Слезы Ангела

Blackfield - Glow

- Джерард Артур Уэй, сколько можно работать? – в кабинет довольно бесцеремонно заходит Линдси. - Я еще не закончил с историями болезней, - отвечаю я, не поднимая головы от бумаг. - Джерард? – девушка усаживается на стул напротив, картинно забрасывая ногу на ногу. - Да, Лин. - Мог бы сделать мне одолжение? – я наконец-то поднимаю глаза на нее. Милая, яркая, с приятным голосом, но пустая. У нее нет эмоций, нет чувств. Как я могу доверить ей свое сердце? Никак. - Какое, Лин? - Ты бы не мог пойти со мной в кафе? – она мило улыбается и закусывает губу. Я до смерти устал сегодня. Смена была не из легких. Дети из одного детского садика отравились, и мы целый день с Брайаном носились вокруг них как угорелые. Потом я еще хотел поговорить с Уорреном, Линдси в мои планы не входила. Я все еще не разобрался со своими ощущениями по поводу Фрэнка и был бы не против прогуляться в свой парк, чтобы подумать над этим. - Я не знаю, Лин, у меня много дел запланировано. Может быть, в другой раз. - Совсем никак? – на лице медсестры читается разочарование. Прости, Лин, никак. И даже не в другой раз. - Совсем, - в подтверждение своих слов я киваю головой. - Очень жаль, доктор Уэй, - обиженно проговаривает девушка и уходит из кабинета. Я делаю последнюю запись в истории и иду к Уоррену. Мальчишка почти здоров, но я должен убедиться в этом. - Добрый вечер, Уоррен, - парень сидит на койке и что-то рисует. Ему пришлись по душе мои идеи с выражением эмоций при помощи рисунков. - Привет, Джерард, - он поднимает голову и улыбается. Ничто не сравнится с детской улыбкой. Такой искренней, светлой, как лучики солнца. У Фрэнка такая же улыбка, мысленно отмечаю я. - Как ты сегодня? - Все хорошо. Джерард? - Да. - Смотри, - он протягивает мне рисунок, на котором изображен какой-то мужчина в черной мантии. Поражает другое – у этого человека красные глаза, в них словно пламя плещется. - Кто это, Уоррен? - Это тот, которого ты должен сторониться. Он может причинить тебе боль, Джер, - мальчик говорит об этом очень грустно. – Обещай мне, беречь себя, Джерард. Я смотрю в его глаза и вижу беспокойство за меня. За меня, почти чужого человека. Это чувство расплывается приятным теплом на душе. - Обещаю. Знаешь, я думаю, что завтра, когда тебя выпишут, мы могли бы пойти с тобой прогуляться. У меня как раз вторая смена. Как тебе идея? - С удовольствием, - он снова улыбается. - Уоррен, а ее ты больше не видел? - Видел, но она не подходит близко ко мне. Она боится Брайана. - А кто это, Уоррен, скажи мне. - Это одна женщина, медсестра, но ко мне она не заходит. Я же говорю, боится доктора Брайана. - Ты не знаешь ее имени? – интересно, кто в больнице у нас смог так напугать парня? - Нет, - он отрицательно машет головой. - Хорошо, Уоррен. Отдыхай, до завтра. Уже при выходе из палаты, он зовет меня. - Джерард, тебя что-то тревожит? И все-то он знает. Мальчик не эмпат, как я, но у него определенно есть дар, и я рад, что именно мне пришлось иметь дело с ним. Другие бы врачи заперли его в клинику для лечения психических расстройств. - Все хорошо, я разберусь с этим, - я ободряюще ему киваю и закрываю за собой дверь. Ни черта я не разберусь с этим. Все становится только запутанней. Уйти. Убежать. Скрыться от всех проблем и забот, хотя бы на несколько часов. Усталому нужен отдых, жаждущему вода, а что поможет человеку, который потерялся? Я… Я потерялся в собственном разуме, я копаюсь в нем, все глубже и глубже, залезая в самые тайные уголки сознания. Мне всегда с легкостью удавалось принять окружающую реальность, которая отличается от той, что все знают. Порой мне кажется, что ее нет, и все это плод моего воображения. На самом деле я болен, и все это мне видится. Ничего нет, а однажды я проснусь пациентом психиатрической клиники. Такие мысли сводят меня с ума, причиняют боль. А что если нет ни Фрэнка, ни Брайана, ни Уоррена, и меня самого нет? Мне, правда, очень страшно в такие моменты. И ничто не способно вырвать меня из этой паранойи. Однажды один человек, которого я спас, сказал мне: "Мы все начинаем умирать еще с рождения. Он просто стал ближе к смерти."