       — Существа, которых мы редко замечаем, — пояснила Полумна. — Однажды я видела, как девочка с Когтеврана приколола веточку омелы как брошь. В тот же день у неё пропали учебники и пара новых туфель. Что это, если не нарглы?       Лана подавила очередной приступ недоумения. Она тщетно искала в словах Лавгуд скрытый смысл, словно это повествование было шифром, означавшим Беги, это ловушка! или У тебя потекла помада. Но все попытки анализа разбивались о безмятежное лицо Полумны, сводясь к одному-единственному знаменателю.       — А что такое «Придира»? — озвучила Лана догадку. Должна же быть в этом хоть какая-то связь!       — Популярный журнал, мой папа издаёт его, — ответила та. — «Придира» — первый альтернативный голос волшебного мира.       — В нём рассказывается о нарглах и м-мозго… шмыгах?       — И не только. В марте там опубликовали интервью Гарри Поттера о Том-Кого-Нельзя-Называть. Эта статья наделала много шума.       — То есть в этом журнале пишут обо всём, что скрыто от глаз? — Лана, кажется, попала в точку.       «Ежедневный пророк» своим сухим министерским слогом мало отличался от «Мейдстонс Скул» — газеты, которую читали её опекуны. Именно от «Придиры», наполненного нарглами, мозгошмыгами и запретными именами, слизеринка вдруг стала ждать настоящего просвещения.       — Мне было бы интересно почитать. У тебя не найдётся номера напрокат?       — Я оставлю для тебя последний выпуск под рождественской ёлкой в Большом зале, — Полумна улыбнулась, и её взгляд на миг стал удивительно ясным.       Найдя общий язык с новой знакомой, Селвилл ощутила почти физическое облегчение. Сдавливающее негодование отступило, унося с собой и едкую отчуждённость. Вечеринка Слизнорта больше не казалась такой душной, а Полумна — сумасшедшей. Напротив, в этой вязкой топи самолюбия и фанфаронства её непосредственность стала для Ланы прочным спасательным тросом.       — Ты одна здесь? — мягко прервала её мысли Лавгуд.       — У меня есть спутник, — стыдливо призналась новенькая. — Драко Малфой. Но я его уже давно не видела. Может, это и к лучшему.       — Любопытно, почему ты так думаешь?       Пробка тихо скрипнула, входя в горлышко. Драко торопливо протёр стекло и спрятал обёрнутый платком пустой флакон из обсидиана в карман. План вошёл в свою решающую фазу. Теперь оставалось лишь ждать, когда яд пустит корни в теле Альбуса Дамблдора, и директор скончается, имитируя обыкновенный эпилептический припадок.       — Эй, ты что здесь делаешь? — раздалось за спиной.       Слизеринец мгновенно обернулся, маскируя испуг вспышкой ярости. Невилл Долгопупс хмурил брови, не решаясь переступить порог личных покоев профессора. В руках он старательно удерживал тяжёлый серебряный поднос с кубками. В его осанке всё ещё угадывалась робость, но голос звучал непривычно твёрдо.       — Сюда нельзя! — отрезал он. — Похоже, в семье Малфоев понятия не имеют о правилах приличия.       Драко скривился, желчно выплёвывая слова:       — Ещё слово, Долгопупс, и я…       Страх быть пойманным обострил чувства до предела. Сквозь какофонию званого вечера юноша уловил голос Ланы — он прозвучал спасительным сигналом, вырывая из опасного тупика. Малфой покинул кабинет мастера зелий, намеренно задев Невилла плечом. Оказавшись в зале, он быстро нашёл глазами свою спутницу. Та, к его изумлению, была увлечена беседой с Полумной Лавгуд.       Сначала Паркинсон, теперь эта сумасшедшая! — он раздражённо тряхнул головой. Если Пэнси он ещё мог терпеть как досадную, но привычную данность, то общество Лавгуд казалось ему верхом безрассудства.       Пытаясь унять внутреннюю дрожь, слизеринец взял с подноса фужер, но одного густого аромата хватило, чтобы вернуть его на стол. Приторный, тошнотворный запах мёда окончательно отбил желание контактировать с окружением.       До чего же раздражает эта непритязательность, — вновь подумал он об однокурснице. — Нельзя же быть настолько легкомысленной!       В зале становилось всё душнее. Гости прибывали, градус веселья рос, а вместе с ним и нехватка кислорода. Лана коротким жестом заправила выбившуюся из причёски прядку за ухо. Малфой мгновенно среагировал на это движение, оторвав взгляд от Блейза Забини.       Бессмысленно отрицать: ей идёт этот образ, — неохотно признал он, упрямо отгоняя мысли об изящной линии её спины. — Порода Селвинов отчётливо видна в её силуэте и каждом движении, но этот гонор… От неё за версту разит маглами, а эта святая простота просто выводит из себя! Откуда в ней эта топорность? Даже если ей пришлось искать укрытия в магловском доме, как их косность могла наложить такой отпечаток на её кровь?       