Слезы Ангела

Can I be the only hope for you Because you're the only hope for me And if we can't find where we belong We'll have to end it on our own Face all the pain and take it on Because the only hope for me is you alone

- Проходи, - говорю я парню, когда тот неловко мнется на пороге квартиры, – да, проходи, Фрэнки. Моего брата нет, у него дежурство в больнице, где он подрабатывает, поэтому не стесняйся. Фрэнк косится на меня недоверчиво, но все же проходит внутрь. Сиротливо оглядываясь по сторонам, он идет за мной на кухню. Мне следует поставить чайник, мы оба продрогли, поэтому нужно согреться, чтобы завтра не получить насморк, как минимум. Он снова замирает на входе в кухню, но теперь уже с интересом осматривая стены. Да, стены у нас с Майком на кухне оригинальные. Расписанные мной всевозможными узорами, в основном цветами – ярко-желтыми подсолнухами с черной сердцевиной, красными маками, голубыми васильками, сиреневой лавандой. Всегда хотел сделать что-то подобное. Так приятно прийти в свою маленькую, уютную кухню после тяжелого дня и погрузиться в атмосферу абсолютного комфорта, глядя на яркие краски на стенах. Фрэнк неловко опускается на стул и продолжает осматривать стены. В его взгляде все еще читается боль, но я не буду сейчас расспрашивать его о том, что довело его до крыши недостроенного дома в грязном переулке. Тем временем чайник вскипел. Я заварил ароматный чай и разлил его по чашкам. - Тебе сахара сколько? - спрашиваю я. Он поднимает на меня свои глаза, и я замечаю необычный цвет и глубину его глаз. - Три ложечки, - смущенно говорит он. - Лимон будешь? - Нет, я не люблю лимоны, они кислые, - с детской искренностью произносит мальчик. Я достаю из шкафа пончики – свои любимые с ванилью и сахарной пудрой, я думаю от них, он точно не откажется. Сажусь напротив него и отпиваю чай, откусывая кусочек пончика, получая наслаждение от таких простых человеческих радостей. Неужели, он готов был отказаться от этого. - Чего ты не пьешь? - спрашиваю я, замечая, что он смотрит на чашку с чаем перед собой, но не притрагивается к ней. - Горячий, - говорит он. - Ага. Пей, а то вон как замерз, до сих пор губы синие, - поучительно говорю я, откусывая еще пончика. Парень берет чашку в свои ладони и отпивает чай. - Пончики бери, они сладкие. - Спасибо, - он аккуратно берет пончик и откусывает кусочек. Под моим пристальным взглядом ему становится не по себе, поэтому он неловко дергает плечами и говорит: - Ты не мог бы так не смотреть на меня, пожалуйста. - Да, конечно, прости, - говорю я и тут же отвожу взгляд, фокусируя его на часах, которые показывают почти час ночи. - Спасибо. - Да, не за что. Ты пей и ешь давай. Он кивает и доедает сладкую булочку. Я все же продолжаю смотреть на него, только теперь исподлобья, чтобы не смущать этого ребенка. Он очень худой, бледный, плечи его понуро опущены. На пальцах я замечаю татуировки, а еще шрам на левой руке, значит, эта попытка была не первой. Плохо. Обычно, если человек уже пытался убить себя, но его что-то остановило, он пытается сделать это снова. Всё говорит о том, что третий раз тоже будет. И он, как правило, оказывается успешным. Хотя, говорить в таком деле об успешности, как издеваться над слепым котенком. У него красивые глаза – огромные, добрые, мягкого карего цвета, острый подбородок и тонко очерченные скулы. Он невысокого роста, ниже меня, но это его не портило, скорее наоборот. Придавало образу хрупкости и отбирало возраст. Теперь при мягком свете лампы, я мог видеть, что он где-то ровесник Майки. После того, как мы попили чай и я помыл чашки, я предложил ему сходить в душ, все-таки, ничего не прогоняет озноб лучше, чем горячая вода. Фрэнк согласился, а я пошел в комнату Майки, чтобы найти ему сменную одежду. - Фрэнки? - позвал я его. – Я оставлю джинсы и футболку на стуле возле двери в ванную, можешь взять. Я не стал стучать в дверь ванной комнаты, я не стал заходить, тем более, это может испугать парня, и мое поведение может быть истолковано неверно. Кстати, я перестал ощущать его страх передо мной. Парень стал чувствовать себя менее скованно в моем присутствии, что не могло не радовать. Казалось, свою боль, он спрятал глубоко в душе, потому что я не эмпатировал ее на себя. Не так ясно как там, в переулке и на крыше. Но от того, что ты хоронишь в себе боль, это не значит, что она уйдет. Наоборот, она будет там, глубоко внутри тебя, подтачивать тебя и твои душевные силы, как короед