Слезы Ангела

POV Frank Я словно задыхаюсь. Катастрофически не хватает такого драгоценного воздуха. Мы не ценим его, пока не теряем элементарную возможность – вдыхать кислород. Самое страшное во всем этом то, что я задыхаюсь внутри себя. Я замкнутая цепь. Бегу по кругу, под куполом, и не могу его пробить. Сквозь плотную толщу гранита и стекла я слышу слабый хрип. Он будто мой, но нет. Отчетливей я слышу ледяной смех, который вырывается из моей глотки, как у помешанного. Я помешанный. Один снаружи – черный и пылающий, другой внутри – безмолвно наблюдающий, как из любимых зеленых глаз медленно исчезает жизнь. Капля по капле вытекает из разбитого сосуда. А мои собственные мертвенно-бледные руки разжимаются на тонкой шее, оставив после себя отвратные, сине-красные следы. - Нет! – я с криком просыпаюсь, осознавая, что это был всего лишь сон. Оглядываюсь, нахожу взглядом часы, которые показывают половину девятого вечера. Я задремал немного, потому что помню, когда прилег было около шести. Джерард должен был уже вернутся, у Майки вечерняя смена в морге. Я встаю и пытаюсь отряхнуть липкое, как пастила, ощущение страха. Свет нигде не горит, но легкий запах сигарет просачивается даже сквозь плотно прикрытые двери кухни. Я открываю их и вижу Джерарда. Он сидит в темноте, только вспышки молний за окном освещают комнату. Даже без света я замечаю его подавленное настроение, серые тени на лице, которые поглощают весь его внутренний свет. Давление реальности, которая жестче, чем базальт. - Джи? – мой голос доносится до моего сознания, как волна из неоткуда. Он продолжает молчать и укутывать себя в иллюзорно-успокаивающие объятия табачного дыма. Последнее время что-то или кто-то давит на него, словно какая-то еще не опасность, но уже ее первые признаки мечутся по ровному голубому небу такой привычной жизни. Это что-то ломает его. Я не могу быть поддержкой. Он слишком сильный, чтобы признать свою слабость, поэтому он будет молча переживать все в себе, гнуться под невыносимой тяжестью обстоятельств, которые в любом случае сильнее нас. Если ты один… - Джерард? – громче произношу я, и он вздрагивает. Выходит из транса самоощущений. - Фрэнк, - холодное и безразличное «Фрэнк». Мне кажется, что он никогда прежде не звал меня так холодно. Гребаная волна паники захватывает меня. Я, как больной обсессивно-компульсивным расстройством, боюсь изменений его отношения ко мне. Это моя тихая фобия, от которой я сойду с ума в конечном итоге и потеряю то, что нашел. - Что-то случилось? – мне так и хочется добавить «опять», но я прикусываю свой язык. Между нами и без того тонкое напряжение, как натянутая струна, первый кирпич стены непонимания. Почему, почему, черт подери, это происходит? Где мы допускаем ошибки и переходим точку невозврата? Хотя… я давно ее перешел, назад пути нет, но во мне теплилась надежда, что есть путь вперед. Но… сейчас я понимаю, и его нет. И не было. Был фантом, созданный моим воображением со счастливым привкусом клубники и сливок. Но его нет. Есть только здесь и сейчас. Это долбаный тупик, из которого нет выхода. Я уже говорил – назад пути нет, но нет его и вперед. Клубника сгнила, а сливки скисли. - Все в порядке, - безразличие как осколки острого битого стекла в мое сердце. Я не хочу так, Джерард! Что с тобой случилось? Пожалуйста, ответь мне! Помните, я говорил, что он читает мои мысли, или я его? Неважно, но я вижу, как он слышит меня. Он слышит мой безмолвный крик. Кроваво-красные потеки на белоснежно-белом полотне. Ты же, художник, Джи, тебе бы понравилось мое подсознание изнутри, я пускаю тебя, но ты меня нет. - Джи, нет, не в порядке. Последние дни ты сам не свой. Где тот улыбчивый и отзывчивый человек, Джей?! – я намеренно называю так, как при первой встрече. Я касаюсь его руки, страшась, что он откинет мою ладонь, но этого не происходит. Только его кожа холодная, словно лед. - Фрэнки? – это звучит уже мягче, и он будто приходит в себя после унылого коматоза. - Да, это я, что произошло? Джерард машет головой так, что пряди влажных волос спадают ему на лицо и говорит: - Я не знаю. Был дождь. - Да, он