Слезы Ангела

Вы достигаете поставленных целей? Вы добиваетесь намеченных планов? Вы выбираете правильный путь? Вы следуете за верной идеей? Я всегда ставил перед собой цели и добивался их. Так начиная с детства. Я упорно хотел научиться кататься на велосипеде. Каждый божий день я брал его и шел в парк. Я падал и поднимался, сбивал локти и колени. Меня ругала мать за очередные порванные штаны. Зато какое удовольствие и гордость испытываешь, когда первый раз проезжаешь по дорожке от начала до конца. Легкий ветер, треплющий твои волосы, солнце, касающееся твоего лица. Мне не удавалась математика, но уже в одиннадцать лет я знал, что хочу стать врачом, поэтому я упорно штурмовал стену этой науки. Затем была химия. Мне кажется, что с ней я мучился дольше всего. Бессонные ночи и перемены, проведенные в компании учебников по химии. Просто все эти трудности закаляли мой характер. Они все были частью лестницы, по которой я карабкался к намеченной цели. Намечен план, и следовало придерживаться его. Медленно, но уверенно преодолевать трудности. Меня обижали в школе, иногда даже унижали. Я старался не придавать этому значения. Я всегда ощущал, что стояло за их злостью и ненавистью. Кто-то из них был нелюбимым ребенком в семье, кто-то имел проблемы с успеваемостью, кого-то били дома. Свою внутреннюю неуверенность гораздо проще выплеснуть на окружающих, чем побороть. Страшно. По-настоящему страшно смотреть в лицо своим страхам. Гораздо проще спрятаться в ракушке, как улитка, и не высовываться оттуда. А когда уже невозможно терпеть, просто срываешься на людях, которые рядом с тобой. Именно поэтому я никогда не обижался на них. Поначалу было больно и неприятно, но со временем, когда моя эмпатия стала прогрессировать, меня перестали волновать их шутки и издевки. Я постигал самого себя, искал истину внутри и извне, но на самом деле, она где-то посередине. Ты должен взаимодействовать с внешним миром, но находится в согласии со своим внутренним. Идеальное положение вещей – достижение катарсиса. Гармония между «тобой» внутри и всем, что окружает. Иногда кажется, что все летит в никуда. В такие моменты, нужно уметь собраться, преодолеть стену неудач. Перейти на ее другую сторону. А как часто мечты разбивались о горькую реальность? Сколько из ваших чаяний превратились в жуткую обыденность? И уже не кажется, что тот дорогой автомобиль приносит радость. Деньги не заменяют тепла родной души. Слава – тяжкое бремя, особенно если не с кем ее разделить. Я мечтал стать доктором. Я им стал. Я выгрызал это право у каждого дня, отхватывая по кусочку. Как я был счастлив, когда получил диплом и был отправлен на практику! Но…спустя несколько недель я наконец-то понял, что такое суровая реальность. Моя мечта разбилась о ее острые камни. И сделала меня несчастней. Это чувство разжигается каждый раз во мне. Стоит только осознать, что ты бессилен перед смертью, что ты жалок в своих бесплодных попытках победить ее. Я томлюсь от чувства собственной ничтожности. Беспомощен. Слаб. Жалок. Но каждый раз я нахожу в себе силы, чтобы подняться и идти дальше. Я откапываю их из самых отдаленных уголков памяти, где пахнет малиновым джемом и молоком, где самая большая проблема в том, что Санта посчитает тебя плохим мальчиком и лишит подарка. Я делаю это не ради себя, а ради тех улыбок детей и родителей, благодарных слов за спасенные жизни. Почему я сейчас думаю об этом? Не знаю, мои мысли несут меня со скоростью горного потока все дальше и дальше. Мы сидим в парке, отказавшись таки от развлечений посредством бара и алкоголя. Домашний такой пикник, с игрой в мяч. Точнее я не играю, я просто сижу и наблюдаю за тем, как Фрэнк, Майки и Брайан пугают детей вокруг своими криками и воплями. Это здорово, что они не забыли того ребенка внутри себя. Непосредственность, которая присуща взрослым, особенно прекрасна. Я прикрываю глаза и наслаждаюсь теплым ветерком, который шевелит листья деревьев, играет с моими волосами. Какое-то мление разливается по всему телу и клонит в сон. Может быть, потому что в воздухе пахнет летом, с тонкими нотками полевых цветов и особого тепла. Оно согревает душу. Птичий щебет успокаивает, детский смех одаривает вдохновением. Жаль я не взял альбом с собой. Рядом со мной падает мяч, и запыхавшийся Фрэнк