Внутренний разлад будоражил слизеринца. Тревога за собственную безопасность, достигшая апогея, расшатывала самообладание, подводя к опасной черте. Его роль в сегодняшнем плане была сыграна, и теперь пребывание в этой напыщенной изысканности казалось пыткой, приправленной жгучей завистью. Семейство Малфоев было разорено и переживало чернейшие времена, а этот праздник жизни лишь подчеркивал его личное падение.       Вдруг юноша поймал на себе подозрительный прищур Слизнорта. Профессор тут же пошёл в наступление на незваного гостя.       — Мистер Малфой! Признаться, я крайне удивлён вашему визиту…       Следом за ним вынырнул человек с фотоаппаратом, но мастер зелий нетерпеливым взмахом руки отправил его прочь. Хотя Драко и не собирался позировать для архивов Клуба Слизней, этот пренебрежительный жест заставил неприязнь вспыхнуть с новой силой — оскорбление ясно отразилось на его бледном лице.       — Я с Селвилл, — бросил он озлобленно.       Профессор мгновенно переменился в лице.       — Ах, мисс Селвилл тоже здесь! Какой сюрприз! — воскликнул он. — Деррик! Живее, готовьте ваш аппарат!       С этими словами Слизнорт нырнул в гущу толпы в поисках фотографа, чьё присутствие выдавали лишь редкие вспышки магниевых ламп.       Малфой внутренне подобрался — так резко отхлынуло негодование, вспыхнувшее перед суетливым преподавателем. Ему казалось, что само это место, пропитанное приторным дурманом и дешёвым восторгом, создано лишь для того, чтобы методично взвинчивать нервы тем, кто не покупается на пустопорожнюю лесть и кому претит роль «экспоната» в коллекции Слизнорта.       — Драко! — прозвучал рядом шёпот.       — Чёрт, Блейз! — Малфой вздрогнул, но не обернулся, продолжая сверлить взглядом толпу. Ему отчаянно не хотелось привлекать к их углу внимание.       Забини продолжал изучать профиль друга испытующим взглядом. В его глазах читалось редкое для него недоумение — он всё ещё надеялся разглядеть в позе друга следы глупой шутки и явно ждал объяснений.       — Явился сюда с Селвилл? — Забини не скрывал замешательства. — Кэрроу теперь не заткнуть, завтра весь факультет будет стоять на ушах. О чём ты только думал?       — Обстоятельства, Блейз, — отозвался Малфой, не оборачиваясь. Напряжённая линия его плеч выдавала глухое нетерпение: эта беседа была ему в тягость. — Считай, что мне просто стало скучно.       — Скучно? — Забини негромко рассмеялся, и в этом звуке недоумение мгновенно сменилось ледяным, почти осязаемым предостережением. — Я до сих пор иногда чувствую в нашей спальне запах керосина — понимаешь, о чём я? Ясно как день: Селвилл — это не просто «обстоятельства». Притащить самую колючую девчонку на курсе под прицел камер — это не скука, Драко. Это уже какой-то экстремальный вид одержимости.       Глаза Малфоя недобро сверкнули, превращаясь в две узкие щели холодного серебра. Его челюсти нервно сжались, а внутри вспыхнула желчь — проницательность однокурсника мешала сохранять маску безразличия.       — Уймись, Блейз. Твоя интуиция сегодня даёт осечку. Ты выдумываешь интригу там, где есть только голый расчёт. Она — удобный инструмент, ключ от этой двери, не более. — Драко едва заметно повёл плечом, словно пытаясь сбросить чужой взгляд, и понизил голос до ядовитого шёпота. — И если ты решишь раздуть из этого очередную сплетню, я найду способ заставить тебя пожалеть о каждом слове. Понял меня?       Только теперь Малфой удостоил его коротким раздражённым взглядом. Забини лишь примирительно поднял ладони, но в глубине его тёмных глаз по-прежнему искрилось опасное знание. Он не поверил ни единому слову, но предпочёл не доводить друга до точки невозврата и просто растворился в толпе приглашённых.       Оставшись наконец наедине с собой, Драко прикрыл глаза. Его душило искреннее возмущение: нелепые теории Блейза не имели ничего общего с реальностью. Селвилл — всего лишь инструмент. Удобная пешка в его сложной и смертельно опасной игре. Но стоило Забини скрыться, как собственные мысли вновь предательски вернулись к ней.       В этой вязкой топи чужого тщеславия Драко совершенно чётко представил, как Лана вздрагивает от каждого восторженного тоста соседей, как кривит губы в ответ на очередную любезность, и внезапно ощутил странный укол узнавания: она чувствует то же самое. В её осанке, в этом холодном алом шёлке читалось то же брезгливое отчуждение, та же неспособность всерьёз воспринимать этот балаган и желать быть его частью.       