Слезы Ангела

Ну вот, прошел почти месяц, как Фрэнк живет у меня. У нас с Майки. Он очень хороший парень. Добрый, веселый, но при этом он замкнутый и зажатый. Так, как будто только сейчас смог стать самим собой. Завтра у меня день рождения, двадцать пять лет, шутка ли? Четверть века уже оттоптал по нашей земле. И знаете, я рад, что живу здесь и сейчас. Я радуюсь каждому дню, мимолетному лучу солнца, который падает на пол в моей комнате сквозь щель в неплотно задёрнутых шторах, порыву ветра, свежему кофе с утра, сладости пончиков. У меня есть возможность этому радоваться, а у кого-то ее нет. Осознание такого факта меня убивает. Каждый год на мой день рождения мы с Майки ходим в парк аттракционов. Скажете, что мы вышли из этого возраста? Нет, ничего подобного. Мы все еще как дети радуемся той чарующей атмосфере в парке, наслаждаемся шумом толпы, запахом карамели и сладкой ваты. Покупаем себе вредные хот-доги, мороженое и катаемся на колесе обозрения. В этом году я думаю, позвать Фрэнка с нами. Мне кажется, что влияние ярких огней, праздника и веселья поможет ему раскрыться. И да, я до сих пор не знаю, какого такого лешего он хотел наложить на себя руки. Я не навеиваю ему, я почему-то хочу, чтобы он сам мне открылся. Так странно, обычно, я узнаю все, что мне нужно в течении двух часов, но не в этот раз. Хочу, чтобы он сам все рассказал. Вот хочу и все тут! И не могу объяснить этого желания. Майки тоже ничего не говорит. Он просто недоуменно пожимает плечами на мое поведение. Я обожаю своего брата за понимание, поддержку. Он самый лучший в мире брат. Интересно, есть ли награда за самого лучшего брата? Если да, то он ее заслуживает. Шесть часов вечера. Моя смена окончена, нужно еще зайти попрощаться с детьми. При воспоминании о детях, я сразу вспоминаю Джимми. Мне становится настолько плохо и тошно, что порой даже слезы наворачиваются на глаза. С каждым днем ему все хуже. Он тает у меня на глазах, а я ничего не могу сделать! Господи, услышь меня, помоги ему, избавь его хотя бы от смертельной боли! Он ее не заслужил. Он маленький ангелок со светлой душой, чьи дни на земле сочтены. Трясу головой, чтобы избавиться от этих навязчивых мыслей. Они убивают меня, а я должен улыбаться. Негоже доктору детского отделения с подавленным лицом и настроением ходить. Оно тут же передастся маленьким детям. На удивление, но я полагаю, что все маленькие дети в возрасте до пяти лет, тоже своего рода эмпаты. Снимаю халат, попрощаюсь с ними в обычном, каждодневном виде, потому что некогда потом переодеваться будет. Мне еще нужно после работы в магазин сходить. Я почти уверен, что пока я в последние дни дневал и ночевал на работе, Майки и Фрэнк голодали или ели разную вредную дрянь. Я закрыл дверь кабинета и уже направился в отделение, как меня окрикнул Боб. -Джерард, подожди! - кричал этот неугомонный блондин. При первом взгляде на него вы можете подумать, что он угрюмый и сердитый, но стоит только ему улыбнуться своей улыбкой и в его голубых глазах загораются искорки, вы поменяете свое мнение кардинально. -Да, Боб, что ты хотел? - только сейчас за спиной у него я заметил парня выше среднего роста, с черными волосами почти до плеч и красивыми огромными глазами, то ли зеленого, то ли серо-зеленого цвета. -Добрый вечер, Джерард, ты уже домой? -Да, смена окончена, вот только попрощаюсь с детьми. -Это у тебя уже что-то вроде ритуала, да? - издал смешок Брайар. -Нет, Боб, это не обуза, я делаю все то, что делаю с удовольствием. -Знаю я, Уэй, не обижайся, - снова улыбнулся Боб. Какой-то он веселый сегодня. Что это с ним? -Так что ты хотел? -Хотел сказать, что ты теперь не будешь здесь дневать и ночевать и наконец-то подумаешь о личной жизни. -Ты меня увольняешь? - спросил я и испугался. Что тогда я буду делать? Как жить без этих маленьких преданных глаз моих подсолнухов. -Ты что, Джер, куда больница без тебя? Я хотел тебе представить нового врача в твою смену. Знакомься, это доктор Брайан Молко. Брайан, это наш любимый доктор Джерард Уэй. -Брайан, - он протянул тонкую руку, и я протянул свою в ответ. -Джерард, - рукопожатие в течении нескольких секунд, я пытаюсь прочувствовать его эмоции, но ничего кроме тепла и света, несмотря на то, что пальцы у