Слезы Ангела

Sick Puppies Maybe 'Cause nothing stays the same Maybe it's time to change 'Cause nothing stays the same Maybe it's time to change

- Что такое смерть? Знает ли кто-нибудь ответ на этот вопрос? Конец ли это всего или только начало? Есть ли что-то по ту сторону стены, за гранью возможного? Или нет ничего? Только пустота. А может быть, и пустоты нет? Вообще ничего нет. Что такое смерть? Избавление или наказание? Почему одни боятся ее, а другие напротив стремятся к ней? Что такое смерть?.. Избавит ли она меня от страданий, которые преследуют повсеместно? Наступит легкость, свобода от жалкой оболочки. Истинная вера не даст тебе оступиться. Поглотит внутренности, как болотная трясина. Отпустит твою душу на свободу. Измученную и израненную человеческой ненавистью, грубостью, жестокостью. Когда тебе больно, единственное чего ты желаешь – сделать больно другим, чтобы хоть таким способом избавиться от терзающих твою сущность ощущений. Или ты можешь сделать больно себе. Гладкое острое лезвие, впивающееся в мягкую плоть, освобождающее кристаллы твоей крови, дающие, свободу кровоточащему сердцу. - Опиум в физической боли, призрачная надежда на лучшее. Упоение в смерти? - Ты знаешь, что такое смерть, Джерард? Ты боишься ее? - Слушаешь тишину, она потрясающе звучит. Ужасно пугающе, ибо в ней ты можешь услышать свои страхи. Они, в конечном итоге, раздавят тебя. Но ты продолжаешь слушать свою тишину, заглядывать в пустоту. Зачем ты делаешь это, Джерард? Голос, скрытый туманом и больше ничего. Порой мне кажется, что я схожу с ума. Мне надоело слушать его, я желаю увидеть его. Того, кто разговаривает со мной во сне. - Я не боюсь смерти. Или ты упрекаешь меня в этом? – задаю я вопрос. - Нет, но ты беспечен. Знаешь, забываешь, что от тебя зависят другие. Ты отлично справляешься с этой ответственностью, хоть и не выбирал ее. Она сама тебя выбрала, но ты не отказался. Ты смирился и принял ее. Повторюсь, порой ты чересчур беспечен, Джерард. - Почему я верю тебе? Я даже не знаю, как ты выглядишь. Кто ты? - Всему свое время, Джерард. Он растворяется с первыми лучами солнца, которые мягко скользят по поверхности земли, а я просто открываю глаза. Меня окружает моя комната, в которой немного душно из-за того, что окно захлопнулось из-за порыва ночного ветра. Я не нашел в себе достаточно сил, чтобы подняться с постели и открыть его снова. Две изнуряющие смены в больнице вымотали меня в конец. Сквозь шторы цвета персидской сирени пробиваются эти самые первые лучи светила, подкрашенные красным и бледно-розовым. Я сладко тянусь на кровати, вспоминая, что сегодня у меня выходной. Я очень рад этому факту. Сон… Странный, пугающий меня разговор о смерти. К чему ведет этот голос? Может быть, мне просто пора записаться на прием к психотерапевту? По сути дела, в таком исходе нет ничего страшного. Людей пугает неизвестность. Безысходность, потому что приходится оставлять все самое дорогое. И это самое трудное в смерти. Тебе приходится отпускать родных, любимых. По чему ты будешь скучать там, незримо наблюдая с пушистых облаков за миром. Или по кому? Хотя про пушистые облака это я преувеличиваю. Скорее всего, мы попадаем глубоко в недра земли и томимся в собственных грехах целую вечность. Сложное понятие бессмертия души. Почему на протяжении многих веков людей так волнует этот вопрос? Maybe I'm a dreamer Maybe I'm misunderstood Maybe you're not seeing The side of me you should Возможно, я слишком наивен и мечтателен, но я верю в бессмертие и перерождение души. Мы все приходим в этот мир с определенной целью. Чем меньше времени ты потратишь на осознание своей цели, тем больше у тебя будет на ее исполнение. Я так часто был непонятым, что уже чувствую смертельную усталость, доказывая кому-то свою правду. Иногда я путаюсь, теряюсь, следую нелогичным истинам. Скорее всего, мало кто из людей, которые меня окружают, понимают меня. С ранних лет я привык полагаться только на собственные силы. Открываясь другим людям, я получал взамен только насмешку и непонимание той части моей души, которую писатели-романисты назвали бы мечтателем. Maybe I'm crazy Maybe I'm the only one Maybe I'm just out of touch Maybe I've just had enough Возможно, я сумасшедший, когда говорю, что в жизни все имеет причинно-следственную связь. И ничего не случается просто так. Ты не встречаешь случайных людей, ты не совершаешь случайных поступков, не делаешь случайных выборов. Даже если кажется, что ты совершаешь бездумную вещь, то и она идет из глубины каких-то мыслей, ею движет какой-то определенный механизм. Одни люди приходят в твою жизнь, чтобы научить тебя чему-то, проучить тебя, сломать и разбить, приободрить и указать на путеводную звезду. Но