Взгляд, ведомый подсознательным поиском доказательства их внезапного сходства, сам собой выхватил из мешанины тканей кровавое пятно её платья. Но стоило Малфою сфокусироваться, как внутри всё заледенело: рядом с Ланой он обнаружил не кого иного, как ненавистного Гарри Поттера. Перед глазами мгновенно всплыли старые конфликты и тот случай в начале сентября, когда Мальчик-Который-Выжил шпионил за ним, за что едва не отправился на «Хогвартс-экспрессе» обратно в Лондон.       И вот теперь Поттер не просто снова подбирается к неприятелю, но и нагло заговаривает с его спутницей. А та поддерживает беседу так непринуждённо, будто Поттер — её старый друг.       Глаза Драко остекленели; в это мгновение рассудок уступил место слепой, пульсирующей ярости. Грубо прокладывая себе путь сквозь толпу, он возник за спиной Ланы. Малфой мёртвой хваткой вцепился в её обнажённое плечо, бесцеремонно вырывая девушку из этого неуместного разговора и выталкивая её перед собой к выходу из Клуба Слизней.       Драко тащил Лану по мрачному коридору, игнорируя её попытки вырваться. Сопротивление и яростный протест в её голосе лишь сильнее подогревали его гнев.       Как же тебе понравилось в этой цитадели лицемерия! — с издёвкой выплеснул он в мыслях её собственные слова и рывком толкнул однокурсницу к стене. Селвилл мгновенно развернулась.       — Да что с тобой такое?!       — Тебе стоит следить за собой! — он скривил губы в гримасе брезгливости. — Ты ведёшь себя как дешёвка!       Лана отшатнулась, захлебнувшись смятением. Оцепенение на миг лишило её голоса. Что на него нашло? Чем она заслужила эту грязь? Впрочем, ответ лежал на поверхности.       — Дело в Гарри Поттере? В том, что я заговорила с ним?       — Он якшается с предателями крови и грязнокровками! Нужно презирать себя, чтобы добровольно любезничать с ним! — прошипел Малфой. Он дёрнул плечом, словно стряхивая невидимую руку, и принялся мерить тесный коридор шагами, не сводя с неё глаз: ярость кипела в нём раскалённым маслом, размазывая по стенкам котла остатки самообладания. — Тебе стоит осмотрительнее выбирать окружение. Ты собираешь вокруг себя немыслимый сброд!       — Даже не думай, что ты вправе диктовать мне, с кем общаться!       — Ещё как вправе! — Драко повысил голос, перебивая её, а затем резко развернулся, словно собираясь уйти, но тут же снова вперился в неё взглядом. — И ты будешь делать ровно так, как я скажу!       И как только я могла желать его компании! — Лана раскалялась от ответного гнева, чувствуя, как внутри всё дрожит.       — Кто наделил тебя такой властью? — она сжала кулаки так, что костяшки побелели.       — Факультет, на котором мы оба учимся! — выплюнул он, судорожно поведя шеей, будто воротник стал ему тесен.       — Да ты совсем обезумел! — Лана схватилась за голову, не веря своим ушам. — Очнись!       — Ты сводишь меня с ума! — его голос перешёл в глухой рык, а лицо исказилось от почти физической муки. — Святая наивность — считаешь, что вековые правила тебе не писаны. Запомни раз и навсегда: тот, кто носит цвета Слизерина, не связывается с отребьем!       Чаша терпения раскололась.       — Может, тебя отпустит, когда ты узнаешь, что моя мама была маглорождённой?! — сорвала чеку девушка. — Этой информации достаточно, чтобы ты наконец начал обходить меня стороной?       Вот она — ложка дёгтя, осквернившая род Селвинов! — Драко замер.       — Похоже, ты считаешь, что это даёт тебе повод оскорблять имя Слизерина, — нервно усмехнулся он, поражённый очередным «сюрпризом» своей спутницы. В этой усмешке сквозила болезненная надломленность. Его взгляд лихорадочно метался по её лицу, не в силах замереть ни на мгновение.       — Ты застрял в тёмном средневековье со своими бреднями о превосходстве крови!       — Я такой — не один!       — Ваш круг вымирает! — Лану рвало на части от ярости. — А ты вцепился в фальшивые ценности, навязанные тебе отцом, как голодная пиявка, и всерьёз думаешь, что сделал этот выбор сам! — она резко рубанула рукой воздух, выплёскивая накопившееся бешенство. — Маглорождённые ничем не отличаются от чистокровных, и яркий тому пример — Гермиона Грейнджер. Она лучшая на курсе! А превосходит вас — надменное чистокровное зверьё — она хотя бы тем, что не ограничена предрассудками!       