него холодные. -Приятно познакомиться, Джерард,- у него очень необычный и приятный голос. Очаровательный, даже немного томный. Фу, Джерард, назвать голос томным. -Мне тоже, вы простите меня, но я пойду, меня ждут дети, а дома голодный брат и друг. Молко понимающе кивнул и слегка улыбнулся. А я пошел в палаты, искренне надеясь, что мы найдем общий язык с ним. Я не люблю конфликтов, они меня расстраивают. Странный я, папа называл мое умение избегать споров, ссор и драк, трусостью. Я так не считаю, а может он был прав? Нет, нет и еще раз нет. Однозначно, не прав. Нельзя решать проблемы кулаками и оскорблениями, всегда можно поговорить и решить мирным путем. Трусостью я считал поступок отца. Он просто сбежал. Когда узнал, что у Майки астма. Сбежал от всех этих бессонных ночей и напуганных глаз братишки, полных слез глаз матери. Он не хотел этого. Мне тогда было десять лет, а Майки шесть. Именно в то время я принял решение стать врачом. Мы смогли, справились, конечно, эта болезнь навсегда, но с нынешними кортикостероидными ингаляторами и аллергенспецифической иммунотерапией стало легче. Не будем думать об этом, не сегодня и не завтра. Я хочу праздника. Быстро пройдя по всем палатам (дети уже спали), в последнюю очередь я заглянул в палату Джимми, чтобы провести с ним больше времени. Мальчик лежал с закрытыми глазами, я подумал, он тоже спит, но когда я собрался уходить, слабый голосок позвал меня. - Дже-рард? - Да, Джимми, - сразу же занял привычное место у его койки на стуле и взял маленькую тонкую ручку в свои руки. - Ты уходишь домой? - Да, милый, я не был дома три дня, помнишь, я говорил тебе о младшем брате, он ждет меня,- я мягко улыбнулся ему. - Да, как бы…мне хотелось домой, с тобой пой-ти,- сказал он совсем тихо и мое сердце сжалось от боли. - Маленький мой, когда-нибудь мы обязательно сходим ко мне домой и я познакомлю тебя с Майки. Он тебе понравится, научит играть в компьютерные игры, - гнусная ложь, Джерард, гореть тебе в аду. Этому ребенку осталось не больше двух недель, и ты уж точно не возьмешь его в таком состоянии домой. - Нет, Дже-рард, это-го уже не бу-дет, - каждое слово давалось ему с трудом. Я не знаю, что ответить ему. У этого малыша такие взрослые глаза, он все понимает, знает, что скоро умрет. И это терзает меня. - Все будет хорошо, Джимми, ты поспи, а я пойду, мне уже пора, - я встаю со стула и целую его в лоб. Дверь приоткрывается и в палату входит Брайан. - Джерард,... - Да, - я отрываю свой взгляд от мальчика и перевожу его на Молко. Позволяю себе осмотреть его. Он обладатель необычной внешности. Огромные глаза, бледная кожа лица контрастирует с черными волосами, идеальный, как по мне, нос и плотно сжатые розовые губы. Ростом он как я, но фигура явно изящней, он более хрупкий. - Я хотел с тобой поговорить, можно? - голос, теперь я окончательно убедился в том, что слышал этот голос где-то. - Да, только недолго. Я чертовски сильно устал, а еще дел по горло. - Оу, не говори так, - он немного скривился. - Как? - Чертовски,- Брайан отчего-то понизил голос почти до шепота. - Выйдем? - я все еще не мог понять, почему это слово возымело такой эффект на него. - Да, конечно - Спокойной ночи, малыш, - кивнул я Джимми. - Пока, Дже-рард. - О чем ты хотел поговорить? - О твоих пациентах. - Спрашивай. - Есть те, которые нуждаются в особенном отношении? - Да, вот только что мы были в палате у Джима, он умирает. Диагноз острый лейкоз, осталось совсем недолго. Он поступил к нам уже с третьей стадией, все лечение не дало положительной картины, только продлевает его жизнь и страдания… Молко кивнул. - Есть еще Бэндит, она полностью здорова, но я не могу отправить ее обратно в приют. Знаю, скоро это послужит причиной проблем, но просто не могу. Брайан снова понимающе кивнул. - Завтра меня не будет, у меня день рождения, и весь день я хотел провести с братом, но если что случится, ты смело звони, вот,- я достал из кармана визитку и протянул ее парню. - Конечно, Джерард, но ты не волнуйся, я думаю, я справлюсь, - короткая улыбка уголками губ. - Все будет хорошо, ты где работал раньше? - В госпитале, в Нью-Йорке. - О, раз ты справился с Нью-Йорком, ты быстро освоишься в Вашингтоне. Здесь тише и спокойней. - Поэтому