никто тебе не друг, никто тебе не враг. Все учителя. Люди, приходящие на время, они исполняют свою миссию, выполнив, уходят. Старайся не жалеть о них. Они идут дальше, а ты, как транзитный вокзал, принимаешь их и пропускаешь далее. Именно поэтому я не держу зла на тех, кто делал мне больно. Именно поэтому я умею прощать. Могу сказать «спасибо» всем тем, кто пытался сломать меня, утопить в собственной никчемности. Вы сделали меня сильнее. Вы поставили меня на колени, но я стал закаленным. Как металл, который проходит испытание огнем. Тяжело судить, примет ли кто-то меня таким. Моя душа вне зоны досягаемости для чужих насмешек, я претерпел их слишком много, что теперь они отлетают от моей брони. Хотя иногда хочется крикнуть, что с меня довольно такой жизни. Я желаю для себя другой, я искренне хочу стать для кого-то смыслом жизни, воздухом, самой жизнью. Вряд ли есть вероятность того, что я стану таким человеком для Фрэнка. Я все еще тот транзитный вокзал, на котором он оказался во время своей вынужденной остановки. Он не видел внешнего мира, он полагает, что я лучшее, что случилось в его жизни. Рано или поздно, он осознает, что это не так. Тогда меня снова настигнет участь принятия боли и истины про проходящих людей в моей жизни. Вот только это будет мучительно больно, поскольку я уже впустил его в свою душу. And maybe it's time to change And leave it all behind I've never been one to walk alone I've always been scared to try А возможно, пришло время меняться? Оставить позади свою скудную картофельную философию и двинуться дальше. Может, пришло время стать поездом, который не видит преград, а несется с огромной скоростью, сносит их со своего пути. Ведь он заранее проложен, написан, предсказан кем-то, кто разбирается в этих хитросплетениях звезд Вселенной лучше нас, людей. Я говорил, что никогда не был один. Это чистая правда. Со мной всегда мысли тысячей людей, но ни одна из них не предназначается мне. Они чужие инородные тела в моем разуме. Так трудно найти того самого человека, с которым я рискну измениться. Я всегда боялся попробовать что-то новое, неизведанное. Странное. Но приносящее легкую эйфорию, как бы кричащую: "Смотри, я это сделал!" So why does it feel so wrong To reach for something more To wanna live a better life What am I waiting for Тогда почему кажутся такими неправильными эти перемены? Поиск большего, поиск нового себя, лучшей жизни, которую ждешь? Что-то я залеживаюсь в кровати. Нужно вставать. На сегодня я планирую много дел. Во-первых, нужно пополнить запасы продуктов, во-вторых, прибрать вечный бардак в комнатах, в-третьих, приготовить легкий ужин и провести тихий вечер в уютной компании Фрэнка. Медленно достаю себя из теплой постели и иду в душ. Прохладная вода помогает почувствовать себя лучше, свежее. Смываю гель для душа и улыбаюсь своим мыслям. Этот мальчик вернул мне способность улыбаться искренне, а не фальшиво-натянуто. Выхожу на кухню, застаю там Фрэнка, который пытается разобраться с кофе-машиной. - Доброе утро, - говорю я, а парень вздрагивает. - Привет, - легкая улыбка скользит по его губам. - Как спалось? - Лучше. Ничего не снилось. Вот хотел кофе тебе сделать, но не могу разобраться с этой адовой машиной, - он смущенно опускает глаза. Мне нравится то, как он это делает. Еще больше напоминает ребенка. - Давай, я сделаю. Я рад, что тебе ничего не снилось, - похоже на эту ночь мы поменялись местами, потому что психоделические сны посещали меня. Я подхожу к аппарату и загружаю его. Странные у нас недоотношения, может быть, мне стоило обнять его, поцеловать. Это ведь было бы нормально? Только я подумал об этом, как теплые руки оборачиваются вокруг моего пояса. - Неправильное утро, Джи, - говорит Фрэнк куда-то мне в спину. - Совершенно с тобой согласен, - я переплетаю наши пальцы, ощущая тепло как электрический ток, струящийся по телу. - Кофе готов, - хихикает Фрэнк. - Точно, - он нехотя отстраняется от меня. Пространное утро. Смешение красок самого яркого лета. Ядовито-желтые переходят в золотой, как отблеск в его глазах. Нежно-розовые переходят в маково-красный, как его губы и щеки, когда их заливает румянец. Мы почти в полном молчании пьем кофе и едим тосты с джемом, но тишина не тяготит. Иногда полезно просто помолчать, слушая только сердцебиение друг друга и дыхание. - Ты пойдешь со мной в супермаркет? – спрашиваю я. - Конечно, у меня сегодня тоже выходной, - он хитро ухмыляется. Еще неяркое солнце мягко освещает улицы Вашингтона, мы идем, наслаждаясь этим свежим воздухом, вдыхая жизнь вместе с ним. До магазина не больше пятнадцати минут ходьбы, поэтому нет надобности использовать авто. Я всегда делаю покупки по строгому списку, но сегодня я забыл об