и сейчас идет. - Я шел к остановке, автобуса долго не было, а потом… потом, я не помню, Фрэнки, - его зрачки расширены до невозможного, и на дне их плещется чистый страх, как расплавленное олово. Что я должен сказать? Что он загнал себя работой, заботой о нас и всех, кто его окружает? Что он не спит и не ест нормально? Что это все это убивает его, подтачивает силы? Вместо этого мне до зуда в кончиках пальцев хочется его обнять, провести рукой по усталому лицу, подцепить ногтями и убрать эту паутинку вокруг красивых глаз, стереть поцелуем жалкую усмешку с губ. - Джи, - так противно-обеспокоенно звучит мой голос. – Может, ты просто зашел в автобус и заснул, а потом забыл, как покинул его? – мои слова. Дешевый бред, выдумка, призванная успокоить того, кто успокаивал меня. Он снова машет головой. - Джи, - я крепче сжимаю его руку, постепенно чувствую, как она теплеет, а глаза начинают блестеть. – Ты просто устал. Тебе необязательно всегда быть сильным, - знаю, что это бесит его. Ситуация, которая вышла из-под его контроля. Он, как ревизор, должен все контролировать. - Наверное, ты… прав, - с сомнением говорит он и улыбается самой теплой из всех улыбок, которые есть на этом белом свете. И, знаете, мне становится легче. POV Brian Темный силуэт движется навстречу мне. О, Боже, я знаю, кто это. Но как бы я хотел не встречаться с ним еще добрую сотню лет. Ни одна из наших встреч не заканчивалась моей победой. Судьба – сволочь, я утверждаю это с одержимой решимостью. Гроздья винограда на солнечном свету и запах розмарина. Так выглядит моя реальность, а его – это сжигающее пламя и абсолютная темнота. Он даже не порождение зла, он сила хаоса. То, что намного страшнее и хуже зла. - Давно, не виделись, Брайан, - скрипит его голос, наполненный тысячами страданий невинных людей. - Еще бы столько не виделись. - Ты не рад меня видеть? - Не вижу причин для радости. Там, где ты – смерть, разрушение, слезы. - Столько комплиментов за раз, Брайан. Чем заслужил? – он скалится, как хищник перед нападением на жертву. В его оскале блестят тонны пролитых горючих слез. - Ничем, - не в этот раз. - Я доволен твоим решением встретиться со мной. - Я не знаю, что подвигло меня на этот шаг. - Зато я знаю. Твой мальчик - милейшее создание, - он злобно блестит пустыми глазами. Джерард… - Что… ты с ним сделал? – руки самопроизвольно сжимаются в кулаки. - Ничего. Пока ничего, - он выставляет руку вперед, и сквозь костлявые пальцы струится белый свет. – Просто познакомились. Никогда прежде таких не встречал. Сколько удовольствия мне доставят его страдания, и сколько силы мне принесет его смерть, - голос, как противный елей, самая вязкая смола. Если слушать его - увязнешь в нем, Боже… он разговаривал с ним. - Ты… - я подхожу к нему, но недостаточно близко, чтобы не задыхаться в зловонном дыхании ужаса. - Успокойся, Брайан. Когда ты, наконец, поймешь, что тебе и твоим не выиграть войны такими методами. Вы постоянно приносите кого-то в жертву, не добиваясь желаемого. Я же, напротив, могу дать все и ничего не прошу взамен. - Кроме души. - Люди от рождения тратят свой дар на ерунду, спиваются, скатываются в яму безысходности, а я сохраняю их души. - Ты калечишь их. - Я делаю их. - Приспешниками мрака! - А в этот раз я получу особенную вещь в свою коллекцию. - Не в этот раз. - Посмотрим, Брайан. Он исчезает, оставляя по себе лишь черный дым и серую тоску, ледяной холод и сковывающий страх. Мне нужно увидеть Джерарда. POV Frank - Я тысячу лет так не смеялся, как сегодня. Спасибо, Джи, - говорю я, вытирая слезы в уголках глаз. Тихий вечер. Гроза отступила, ветер разогнал густые тучи, и на небо снова высыпали звезды. Джерард сидит рядом со мной. Так непозволительно близко и так космически далеко. Он снова дарит мне улыбку и тепло, рассказывая истории, которые случались с ним и Майком еще со школы. Джи, оказывается, повздорил с братом из-за отца. Теперь понятно его подавленное состояние. Они никогда не ссорились прежде. Мне так понятно ощущение пустоты и неуверенности, которое Джи испытывает теперь, после ссоры. Я давно примирился с ним. Честно, я