ты здесь? - Наверное, да, я из Джерси, но там я бы уже валялся в промышленных водах завода трупом, - я невесело рассмеялся. - А тут? - Тут спокойней и это все. - Ты не боишься смерти? - Нет, не то чтобы боюсь, но ведь мы все умрем, рано или поздно, так что бежать от этого нет смысла. - И ты бросишь их всех? Тех, кто нуждается в тебе? - Я пока не собираюсь умирать,- он стал меня пугать. Странный он, - разве, что кирпич на голову свалится, или я по своей рассеянности свалюсь в открытый люк,- я улыбнулся. - Нет, такого не случится, Джи, - «Джи»? Он назвал меня «Джи»? Так никто не называл меня, кроме Майки и Фрэнки. - Извини, Брайан, мне правда пора, увидимся, - сказал я и направился к выходу из больницы. Странный разговор, странный Брайан. Он меня реально пугает. - Я дома, помогите кто-нибудь с сумками!- Крикнул я со входа. По пути домой я зашел в магазин и купил продукты, чтобы завтра вечером после парка поужинать. Но навстречу мне вышел Фрэнк, который кинулся забирать у меня пакеты. Я совсем забыл, что Майки сегодня дежурит в ночную смену. - Привет, Джи, - он грустно улыбнулся. - Привет, Фрэнки. - Ты так долго не возвращался, - парень совсем поник. - Да, было очень много работы в больнице, даже операция. - Ух ты! И ты…умеешь? - Умею, но только в крайних случаях, а так без необходимости я не делаю операций, не люблю кровь и острые предметы. Мы прошли на кухню, Фрэнк был какой-то очень притихший. Что с ним? Я не могу прочувствовать его эмоций, он захлебывается в собственном отчаянии. Бедный мальчик! - Ну, вот нужно это все разобрать, принять душ, выпить кофе и приготовить пирог на завтра, - сказал я с легкой улыбкой в предвкушении готовки пирога. Странный я, но я люблю готовить. Это умиротворяет, правда, времени на это требуется очень много, а его как раз-таки дефицит. - Джи, у тебя завтра день рождение, и я…я подумал, что буду лишним. У вас гости, наверное, вечеринка, а я только мешать буду,- парень совсем сник. - Что ты говоришь, Фрэнк? Какая вечеринка, только я, Майки и ты. Ты же не против пойти в парк аттракционов? - Парк?- Его глаза загорелись золотистым светом. - Да, мы каждый год с братом ходим в парк, едим ужасно вкусные, но вредные хот-доги и катаемся на колесе. - Правда? И вы не против, если я пойду с вами? - Конечно нет, глупый! Фрэнк просиял, как маленький ребенок. Неужели никто никогда не водил его в парк? Да, что ж за родители такие? Даже наша мама, как бы ей не было тяжело, раз в два месяца водила нас в местный парк. - Джи? - Да, Фрэнки? - Ты говорил пирог? Ты умеешь готовить пироги? - Да, у меня свой фирменный с персиками и белой глазурью, - я расплылся, как мартовский кот, в улыбке. Джерард, Джерард, немного скромности тебе не помешает. - Ты…просто невероятный,- выпалил он и покраснел. - Да, нет, обычный, Фрэнки. - Нет,- он упрямо замотал головой, – ты спас мне жизнь, позволяешь уже целый месяц у тебя жить. Такого никто для меня не делал. - Фрэнк, это человеческая доброта. Люди стали забывать, что это такое. Он снова улыбнулся и у меня потеплело на душе от его солнечной улыбки. Такая открытая, такая добрая, детская. - Так, я в душ, потом пакеты разберу и будем готовить пирог. - Джи, ты иди в душ, а я сделаю тебе кофе и разберу пакеты, - Фрэнк смущенно опустил глаза в пол. - Фрэнк, не стоит. - Нет, это малость, которую я могу сделать для тебя. К тому же, ты так устало выглядишь, - парень сделал шаг ко мне, я ощутил его смятение и неуверенность. - Ладно, если ты так хочешь, тогда я в душ. Когда я вернулся на кухню, Фрэнк уже вовсю хозяйничал с кофе-машиной. Как же приятно надеть свежую футболку и джинсы после трех дней ношения старой и грязной, пропахшей лекарствами и потом. Оценить всю прелесть свежей рубашки, можно только лишившись этого ощущения. Впрочем, как и многого другого. Мы – люди - странные существа, начинаем ценить, когда теряем. Слишком поздно… - Твой кофе, - сказал Фрэнк и поставил передо мной чашку ароматного и бодрящего напитка. - Спасибо, Фрэнки. Изумительно, - проговорил я, отпивая горячий кофе. Каждая клеточка запела. Как же хорошо, после всей этой бодяги из автомата, пить свежезаваренный кофе. - Правда? У меня получилось? - спросил мальчик, будто ему было жизненно необходимо узнать