В коридоре воцарилась тишина. В ушах Ланы всё ещё стоял звон от собственного крика. Оскорбление отпечаталось на лице Драко явственной пощёчиной: его взгляд стал пустым, а губы превратились в тонкую, мертвенно-бледную полоску. Не веря своим ушам, он медленно покачал головой:       — Так вот чего стоило развязать тебе язык…       — А ты ждал оваций? — огрызнулась та, скрещивая руки на груди.       Слишком много было сказано. Теперь оставалось лишь прятать страх за напускной самоуверенностью. Однако внутри всё медленно холодело: Лана осознала, какую бездну она вскрыла своим откровением.       — Поттер… — Драко вытолкнул это имя с трудом, словно оно застряло в горле. — Даже он не бесит меня так, как бесишь ты, Селвилл. — Он эмоционально выдохнул и прикрыл глаза, стараясь не видеть её. Дрожащие пальцы расстегнули верхние пуговицы сорочки — в коридоре вдруг стало невыносимо жарко. — Нахождение рядом с тобой — это пытка.       — Я уже и сама жалею, что…       — Но раз уж это пытка… — перебил он её, — я сделаю так, чтобы ты прочувствовала её вместе со мной.       Лана не успела договорить — Драко резко приблизился и стальным хватом вцепился в её запястья. Он надавил, выворачивая руки с той самой слепой жестокостью, от которой не было спасения.       Страх вспыхнул с новой силой. Чужие пальцы причиняли жгучую боль. Осознавая свою беспомощность, девушка пыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее тянул её на себя; она отпрянула, но он снова наступал, не давая ни дюйма свободы. Лана вновь почувствовала себя загнанной, вжатой в кожаную обивку дивана, а Малфоя — угрожающе нависшим над ней. Мир сузился до его безумного взгляда. В голове вспышками полыхнули картины насилия и расправы; лёгкие онемели, отказываясь принимать тяжёлый воздух, а зрение застлала мутная пелена. Под этим гнётом паники последние силы медленно вытекали из неё.       Одним отчаянным рывком ей удалось высвободиться. Не раздумывая, повинуясь лишь инстинкту выживания, Лана нанесла резкий удар в лицо Драко. Пальцы на её запястьях мгновенно разжались.       — Как ты смеешь прикасаться ко мне! — срываясь на крик, она с силой толкнула его в грудь.       От резкого движения высокая причёска растрепалась, тонкая бретель платья беспомощно соскользнула с плеча. Бутоньерка, которую она так бережно крепила к его пиджаку, сорвалась и упала на каменный пол.       — Не смей даже пальцем трогать меня, слышишь?!       Малфой медленно повернул голову. Удар вернул ему рассудок; клокочущая ярость схлынула, оставив после себя лишь горькое оцепенение. Он замер, настороженно наблюдая за тем, чего не видел прежде — в глазах Селвилл застыли слёзы. Тяжёлые, горячие слёзы злобы и первобытного испуга.       А она не видела ни вздувшейся вены на его лбу, ни разбитой губы, из которой сочилась кровь — лишь собственное разочарование. В этот миг ей казалось, что не просто закончился вечер, а само сердце осыпалось острыми осколками под ноги.       Лана спешно направилась к подземельям. Она почти бежала, не разбирая дороги. В ушах всё ещё стоял звон её собственного голоса и хруст невидимого стекла, на которое разлетелось это Рождество. Красные пятна на запястьях пылали в тон шёлку платья, но холод внутри был сильнее.       Драко остался в пустом коридоре. Он сплюнул на камни сгусток крови, и этот металлический привкус окончательно вытеснил приторный, липкий аромат медовухи, преследовавший его весь вечер. Юноша замер, не сводя тяжёлого холодного взгляда с бутоньерки на полу — помятой и покрытой пылью. Она больше не имела значения.       Очередная попытка «вразумить» строптивую однокурсницу обернулась крахом, но он больше не видел в этом проблемы. И хотя пульсация в губе всё ещё подогревала злость, мысли о мести казались лишними. Сейчас на них просто не осталось сил.       Почуяв заразу, Слизерин сам её сожрёт, — холодно заключил он.       Драко развернулся. Он не сомневался: до конца года их пути больше не пересекутся. И эта уверенность, горькая и сухая, как пепел, заполнила его целиком, не оставляя места сомнениям. Успех задания был единственным залогом спасения для его семьи, и ради этого призрачного покоя он был готов выжечь в себе всё человеческое.       За дверями Клуба Слизней были слышны голоса, но здесь, в тени каменных сводов, воцарилась тишина. Глухая, минорная тишина, разделившая их — теперь каждый остался один на один со своей тьмой.