ужасно неблагодарная «тварь», как сказали бы мои тетя и дядя, но я не вспоминаю о них. Я никогда не чувствовал себя там уютно, там не было ощущения семьи. Я вообще себя нигде не чувствовал так, как сейчас, с Джерардом. Он абсолютно пришел в норму и теперь снова излучает уверенность и силу. Резкий звонок в дверь выводит нас из нашего веселого состояния. Джерард поднимается с дивана и скрывается в прихожей. Через мгновение я слышу голос Молко и ежусь. Что ему здесь нужно в десять часов вечера? - Привет, Фрэнк, - здоровается он и как-то подозрительно счастливо улыбается. - Доброй ночи, - я подчеркиваю, что именно «ночи», и он здесь нежеланный гость. Хотя, я же говорю за себя. Джи очень рад, судя по его улыбке, не сходящей с лица. О чем я? Джерард почти всегда улыбается. - А Брайан решил зайти в гости, - говорит Джи и уходит на кухню. Опять тет-а-тет с Молко. Я могу не сдержаться и сказать ему все. А он, в свою очередь, догадается, что Джерард для меня не просто друг, и расскажет ему. - Фрэнк, я не кусаюсь. Не надо сверлить меня взглядом, будто дыру проделать хочешь, - он садится рядом со мной на диване. Тонкий, едва уловимый аромат цитруса и приятное тепло исходят от него, почти, как и от Джи. - Я знаю. - Ты насторожен в моем присутствии, но я хотел бы сказать, что не конкурент тебе, - он хитро подмигивает мне. - Что? – мне кажется, что воздуха в легких не хватает, и я отчаянно начинаю походить на переспелый томат. - Не бойся, ему я не скажу, - Брайан опять улыбается, и мне начинает нравиться его улыбка. Она такая же теплая и добрая. И глаза, полные понимания и яркого света. Они у него тоже зеленые, но не такой оттенок, как у Джи. Более насыщенный и глубокий, с легкой поволокой сизого тумана перед рассветом. Глаза Джерарда похожи на солнце, которое утонуло в малахитовом бокале. - Мне нравится Джерард, но как человек. Восхищает меня как сильная личность, - продолжал Молко. Я киваю и соглашаюсь. - Мне он по-другому нравится. Я впервые произношу это вслух, тот раз с Майки не считается. - Я знаю, - опять эта загадочная полуулыбка. - Кто нравится? – в проеме дверей стоит Джерард с подносом и чашками на нем. Взъерошенные волосы и сияющие глаза, а я готов поперхнуться собственным языком. Меня накрывает паника – вполне может быть, что он услышал последние мои слова. - Фрэнк говорил, что ему музыка нравится. И у нас даже похожие вкусы. - Да, Фрэнки играет на гитаре, - Джи оставляет поднос на столик, и по комнате тут же разносится чарующий аромат травяного чая и ванили от пончиков. Мы все трое пили чай и ели сладости, сохраняя священное молчание, нарушаемое тихим сербом напитка из чашек. Когда настенные часы пробили одиннадцать, Брайан встал с дивана и сказал, что ему пора. Так резко, а собственно говоря, зачем он вообще приходил?! - Фрэнк, можно тебя на минуту? – я был удивлен. Интересно, что он хочет мне сказать? Надеюсь, не высмеять мои чувства к Джерарду. Джерард переводит взгляд то на меня, то на Молко, явно вопрошая, что произошло, и с чего мы вдруг стали друзьями. Я только киваю и выхожу в коридор за Брайаном. - Фрэнк, - он берет меня за локоть и заглядывает в глаза. – Пообещай мне, что ты не сделаешь ему больно. Меня хватает на судорожный кивок. Я скорее по раскаленным углям отправлюсь прямо в ад, чем сделаю ему больно. Молко вдруг хмурится. - Даже не думай так, - я впадаю еще в больший ступор. От этих проницательных глаз ничего невозможно скрыть. – Просто береги его, ладно? Он слабее, чем кажется, - с этими словами, а также полным мозговым коллапсом, он оставляет меня. На пороге я чуть не сталкиваюсь с Джи, это заставляет меня смущенно опустить глаза, а мимолетное касание его кожи бросает в дрожь все мое существо. - У вас с Бри секреты? – он выглядит заинтересованно, но не сердито. - Да, нет, просто… - я не знаю, что сказать, попросту, что соврать. - Ладно, я не настаиваю на правде. В конце концов, иногда от правды только хуже, - грустно говорит он и отправляется на кухню, где через несколько секунд я слышу шум воды. Ты даже не представляешь, Джи, насколько прав. Иногда правда делает только хуже.