подтачивает сердцевину дерева. В конечном счете ты можешь либо рассыпаться в прах, либо прогнить и стать злым и агрессивным. Отвечать болью на боль. Причинять ее другим, заставлять других страдать. Э-нет, парень, так не пойдет. Завтра я заставлю тебя поговорить со мной. Я совсем забыл, что у моего дара-проклятия, есть обратная сторона. Я на некоторое время могу заставить человека, почувствовать то же, что и я, так сказать навеять свои чувства. Но эффект от этого навивания быстро проходящий. Да, я коварен. Но это ради их же блага. Я решил постелить Фрэнку в гостиной. Пока я был увлечен процессом расстилания дивана, Фрэнк вышел из душа. На его бледных щеках появился небольшой румянец, что очень шло мальчику, с каштановых волос стекали капли воды. Он выглядел сейчас довольно милым и вполне обычным парнем, и не скажешь, что несколько часов назад он хотел спрыгнуть с крыши. - О, Фрэнки, как себя чувствуешь? Легче? - Да, - в подтверждение мальчик кивнул. - Вот, спать будешь здесь. Если захочешь смотреть телевизор, пульт вон. Курить выходи на балкон. Закрывай дверь, а то Майки не любит запаха табака. Вот вроде бы и все. - Джей? - Да, Фрэнки. - Спасибо тебе, - он снова улыбнулся. - Не за что, малыш, - опять это глупое «малыш»? Что за дикое желание его так называть. Я вообще похож на курицу-наседку, как говорит брат, когда дело доходит до моих «подопечных-суицидников». А сейчас во мне срабатывал какой-то сумасшедший материнский инстинкт. - Все равно, спасибо. Никто не делал для меня такого, - он опустил глаза в пол, и меня пробила дрожь от его ощущений. Ему так сжало сердце, что я почти физически ощутил покалывание в районе груди. Кто же так обидел тебя, мальчик? - Ложись, отдыхай, ты многое сегодня пережил. Спокойной ночи, Фрэнк. - Джей? - Да, - я остановился в дверях. Он хотел еще что-то сказать. Внутри него нарастало чувство благодарности ко мне, смешанное с недоверием и непониманием – отчего это чужой взрослый мужик помогает ему. Самый главный вопрос, который его мучил – бескорыстно ли я это делаю? Что попрошу взамен? Господи, Фрэнк, что за мысли такие! Ничего мне не надо взамен! - Фрэнки, не думай так! Мне ничего не нужно от тебя, глупый, - я подошел к нему и осторожно обхватил его запястья, – я сделал это, потому что должен, понимаешь? Мне не нужно от тебя ничего. Парень поднял на меня полные недоверия глаза, но потом что-то изменилось в нем, и он, со вздохом облегчения, кивнул, все еще до конца не веря мои словам. - Спокойно ночи, Фрэнки. Я вышел и оставил его наедине с его же удручающими мыслями. Ему нужно многое осмыслить. А мне нужно поспать. Я измотан его сильными эмоциями, переполнен до краев. Спать, Джерард, только спать. Я быстро скинул с себя костюм и натянул пижаму, повалился на кровать, отдаваясь в сладкие объятия сна. Тихий шепот над моим ухом, на что я не реагирую. Я хочу спать, Господи, оставьте меня в покое. - Джей, - как сквозь вату, слышу я. - Отстань, Майки, мне не нужно вставать, я в ночь, - я переворачиваюсь на другой бок и накрываюсь подушкой. - Джей… - снова настойчивый шепот и легкий смех. Я со стоном поворачиваюсь обратно и разлепляю глаза. Пару минут уходит на то чтобы понять – где я? Кто я? И кто вообще этот парень? Стоп, парень. События вчерашнего дня наваливаются на меня, как лавина. Фрэнк. И. Это. Он. Только что. Смеялся???? - Фрэнки, что случилось? - Там кто-то пришел, - говорит он и смущенно улыбается. - Не знаю кто, но только исчадие ада может прийти так рано. Он снова хихикает, что несказанно меня радует. - Не знаю, но звонок в дверь был. Я не стал открывать, решил разбудить тебя, правильно? - Правильно, - бурчу я, мысленно проклиная того, кто приперся в семь утра, бросаю взгляд на часы на руке. Шаркаю босыми ногами по направлению к прихожей и сонным злым голосом, спрашиваю: - Кто? - Джи, это я, просто забыл вчера ключи,- слышу голос брата из-за двери. - Привет, Майки, - говорю я, приобняв брата. - Привет, Джи, - краем глаза замечаю, что Фрэнк стоит в дверях и с выражением крайней обиды и зависти смотрит на нас. - А это, кто? - спрашивает брат. - Фрэнк. Я вчера немного помог ему. - А… - протягивает Майк. Он знает, в чем именно заключалась моя помощь. Брат, пожалуй, единственный, кто знал о моей эмпатии и вытекающих из нее последствий. Но это первый раз, когда я привел человека домой, к себе домой. До этого территория была пострадавшей стороны, либо нейтральная. - Привет, - говорит Фрэнк, а Майк подходит к нему и