этом, поэтому мы уже целый час просто сбрасываем в тележку все, что попадается нам на глаза. Большинство из этих продуктов я потом выброшу в мусорное ведро за ненадобностью, но сейчас мне нравится делать это, как маленький бунт против моей же системы. Когда мы выходим из магазина, то нас застает дождь, который не был прогнозируем. Голубое небо было затянуто серыми низкими тяжелыми тучами, из которых уже срывались первые крупные капли. - Пошли быстрей, - говорю я. Мы буквально мчимся до нашего дома, но это не помогает. Мощные, холодные (для начала июня) потоки воды накрывают нас. Дождь это красиво. В нем есть особенная прелесть. Особенно в том, как тонет весь город в серой пелене. Небесная вода словно смывает всю грязь. После дождя появляется особенная свежесть, умытые дома улыбаются тебе. Воздух питает тебя своей чистотой, которая, как первый снег, имеет цвет девственно-белого с прозрачными прожилками бирюзового неба. Раскаты грома заставляют задержавшихся на улице людей искать убежище, а огненные молнии зловеще разрезают мутное полотно небосвода. Порывы ветра играют с какой-то бумагой, как котенок играет с клубком. В вихре стихии все начинает казаться незначительным и неважным. Мы промокаем до нитки, когда забегаем в подъезд. Странно то, что на наших лицах нет недовольства и злости, только улыбки. С мокрых волос на лицо падают капли. Одежда неприятно липнет к телу, скорее всего, хлеб в бумажном пакете превратился в кашу, но это вызывает только неосознанное счастье, томление в солнечном сплетении. Джерард, ты хотел начать новую жизнь?! Отличная возможность, поданная тебе самой природой. 'Cause nothing stays the same Maybe it's time to change Потому что ничто не остается статичным, все должно меняться. Maybe it's hopeless Maybe I should just give up And what if I can't trust myself What if I just need some help А что если у меня не получится? Если это все безнадежно. Завтра так же придет день, и я снова примусь копаться в себе, поедая изнутри мыслями о своем несовершенстве. Я не верю в себя, я слишком устал от бесполезной борьбы с несуществующими доказательствами цвета алой крови. А я люблю синий! Синий, дающий надежду цвет. Может быть, мне нужна чья-то помощь. Почему бы этой помощью не оказаться мальчишкой с глазами, цвета гречишного меда, который стоит напротив меня в лифте и пытается отжать свою футболку. Стоит просто попросить его об этом. Тогда… Тогда наши отношения могут проникнуться особым доверием. - Вот это мы попали, - смеется Фрэнк. - Теперь к домашним делам добавится еще и стирка, - добавляю я и заслуживаю недоуменный взгляд Фрэнка. - Джи? - Да. - Это твой первый выходной за две недели. - И? - И ты собираешься его провести за уборкой? - Просто больше некогда, - хотя, если я так хочу что-то изменить в своей жизни, мне следует начать прямо сейчас. – Ты прав, Фрэнки. Я замечаю, как его немножко колотит от холода. Мы ведь так и стоим на кухне в мокрой одежде, разбирая продукты. - Фрэнки, иди сюда, - я раскрываю руки навстречу ему. Уголки его губ поднимаются вверх, и он делает шаг ко мне. Я обнимаю его, пытаясь согреть. - Ты замерз… - констатация факта, а не вопрос. - Ага, - Фрэнк утыкается носом мне в плечо и глубоко вздыхает. - Нужно переодеться и заварить горячего чая, - я отпускаю парня от себя и улыбаюсь. Тепло. Дарить. Отдавать. В этом весь смысл нашей жизни, но, к глубокому сожалению, в своих стремлениях мы наталкиваемся на каменную стену непонимания. То, что выглядит как правда, превращают в ложь. То, что является ложью, принимают на веру. Но сейчас это неважно. Я дарю свое тепло этому солнечному мальчику, а он отдает мне свое. Мы сидим на диване под мягким пледом. Фрэнк прислоняется спиной к моей груди, а я сцепляю руки в замок на его животе. Его голова покоится на моем плече, и все, что я чувствую, это умиротворение. За окном по-прежнему шумит дождь. Он убаюкивает, умиротворяет. Он имеет цвет мутной зелени в горном озере. Прозрачные слезы по стеклу вырисовывают красивые узоры, похожие на тайные послания природы человечеству. Самое сложное для изображения на холсте для художника - это дождь. Я много раз пытался сделать картину дождя, останавливаясь на середине. Это видится мне невыполнимым. Такая идиллия была нарушена звонком в дверь. - Странно, кто это пришел? - говорю я. - Не знаю, может Майки вернулся и опять ключи забыл, - Фрэнк только теснее прижался ко мне. - Если это он, то я ему ключи на шею повешу в следующий раз, - так не хочется выходить из своей сладкой истомы. Снова являть себя порочному миру, покидать свой собственный уютный мирок. Я нехотя иду в прихожую и открываю дверь: - Майки, если ты… - я замираю на полуслове, наблюдая того, кого я меньше всего ожидаю увидеть.