* Поэтому он не боялся умереть и долго спрашивал меня, зачем я это сделал? Зачем помешал ему? Я не помню точно, что ответил ему, что-то в общих чертах. Разве жизнь не стоит того, чтобы бороться? Иногда я сам сдаюсь. Тогда дикое отчаяние растворяется темным пятном на моем существовании. Я могу помочь многим, но я не в силах помочь самому себе. Приятный вечер. Скоро лето. Дни стали очень длинными и немного душными. Я ослабляю галстук на шее, который, как удавка, душит меня. В моем заброшенном парке по-прежнему тихо и пусто. Только ветер играет кронами старых деревьев. Медленно опускаюсь на лавочку и прикрываю глаза. Мне так нужна чья-то помощь. Я хочу разобраться в себе. Слишком многое свалилось на меня. Я так и не позвонил маме, не беру трубку, когда звонит отец, убегаю от своих чувств по отношению к Фрэнку. Если я еще не сумасшедший, то довольно скоро сойду с ума. - Джи? – тихий голосок заставляет меня вздрогнуть, я пытаюсь открыть глаза, но теплая ладошка не дает мне сделать этого. - Не надо, не смотри на меня, Джи, - голос, от которого крупные мурашки разбегаются по всему телу. - Джимми? Легкий смех, и я чувствую, как две маленькие ручки обхватывают мои. - Я не попрощался с тобой, Джи, - с обидой говорит он. - Почему мне нельзя открыть глаза, Джимми? - Не велено, ты не должен меня видеть. Ты запутался, Джи, - мальчик проводит рукой по моей щеке, словно стирая все плохое и тревожное. Заменяет его на что-то трепетное и теплое. – Ты был прав, там мне лучше, - даже закрытые глаза позволяют мне узнать, что он улыбается. - Я рад. - Мне больно, Джи…за тебя. Ты так мучаешься. Между тем, что верно, правильно и тем, что легче, но ошибочно. Ты…ты хочешь стать обычным, Джи? – с возмущением произносит он. Нет, я хочу понять причины всего этого. - Нет. - Таким же грязным, как все они, кто смеется над чужой бедой и отворачивает взгляд от чужого горя. - Я просто хочу понять, что со мной не так? – как странно рассуждать на такие темы с маленьким ребенком. - Я не маленький, Джи, - он ударяет меня по руке. - Но… - Все хорошо, Джи. - Почему это происходит именно со мной? Есть ли причины? - Закономерности и случайности. Всему есть объяснение. Ты родился таким и принял себя таким. Теперь остается только бороться. - Но... - Борись за то, что действительно имеет смысл. - Джим? Я резко открываю глаза и понимаю, что задремал. Это был сон. С каким-то облегчением вдыхаю и выдыхаю воздух, пропитанный сотнями разных оттенков и запахов. Над моей головой уже звездное небо. Алмазные россыпи невидимого Мастера и идеально ограненный диск светло-желтой луны. Почему-то хочется улыбнуться. Становится так легко на душе, будто не меня терзали эти колючие мысли. Интересно, а по ту сторону есть звезды? Мне бы их очень не хватало. Смотрю на часы. Уже довольно поздно. Я не заметил, как пролетело время. Пора заканчивать с этой чепухой. Я поднимаюсь с лавочки и выхожу из парка. У меня все хорошо. Любимый и любящий брат, родители, как оказалось даже папа, друзья, работа, Фрэнк. Почему я всегда выделяю его? Не обманывай себя, Джерард. Признай, что он нравится тебе. Я улыбаюсь, на самом деле это так просто. POV Author Две черные тени бесшумно движутся по Капитолийскому холму. Вдруг одна из них останавливается и возмущенно начинает говорить. - Ты мне его обещал! - Я ничего тебе не обещал, - отвечает ей вторая. - Олив! - Нет. Это не так просто, - тень, которую назвали «Олив» садится на траву и закрывает глаза. – Почему я не могу больше контролировать его сознание? Какого черта! – кричит Олив. - Что-то не так? - Все не так, дура ты набитая. Не можешь очаровать какого-то парня. - Если бы он был каким-то, давно был бы моим. К тому же ты обещал мне его. - Прости, поздно, милая. - Что это значит? - То, что его сердце несвободно. Он любит, только пока сам еще этого не понял. Именно поэтому меня выбросило из его сознания. - Он всех любит. - Нет, не так, дорогуша. - Кого? - Не важно, - Олив шикнул на собеседницу и растворился в сером дыме. Вслед за ним последовала и девушка. POV Gerard Мне бы стоило быстрее идти домой, потому что уже десятый час, но я не спешу. Я чувствую себя так, словно освободился от тяжелого груза, который давил на меня. Сияют неоном огни магазинов и рекламных баннеров, звуки, живые громкие звуки раздаются со всех сторон. Среди них я выделяю один, отчаянное пение кого-то. Поворачиваю голову в сторону