Слезы Ангела

City and Colour - Hope for now (part 2)

Что мешает нам жить так, словно этот день последний? Жить, не зная огорчения и надменности. Как мне вселять надежду в других, не найдя её для себя самого? Как если бы я мог петь всего одну песню, и она спасала бы чью-то жизнь? Я никогда прежде не погружался в такие сны. Все прежние мои были наполнены ощущением тепла и защиты, которая исходила от моего собеседника. Нынешний полон страшного холода и жути, которая атакует мои нервные окончания. Я стою посередине заснеженного поля. Ледяной ветер треплет мои волосы, заползает под одежду и холодит кожу. Я оглядываюсь, но это тяжело сделать. Снежные хлопья залепляют глаза, ограничивая видимость. Предчувствие. Страшное. Надвигающейся беды. Неожиданно из кучи снега и веток, поднятых с земли, материализуется силуэт. Он движется ко мне, протягивает иссохшие, худые руки. Я понимаю, что это старая женщина в грязной разодранной сорочке. Волосы всклочены, как ореол из змей вокруг ее головы. Меня охватывает дрожь, когда я замечаю отсутствие глаз в глазницах. Вместо них две кровавые дыры. Я хочу открыть рот, но она опережает меня. Шевелит своими окровавленными губами, но из-за свиста ничего не слышно. Тогда она хватает меня за плечо и выдыхает прямо в губы. - Помоги ему… Картинка сменяется так быстро, что я не успеваю сообразить, что же мне делать. Я не успеваю даже испугаться. Здесь темно и жарко. Воздух разгорячен и пропитан смрадом. Я закрываю нос, хочу приказать себе проснуться, но не могу. Видимо, там Свыше считают, что я должен досмотреть этот фильм ужасов до конца. Только вот в моей душе нет страха, только пустота, как от потери самого главного в жизни. Постепенно мои глаза привыкают к темноте, я могу различать очертания каменных стен, покрытых гарью и пеплом. Мои босые ступни утопают в слое черной пыли. По лбу стекает пот, и тяжело дышать. Двигаюсь по направлению к месту, откуда сквозит мерцающий свет, как от средневекового факела. Двигаться еще тяжелее, чем дышать. Пространство словно соткано из осязаемых нитей. Для преодоления его сопротивления требуется прикладывать огромные усилия. Наконец добравшись до источника света, я осознаю, что это и правда факел. Огромная деревянная палка со смолянистым верхом, который горит алым пламенем. Стены в этом помещении как будто плачут кровавыми слезами. Мрачный огонь откидывает зловещие тени. Я силюсь рассмотреть то, что находится в углу. Кажется, там в кучу свалены тряпки и ветошь, но среди них замечается небольшое движение. Так, словно кто-то рвано и надрывно дышит. Пустота внутри меня разрастается и ревет. Я знаю это создание, просто чувствую это. Так щемит внутри, словно с чуть заживших ран сдирают кожу, засыпая их солью. - Ты заблудился, Джерард? – раздается над моей головой отвратительный голос. - Что Вы сказали? - Как видишь, ты заблудился и проиграл. Я снова первый, - выворачивающий наружу смех, и я просыпаюсь. Вчера уехала мама, поэтому Фрэнк вернулся в гостиную. Я в своей комнате один. Часы показывают половину пятого. Из-за плотных штор не видно, что уже светает. Ложиться снова спать бесполезно. Липкий страх стекает по сознанию лиловыми нарывами. Поднимаюсь с постели, раздергиваю шторы и открываю окно, впуская утреннюю свежесть. Чуть розовеющее небо. Диск солнца еще не поднялся над горизонтом. Ленивые ночные облака цвета античной латуни плывут по бледно-крайольного цвета небу. Такого потрясающего рассвета я давно не видел. Так хочется поделиться с кем-то этим кусочком природной красоты. Тихонько прохожу в комнату, где спит Фрэнки. Парень лежит, свернувшись калачиком, подложив руку под щеку. Один вид его умиротворенного лица вызывает во мне теплую волну, поднимающую целую бурю смешанных чувств. Я буду распоследним эгоистом, если разбужу это темноволосое чудо ради какого-то там рассвета. Но Фрэнк, наверное, ощущает мое присутствие в комнате, поэтому шевелится и открывает глаза. - Джи, что-то случилось? Да, Фрэнки. Много чего. Мама так и не поняла меня, отец все еще мне не близок, ужасная усталость от работы, дурацкий кошмар. Но пока ты здесь, я слышу твое мирное дыхание, твои теплые мысли, я могу сказать, что выдержу все, любую трудность. - Прости, я разбудил тебя. Хотя сначала именно этого и хотел, - улыбаюсь уголками губ. - Зачем? – сонно спрашивает парень. - Рассвет очень красивый. Мне показалось, что ты должен видеть это, - только теперь мне так не кажется. Я