протягивает руку, с деловым видом заявляя: - Я - Майкл, брат вот этого недоразумения в пижаме с зайцами, - говорит он, и мальчик хмурится. Ему что-то не нравится в тоне Майка. Он не пожимает его руку, а просто выпаливает на одном дыхание слова, которые заставляют меня краснеть и всерьез задуматься над сменой этой самой пижамы. - Он не недоразумение, Джей хороший. И пижама мне нравится, - парень опускает глаза в пол и тут же краснеет. Знаете, он правду сказал. Он считает меня хорошим и ему нравится эта дурацкая пижама, которую я ношу только потому, что ее подарила мама на Рождество. - Оу,- выдавливает из себя Майк и проходит на кухню. – Я есть и спать. Устал, как собака. - Там в холодильнике есть картофельный салат, Майки. - Угу, - доносится из кухни. - Не обращай, внимание, Фрэнки. Просто у семейства Уэев не все хорошо с чувством юмора, - я улыбаюсь ему. В ответ тоже получаю милейшую улыбку. - Я тебя разбудил, прости. Если бы я знал, что это твой брат, то открыл бы ему. - Ничего страшного. Если бы кто-то не забывал ключей, - повышаю голос, чтобы Майк слышал меня, – то мы все еще спали бы. - На том свете выспимся, - раздается жующий голос брата. - Не шути так, Майкс, - обрываю я брата, видя, как меняется лицо Фрэнка от этих слов. С новой силой накатывает на него вчерашняя боль. - Фрэнки, - я подхожу к нему и приподнимаю подборок двумя пальцами, пытаясь заглянуть в глаза. - Все хорошо. - Ты иди, ложись еще спать. Сейчас этот блондинистый засранец поест и тоже пойдет спать, так что мешать никто никому не будет, - говорю я, зевая. - Нет, я не хочу уже спать. - Ну и ладно, тогда квартира в твоем распоряжении, - говорю я, безгранично доверяя этому парню. Я ведь чувствую, что от него не исходит никакой угрозы. Я прохожу в свою комнату и укладываюсь спать, предварительно задернув шторы, чтобы наглое весеннее солнце не мешало мне. Только я начинаю дремать, как легкий стук в дверь вырывает меня из полудремы. - Да? - Джей, - тихий голос мальчика сразу прогоняет сон, – можно, я здесь посижу, с тобой рядом? Он так сильно стесняется своих слов, что его щеки моментально вспыхивают ярким румянцем. А что мне? Я ведь хочу навеять ему доверие ко мне, чтобы помочь. Но, получается, что и навеивать ничего не надо. Фрэнк доверяет мне и без этого. - Конечно, Фрэнки. Только я буду спать, - говорю я и снова размещаю голову на подушке. Парень бесшумно подходит к кровати и садится на самый край. - У тебя здесь так хорошо, уютно и тоже приятно пахнет. Пончиками, - он снова хихикает. - Это от меня, я ведь на девяносто девять процентов состою из пончиков. Он смеется, на этот раз уже громче, веселее. - Фрэнк? - Да - Ты... Там, в коридоре... Тебе что-то не понравилось в Майкле? - Нет, просто у меня тоже был брат… - говорит он, и его голос прерывается на всхлип. Остатки моего сна, как рукой сняло. Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на парня, во взгляде которого сквозит откровенная тоска. Мое сердце сжимается новым приступом боли. Его боли. - Расскажи мне, малыш. Он машет головой. - Зачем тебе это, это не твои проблемы. Ты и так спас меня, приютил и ничего не просишь взамен. - Фрэнки, мне нужно знать это, ту причину, что привела тебя туда, на крышу. Поверь мне, я просто хочу помочь, чтобы ты больше никогда этого не сделал. - Зачем? - Просто я должен. На удивление, но он меня понимает. Я вижу это во взгляде. - Ну, у меня был брат, - начинает говорить он. Садится чуть ближе на кровати и подгибает под себя ногу. - И что случилось дальше? - мягко спрашиваю я. - Он перестал считать меня своим братом, - грустно говорит он. Значит его брат живой, но они поссорились. Не могу представить себе, если бы Майки перестал считать меня своим братом. Это было бы ужасно. - А ты не пробовал поговорить с ним? - Нет, Джей. Это бесполезно, - он махнул рукой, показывая тем, что ему не хочется продолжать разговор. - Это же еще не все? - Нет. - Расскажи мне? - Не могу, прости, не сейчас. Он поднимается с кровати и идет к выходу. - Ты спи, я пойду, - произносит он грустно, оборачиваясь в дверях. - Хорошо, Фрэнки. Поговорим об этом позже. - Джи? Я заметил, что он произнес мое имя так, как меня называл только Майк. - Да? - Можно я буду называть тебя так, как твой брат? - Конечно, Фрэнк. Парень снова одарил меня своей детской улыбкой, а я положил голову на подушку и уже через несколько минут снова погрузился в сон, чувствуя умиротворение и тепло, а еще мягкое прикосновение к своим волосам.