супермаркета и вижу девушку, которая собрала вокруг себя людей. В руках у нее гитара. Она подыгрывает себе и поет. Я подхожу ближе и прислушиваюсь. Она поет прекрасно. Звонко, мелодично, а самое главное – ее голос идет от души. Она делится своей историей со всеми ради жалких грошей. Толпа не оценит ее надрыва и боли. А ей очень больно. Я вслушиваюсь в слова, которые мне самому кажутся историей моей жизни. Show the scars Of every fear indeed I hurt myself To let the darkness out Out... Показать шрамы, которые содержат в себе страх. Мне стыдно признаваться, но у меня есть такие шрамы. Делать больно себе, чтобы избавиться от апатии и темноты, что внутри. The days go bye And nothing brings me joy The glow was strong When i was a boy But it`s gone Проходят дни и ночи, а нам действительно редко что приносит настоящую радость. Ту, что испытывают дети, когда их печенье, что они оставляли Санта-Клаусу исчезло. Когда слепой после операции может увидеть, когда человек, который не мог ходить после длительной реабилитации и проб, смог наконец-то сделать первый шаг. Мы все сияем, когда дети, когда не лишены светлой веры внутри. Но со временем и обстоятельствами эта вера угасает, сияние души уходит. Заменяется на ложь и фальшь, коими пропитан наш мир. Мы более не верим в сказки, мы не верим в чистую любовь, она погрязла в болоте похоти и корысти. Все покупается и продается. Капитализм добрался и сюда. And the cloud It comes So slow It comes Как часто мы поднимаем голову и смотрим в небо на причудливые облака. Они все разных форм и структур, не похожие друг на друга. Медленно плывут по небу, им некуда спешить. Они подчиняются только законам гармонии. Cracks appear And passion sleeps away Colors fade And turns to shades of gray Fade away Мы вырастаем физически, думая, что вырастаем морально. На самом деле мы загниваем духовно. Наша душа дает трещины, страсть и жажда жизни засыпают, убаюканные рекламой с дешёвыми лозунгами. Цвета меркнут и обращаются в серый оттенок, который заменяет собой все остальные цвета. Но и он исчезает со временем, оставляет блеклый и ничем не примечательный мир, обыденную реальность. And the cloud... И нас уже не волнуют облака. Мы смеемся над непосредственностью, мы отвергаем прекрасное, мы калечим ранимых и кичимся своей силой перед убогими. Мы издеваемся над невинностью. If you knew the man i used to be But he is only under the sea Which crash right out to the green Save me Если бы вы знали меня, когда я был наивен и доверчив. Теперь это все покрылось пленкой, защитой от тех, кто может сделать мне больно. Мое сияние тоже дало трещину, но я продолжаю верить. Я найду человека, которому скажу: "Спаси меня…" Я подхожу еще ближе и кидаю пару купюр в корзинку девочки. Она признательно улыбается мне. - Все будет хорошо, - говорю ей. У нее есть самое главное – детская душа. Квартира встречает меня тишиной. Неужели, все спят? Я прохожу в зал, к Фрэнки, и зажигаю боковой светильник, который льет свой мягкий оранжевый свет. Фрэнк сидит на диване и смотрит в одну точку. - Фрэнки, что случилось? – он вздрагивает и поворачивается ко мне. Его глаза полны страха. – Фрэнк? - Где ты был? – сквозь зубы произносит он. - В смысле? - я искренне не понимаю его. - Ты на часы смотрел вообще? – он резко поднимается с дивана и смотрит на меня. Страх сменился злостью. – Гребаных двенадцать часов ночи! Я звонил тебе, а твой телефон не доступен. Я звонил Майки, но он сказал, что с тобой так часто бывает! Я звонил даже в твою больницу, и мне ответили, что ты ушел в шесть часов. ШЕСТЬ ЧАСОВ, ДЖИ! Где ты был эти шесть часов??? – голос срывается на крик. - Прости, я…наверное, просто забыл телефон на работе, - и это чистая правда. - Ты забыл его? – он подходит ближе ко мне. Щеки его пылают, а сам он заходится в ярости. - Прости, я не подумал, что… - Замолчи! – Фрэнк тянет меня на себя и крепко обнимает. – Я так испугался, что с тобой что-то случилось… - уже тихо шепчет парень мне в шею, пуская непрошеных мурашек по моей коже. - Я такой дурак, правда, Фрэнки, - я улыбаюсь, а он едва заметно кивает. Так важно найти человека, к которому ты обратишь один единственный вопрос. Что бы снова, как в детстве радоваться первому снегу и радуге после дождя. Will you help me to feel?