подбегает ко мне. Он выглядит очень мило с раскрасневшимися щеками, челкой, которая прилипает ко лбу. В одной серой футболке и джинсах. Я до сих пор не разобрался в том, что чувствую к нему. А это вообще возможно? В один миг он кажется мне маленьким ребенком, младшим братом, в другой – это взрослый и рассудительный юноша с твердыми взглядами на жизнь. - Джи, не хочешь поиграть с нами? – он держит в руках синий мяч и старается смотреть в сторону, избегая моего взгляда. Неловкость остается между нами. - Нет, Фрэнки. Я лучше просто посижу. - Но ты целый день сидишь, сам предложил пойти в парк и отсиживаешься, - недовольно бурчит парень. - Согласись, что времяпрепровождение на свежем воздухе намного лучше? – я улыбаюсь ему, а он кивает и уходит играть дальше. А Вас охватывало чувство приближающегося страха, как надвигающаяся буря? Меня вдруг поглощает оно. Я не знаю, ведь только что мне было так тепло и уютно, а теперь, словно темная туча в ясный день надвигается на меня. Я открываю глаза, ребята продолжают играть и что-то кричат друг другу. Рядом со мной девочка сидит и рисует. Неподалеку молодые мамы с колясками. Но что-то меняется. Тень и холод, я ощущаю их своей кожей, своим сердцем, или я законченный параноик? Брайан отбивает подачу Майка, а тот в свою очередь дает пас Фрэнку. Но парень не ловит мяч, и он отлетает в ближайшие кусты какого-то декоративного растения. Минута. Время, будто замирает, и я слышу крик Фрэнка. В момент поднимаюсь на ноги. Преодолеваю расстояние к этим дурацким кустам, куда минуту назад укатился мяч. - Фрэнки, - после меня подбегают Брайан и Майки. Парень сжимает в руках мяч и указывает остекленевшим взглядом на землю. То, что мы видим там, заставляет меня вскрикнуть и закрыть рот ладошкой. Брайан и Майки повторяют мой жест. На зеленой траве в луже собственной крови лежала девушка. Длинные светлые волосы были перемазаны бордовой жидкостью. Глаза широко распахнуты, в них застыл ужас. Так смотрят в лицо смерти. У нее перерезано горло, но бросается в глаза то, что рана аккуратная, края не рваные. Узкий, но глубокий след на светлой коже. Кровь уже успела запечься по следу пореза. Меня начинает колотить дрожь. Холод изнутри меня, по всему телу – от кончиков пальцев рук до стоп. Огромный комок тошноты подступает к горлу. Если я не перестану пялиться на нее, то меня вырвет или потеряю сознание. На крик Фрэнка сбежались еще люди. Слышится истеричный вопль, плачь. Еще крики, а мое сознание уже медленно покидает меня. Я бы упал, но Майки вовремя подхватывает меня под руку и отводит, как безвольную марионетку. - Джи, присядь, - обеспокоенно говорит он. Надо же, я врач, который боится вида крови. Там в больнице другая кровь. Там мы проливаем ее, чтобы спасти. А здесь она была пролита, чтобы убить. - Что с ним? – голос Брайана звучит, как сквозь плотную толщу воды. - Он…не любит вида крови. - Он же врач! – искреннее удивление. Эй, ребята, я все слышу, хоть и не хочу отвечать. Меня дико морозит. Тепло летнего дня уже не греет, кто-то выключил мое солнце. - Я уже позвонил в полицию и службу коронеров, а где Фрэнк? Фрэнк…Каково ему увидеть такое. Смерть воочию. Я никому не пожелаю сталкиваться с ней столько же раз, сколько сталкиваюсь я. - Фрэнк! Я знаю, где он. Мальчик все еще стоит там и не может отвести взгляда от этого ужасающего зрелища. Я чувствую его страх и отвращение. Неловко поднимаюсь, не говоря ни слова подхожу к нему и стараюсь не смотреть на всю эту загустевшую кровь и остывшее тело. Почему именно мы нашли это? Почему мы пошли в этот парк, черт подери? - Фрэнки, не смотри, пойдем, пожалуйста, - я нахожу его руку и беру в свою. Она такая ледяная. – Пойдем. - Джи…это ужасно. - Это Вашингтон, малыш. Здесь никто не застрахован от такого, хотя по сравнению с Нью-Йорком, это рай. - Ребята, я хотел бы вас огорчить, но мы не свалим отсюда, пока не приедет полиция. - Майки прав, - говорит Брайан. - Нужно просто отойти подальше и купить воды. Меня все еще тошнит, - отвечаю я и подавляю рвотный позыв. Вы сталкивались со смертью? Вы видели ее глаза? Как выглядит эта известная дама с косой? Никто не знает. Потому что те, кто все же встретили ее на своем пути, уже ничего нам не поведают. Были ли моменты в жизни, когда Вам хотелось отмотать назад время, как пленку