четко понимаю глупость этой затеи, но в эмоциях Фрэнка я не слышу насмешки или удивления. - Ты странный, Джи. Лучше подойди ко мне и поцелуй, - он приподнимается на локтях и смотрит на меня. А я застываю у двери. Меня обдает яркой вспышкой его искренности, такой, которой я не чувствовал ни от кого прежде. Что наши отношения? Они все еще какие-то странные. Неопределенные, требуют четких границ. Или же нет? Мне нравится наслаждаться тем, что они текут спокойно и плавно, как русло широкой долинной реки. Страсть? К сожалению, а может быть и нет, но это не про нас. Люди переоценивают бурю в своей душе. Буря – это кратковременное явление. Налетает, ошарашивает, сносит крышу, но так же стремительно отходит назад, отпускает тебя. Мне не нравится это понятие. Оно кричащее, карминного цвета, режет глаз. В нем почти ничего от души, скорее все только основанное на физическом влечении. Мне по душе другие определения отношений. Любовь и нежность, забота и понимание. Совсем иные ощущения возникают, когда смотришь на цвет наших отношений. Он колеблется от нежно-розового до цветов королевской фуксии и сочной малины. Тонкий пряный аромат и безграничное тепло. Неправдоподобно для парней, но многие люди ошибочно считают, что мужчинам не свойственно чувствовать нежность или слабость. В этих ошибках и кроется большинство проблем современного общества. Люди перестают обращать внимание на другую сторону отношений. Чувственную. Я медленно подхожу к дивану и аккуратно присаживаюсь на его краешек. Фрэнки касается моей руки и тянет меня на себя. - Не спи, - как-то томно выдыхает он мне в губы и прикасается к ним своими, сухими ото сна. Течение времени останавливается. Даже и так опоздавшее солнце замедляет свой приход. Мы просто соприкасаемся губами без стремления углубить поцелуй и опошлить. Горячие руки Фрэнка обхватывают мою шею. Одна ладонь остается на шее, а вторая скользит к затылку, надавливая на него. Я не могу взять в толк, почему мои руки бездействуют, пока он укладывает меня на себя. Я опираюсь руками на мягкую поверхность дивана, удерживая равновесие. Долго смотрю в блестящие карие глаза, продолжая терять в них себя. Никогда бы не подумал, что это может быть так сладко. - Джей, - Фрэнк широко усмехается, вспоминая, что в первый вечер нашего знакомства он так назвал меня. - Да, малыш. - Я люблю тебя, - он снова приникает к моим губам. На этот раз, пробегая горячим языком по моей нижней губе. Я приоткрываю рот, чем Фрэнк тут же пользуется и проскальзывает проворным язычком внутрь. Мое сердце бьется в загнанном ритме, дыхание сбивается. Мы сплетаемся языками, нежно ласкаем губы друг друга. Одна рука Фрэнки перемещается вниз по моей спине, очерчивая контуры выступающих позвонков. - Фрэнки, - мой голос до безобразия хриплый. - Да, Джи. - Подожди, - хочу подняться, но парень резко дергает меня на себя. - Тебе не нравится? – хитро спрашивает он, а его пальцы замирают на поясе моих пижамных штанов. - Нравится, - выдыхаю ему в губы и снова накрываю своими, мягко засасывая верхнюю. Еще недавно меня волновал кошмар, а сейчас внутри меня поблескивают яркие звездочки. Запах его кожи, волос, вкус губ сводит меня с ума, ввергает в водоворот из абрикосовых оттенков эмоций. Так хорошо не бывает просто так. Обязательно наступает расплата. POV Frank sought after, after reasons to stay. I was lost, I was lost. Then the sky turned black, And the rains poured down. I was waiting, waiting to be found. Oh, no. Рабочий день пробегает по привычному порядку. А мои мысли заняты теми поцелуями с Джи утром. При этом воспоминании на моем лице расплывается глупейшая улыбка, а в груди появляется щемящее чувство. Каким же был серым мир до моей встречи с Джерардом. И пусть встреча произошла не при самых счастливых обстоятельствах, она изменила мою жизнь. Я все искал причины, чтобы остаться в этой жизни, но вместо этого находил только причины, чтобы уйти. Потерянный. Такой потерянный. Под небесами, которые становились все темнее и темнее. Каждый день прожитой жизни как пропитанный сыростью пирог. Медленно, но уверенно бредешь к финалу под льющейся с небес водой. Потерянный. Такой потерянный. В ожидании чуда. В ожидании спасения. В ожидании того, чтобы меня нашли. Джерард… Я не знаю, какая сила привела его на ту крышу. Но я благодарен ей за это. За него. Закрываю магазин сегодня немного позднее обычного. Пришла новая партия товара, нужно было рассортировать его