мой ответ. - Конечно, Фрэнки. Из тебя вышел бы отменный кофейный бариста, - улыбнулся я. А он снова покраснел. Мне доставляло особое ощущение смущать его, право же, как маленький. Сколько дерьма вынес он, что на простые фразы похвалы он так остро реагирует. - Я разобрал пакеты. - Молодец, сейчас допью кофе и приступим, - сказал я и открыл окно. В помещении сразу же ворвался свежий апрельский ветер, шум улицы и просто кусочек жизни. Я блаженно улыбнулся. В последнее время я очень часто улыбаюсь. Почему? Потому что я жив, здоров, у меня есть любимая работа, брат, а теперь еще и Фрэнк. Я чувствую особенную ответственность за него. Знаете, у народов Востока существуют поверья, когда кто-то спасает чью-то жизнь, то это навсегда связывает тебя с этим человеком. Раньше этого не было, и только с Фрэнком я в первый раз ощутил эту связь. - Ты не против? - спросил я и закурил. Иногда после особо тяжелых будней, мне нужна некоторая доза отравы, как врач я понимаю весь ужас этого, но отказаться полностью не могу. - Нет, я тоже курю, - сказал он. Мы сидели у открытого окна и некоторое время молча курили. Я допил кофе, а Фрэнк свой чай. - Ну что, Фрэнки готов к приготовлению пирога? Парень кивнул. В его огромных ореховых глазах снова отразилась неподдельная радость. - Первый раз,- тихо прошептал он. - Что, прости? - Никто не звал меня в парк аттракционов, никто не учил готовить меня пироги, - я мысленно воскликнул, мальчик говорит со мной о себе. Во второй раз приоткрывает завесу своей жизни. - Фрэнки, все когда-нибудь бывает в первый раз. И все нужно попробовать в этой жизни, но только хорошее. Я не имею в виду – алкоголь, наркотики, насилие. Хорошие и простые вещи. Готовить пирог, кататься на американских горках, даже крестиком вышивать, в конце концов! Он насупился, и я ощутил тонкое чувство вины. За что? - Готов? - спросил я, повязывая фартук вокруг талии. - Ага,- кивнул он и улыбнулся. Быстрая смена настроения этого парня доводит меня до головокружения. Мы приступили к этому сложному и кропотливому процессу. Я мешал тесто, а Фрэнк нарезал персики для начинки. Когда тесто подошло, я принялся за взбивание глазури. Фрэнк все еще возился в персиками. Это было для него в новинку. Я радовался, наблюдая за тем, как тщательно он нарезал фрукты, морщил нос и кусал губы, так, будто готовился к ответу на экзамене. После двух часов работы, мы были уже изрядно перемазанные мукой и усталые, но довольные и веселые. Пирог румянился в духовке и разносил приятный аромат сдобы, ванили и персиков. Мальчик сидел на стуле и откровенно клевал носом. - Фрэнки, иди умойся и ложись отдыхать, ты устал. - А ты? - Пирог испечётся, я тоже пойду. - Ты не обидишься? - Фрэнк, какая ерунда! Спать! И это не обсуждается. Считай, что я – строгий Джи и приказываю тебе идти спать! - я пытался быть строгим, но глаза меня выдавали, и Фрэнк рассмеялся. -Слушаюсь, папа, - сказал он весело, за что получил от меня полотенцем в спину. И снова смех. Такой, как колокольчик. Господи, как же хорошо! И почему люди не обращают внимание на такие мелочи? В вечной погоне за фальшивым блеском, упускают то, что действительно является золотом. Такие вот моменты – смех ребенка, запах пирога, приготовленного своими руками, вечер в компании друга. Звякнул звоночек на духовке, оповестивший о готовности пирога. Я устало потянулся, достал его из печки, снял фартук и пошел в ванную смыть с лица и рук муку. Покончив с этим, я вернулся в кухню. Закрыл окно и загрузил посудомоечную машину. Только завершив все дела, я со спокойной совестью отправился спать. В гостиной было тихо, по всей видимости, Фрэнки уже заснул. Переодевшись в мою смешную пижаму, расстелил постель и нырнул под мягкое и теплое одеяло. Наконец-то блаженное чувство комфорта от собственной кровати и покоя от того, что окружают тебя не больничные стены, а родные стены твоей комнаты. - Джи, - дверь слегка приотворилась. - Да, Фрэнки. - Я хотел, сказать спасибо тебе за вечер, - его голос звучал спокойно и умиротворенно, это несказанно радовало. - Не за что, малыш,- опять это глупое «малыш», я слишком привык говорить только с детьми. - Есть за что, Джи, и спокойной ночи. - И тебе, Фрэнки…,- пробормотал я, погружаясь в сладкий сон.