старого видеомагнитофона? Я бы многое отдал, чтобы стереть сегодняшний день. Эту смерть. Вопросы полиции. Безжизненная рука девушки, которая свисает с носилок скорой помощи. Эта картина будет долго стоят у меня перед глазами. Я видел смерть. Моя работа тесно переплетена с нею. Наверное, ангел смерти ненавидит врачей больше всего. За то, что мы каждый раз пытаемся противостоять ему. Вырываем из его цепких лап драгоценные жизни. Тишина моей квартиры давит на меня. Только тиканье часов на кухне. Но и оно, как скрежет металлической отверткой по все тому же металлу. И монотонное «тик-так» убивает мою способность логически размышлять. По сути, ничего сверхъестественного. Убийство сейчас на каждом шагу. Расчетливых или сумасшедших ассасинов не интересует то, что они не просто забирают чью-то жизнь. Они также калечат судьбы других. Близких и родных. А может, дома у этой девушки стареющая мать, любимый парень или даже дети? Брайан ушел сразу же домой, сказал, что ему нужно подумать. Он похож на меня этим. Молко будет в своей собственной тишине искать ответы на вопросы. Майк пошел на работу. У него смена в морге. Я не представляю, как ему удается соприкасаться со всей этой гнилью и по-прежнему оставаться тем парнем, которого я знаю с детства. Фрэнку мне пришлось дать успокоительное и отправить спать. Теперь никто не мешает мне давиться наедине с этой жестокой правдой мира. POV Frank - Убивать нужно красиво, Фрэнки. Смерть – это искусство. Ars moriendi - средневековая наука убийства. Тысяча и один способ лишить кого-то жизни, - мужчина в черном плаще расхаживает по пустой площадке заброшенного здания и поучает меня. - Я не понимаю, о чем Вы. - Фрэнки, Фрэнки. Я хочу показать тебе другую сторону жизни. Не стоит бояться ее. Забрать жизнь легко, но это навсегда лишает твою душу цельности. Как порез, как шрам. - Тогда зачем Вы это делаете? - Я этим существую, дорогой мой. И просто отчаянно желаю, чтобы ты понял меня. Я осматриваюсь по сторонам. Это здание похоже на какой-то склад. Ветхое и полуразрушенное, но оно подходит этому человеку. Мне кажется, я ощущаю его искромсанную душу, если она у него есть. В углу свалены какие-то полусгнившие ящики, а посередине горит костер. В прошлый раз здесь была девушка, сейчас ее нет. Это все сон, правда? Мой мозг настолько поражен увиденным днем в парке, что теперь продуцирует это на кошмарный сон. Или нет? А что, если это не сон, какая-то другая реальность, в которой я застрял, как в зыбучих песках, и меня тянет на дно. Вдруг я не выберусь из этой тягучей тины? - Фрэнк, я покажу тебе, как сладка чужая кровь на твоих руках. Чем раньше ты придешь ко мне, тем меньше пострадает невинных. - Я не приду к Вам. Я проснусь, и Вы растворитесь, как и любое ночное видение. Иллюзия моего воспаленного разума. И он смеется. Таким леденящим, как зимняя стужа на Аляске, смехом. Сердце пропускает удар, и бросает в дрожь. Липкий страх охватывает меня, превращается в манию, фобию. Я боюсь, что не смогу проснуться. Что все происходящее – реальность. - Придешь, рано или поздно. Все приходят. В тебе я вижу неплохие задатки. Он тянется к моей руке, и меня обдает одновременно и могильным холодом, и адским пламенем. - Ты бы пришел еще раньше, если бы не одно настырное создание, которое портит мои планы. Но и я не так прост. Моя месть будет сладкой, болезненной и сокрушительной. Я раздавлю его. Тем больнее ему будет, коли я задействую тебя в своем плане. Снова смех. Тошнотворный. Меня как будто ушатом затхлой крови окатило. Я морщусь, мне противно. Крепко зажмуриваю глаза и повторяю себе, что это сон. Я проснусь, и все будет хорошо. Когда я открываю глаза, то понимаю, что мы уже не на складе, а в парке. Яркое солнце окружено кровавым ореолом, как при закате. - Видишь ее? - он указывает рукой на девушку в легком платье. Она куда-то спешит. – Ты думал о том, почему кто-то покидает этот мир первым? Это судьба или злой рок, а может чистая случайность. Карты так совпали. - У каждого свой путь и своя дата смерти, - отвечаю я. Моя душа замирает в преддверии чего-то нехорошего. - Тогда почему ты хотел сократить этот путь? - Моя жизнь была лишена смысла. Я отчаялся. И вообще не должен Вам этого говорить! – я повышаю голос, а он снова скалится, как голодный зверь, завидевший свою жертву. - А теперь в ней есть смысл? - Я не знаю… - и я не вру. Кто я? Что я? Простой продавец в музыкальном магазине. Единственные родные люди ненавидят меня. Я живу милостью Джерарда и тут умудрился хорошенько накосячить. Влюбился в него. Но при одной этой мысли по телу расходится невероятное тепло, как круги на воде от брошенного камня. - А я тебе его предлагаю. Смотри и увидишь, - он подходит к девушке. Она испуганно смотрит на него. Я хочу крикнуть ей, чтобы бежала, но мой рот, словно опечатан. Я хочу подбежать к ней, но мое тело что-то держит на месте. Я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Дальнейшие события выбивают меня из колеи. Этот странный мужчина извлекает из кармана своей мантии нож. Он подносит его к горлу девушки. И в тот момент я вижу себя с этим острым серебряным лезвием в руках. Это мои руки сжимают холодную сталь и вонзают ее в теплую плоть. Ярко-алая кровь горячей струей стекает по моим пальцам. Я все еще не могу кричать, но в ушах у меня стоит мерзкий голос и смех. - Это легко, Фрэнки… Я открываю глаза и смотрю на свои руки. Они чистые. На них нет крови. Это все долбаный сон. Опять. Я не кричал, но мое дыхание походит на дыхание спринтера, который только что пробежал дистанцию. Не знаю, почему каждый раз все тяжелее абстрагироваться от таких кошмаров. Липкий пот выступает на лбу, и во рту пересыхает. Я моргаю и замечаю полоску света из кухни. Джи…почему же ты не отдыхаешь? Ты совершенно не бережешь себя. Часы показывают одиннадцать вечера. Долго я проспал. Встаю с дивана и потягиваю затекшие мышцы, прохожу на кухню. Джерард сидит на подоконнике у открытого окна и курит. На его лице непроницаемая маска. Он снова сильный. Он опять закрывается от всех, улыбается сквозь боль. Я же знаю, как он отнесся к увиденному. Не называйте меня психом, но я чувствую его. Чувствую его эмоции. - Джерард, - тихо зову его я. - Фрэнки, ты как? – беспокойство. Мне кажется, что за всю мою жизнь никто так не переживал обо мне. - Уже лучше, - он тушит окурок в пепельнице и спрыгивает с окна. - Будешь чай? - Да, конечно. Джерард отворачивается к плите, а я сажусь за стол и разглядываю его. Снова. Мне никогда не надоесть это. Он немного сутулится, черные волосы отросли и доходят почти до самых плеч. Простая домашняя одежда делает его еще более милым. Аура тепла и отзывчивости прогоняет тот могильный холод из сна. Мы забыли пьяный поцелуй. Дурацкая выходка, но сейчас я не могу ничего с собой поделать. Я хочу снова ощутить его сухие теплые губы на своих, разделить тот сладкий пряный вкус. Я поднимаюсь и подхожу к нему. Не прикасаясь руками, вдыхаю аромат вишневого шампуня от волос, опаляю своим дыханием его тонкую кожу на шее. - Фрэнки? – он разворачивается ко мне. - Молчи, - я прикладываю палец к его губам, очерчиваю контуры. Да, сегодня я смелый. Я просто понял, что жизнь еще короче. И Майки прав, если я не попытаюсь что-то сделать, то могу потерять свой шанс быть счастливым. Слышу, как учащенно бьется его и мое сердце. Значит, ему тоже не все равно. Ведь он не уходит и не отталкивает. Кладу руку ему на талию и притягиваю к себе. Второй провожу по щеке, приподнимаю подбородок, потому что он низко опустил голову, не смотря мне в глаза. Кажется, Джерард даже дыхание задержал, впрочем, как и я. Он чуть подается вперед, и я обвиваю руки вокруг его талии и наконец-то прикасаюсь к его губам. Легко, почти невесомо, чувствуя, как пульсирует кровь в висках, а ладони потеют от волнения. Право, как школьник на первом свидании. Важно ничего не испортить, я сжимаю его крепче, а он кладет свои руки мне на плечи, но не для того, чтобы оттолкнуть, а наоборот. Никто из нас не углубляет поцелуй, это мимолетное касание губ, как крылья бабочки касаются цветков. Но от него хочется закричать в голос, чтобы избавиться от переполняющих эмоций, что бьют ключом внутри. - Фрэнки, ты… Джерард первый прерывает поцелуй, но продолжает обнимать меня. Даже сквозь рубашку я ощущаю его горячие ладони, которые поглаживают меня по спине, пуская маленькие заряды электрического тока по моему телу. - Джи, ничего не говори, давай помолчим, - я устраиваю свою голову у него на плече, наслаждаясь сладким запахом его футболки. Совсем как в первый раз. Он до сих пор пахнет пончиками с ванилью. - Я согласен…