и разобраться с документами. Когда я выхожу на улицу, уже темнеет. Небо на западе озаряется последними лучами солнца. Сам цвет небосвода играет различными оттенками от лазурно-голубого до цвета маренго. Снова ожидание автобуса. Прохладный ветер поэтично нашептывает зеленой листве свои мысли. Легкая улыбка скользит по моему лицу. Все такая же глупая. Хорошо бы было прогуляться под таким красивым небом, понаблюдать, как зажигаются первые звезды. Но у Джи сегодня две смены. Иногда мне просто страшно за него. Какая самоотдача, сколько любви к своей нелегкой работе. Он дарит тепло всем, кто его окружает. А кто дарит его ему? Я очень постараюсь стать тем, кто будет его светом. Его надеждой и опорой. How can I instill such hope, but be left with none of my own? What if I could sing just one song and it might save somebody's life? Но как мне вселять в него надежду, когда я сам ни в чем не уверен? Я даже боюсь, что однажды наши отношения с ним закончатся. Он просто скажет, что это была шутка или ошибка. Чьи-то тихие шаги за моей спиной. Я нервно оборачиваюсь, холодная дрожь по спине. - Добрый вечер, Фрэнки. - Откуда Вы меня знаете? – сердце переходит на бег. Где же этот автобус, когда он так нужен?! - Столько запала и агрессии, мне это нравится. Я отворачиваюсь от него, но позвоночником ощущаю, как он смотрит на меня, словно сканирует. В воздухе становится холоднее. Ласковый и небрежный ветер превращается в морозный с запахом чего-то горького и металлического, как будто крови. Тяжелая рука ложится мне на плечо. В этот миг я оказываюсь не здесь, исчезает автобусная остановка. Вместо нее - темный переулок, только в конце грязный свет желтого фонаря. Зловещие тени и холод, который вызывает мурашки по коже. - Нравится? – снова раздается голос. Он в моей голове, я слышу его изнутри. - НЕТ, - слишком резко. Слишком больно. Вокруг головы железный обруч, и он давит на все мои мысли. Меня колотит, в руках и ногах слабость. Мое тело словно мне не принадлежит. Неожиданно в руках появляется нож. У него резная деревянная ручка, а само лезвие чрезвычайно острое. Основание украшено каким-то кроваво-красным камнем. Я ощущаю его тяжесть в своих пальцах, но это на удивление приятно. И пугающе…очень пугающе. Я делаю несколько шагов, углубляясь во мрак переулка, страх не отступает. Напротив, с каждым сделанным шагом он становится больше. Он обрастает все новыми колючими шипами, которые впиваются в кожу. Они горят пекущим пламенем, растекаются маленькими каплями огненной лавы под кожей. Кости будто налитые свинцом. Каждый шаг сквозь объемное пространство. В темноте переулка я замечаю чью-то фигуру. Она идет с противоположной стороны. Ее очертания попадают под свет от мигающего фонаря. Это девушка. Странно, одна часть меня хочет спросить ее, что она забыла в таком злачном месте. Вторая же буквально вопит о том, что ее стоит проучить за такую оплошность. - Слышишь меня, вот ведь неразумное человеческое создание, правда? - Наверное, - голос в моей голове становится громче. - Ты сомневаешься? Помнишь, я уже говорил тебе о сопротивлении. Чем меньше ты сопротивляешься мне, тем лучше это для всех. - Отстань от меня, - мой голос отражается от сырых разрисованных стен. Эхо разносится во все концы переулка, заставляя девушку боязливо обернуться. - Не противься мне, - шипит у меня в ушах. – Это бесполезно. Ты же знаешь… Да, я знаю, что это создание в моей голове ожидает от меня. Я приближаюсь к идущей девушке. Теперь, когда я прислушиваюсь к внутреннему шептанию, идти становится значительно легче. - Привет, - говорю я, не узнавая своего голоса. Отчужденный, холодный, лишенный души. - При-вет, - отвечает она, вздрагивая. Почему-то ее страх является для меня сладостным. Он вселяет в меня тихую радость и довольство тем, что это мое присутствие здесь пугает ее. - Не хорошо ходить по таким местам такой хрупкой девушке. - Я немного заблудилась, - с отчетливой дрожью в голосе произносит девушка. - Давай я тебе помогу, - я ощущаю, как мои губы раздвигаются в гадкой усмешке. Нож в руках наливается тяжестью. Минута. Я заношу его над девушкой. Она даже не успевает отскочить. Горячая густая кровь заливает ее светлую кофту, мои холодные руки. Ощущение удовлетворения и безграничной власти. И только потом боль охватывает мое тело, кидая его, словно бескостное, на холодный асфальт. Крик. Но не тела, бьющегося в агонии. А мой собственный. Я резко распахиваю глаза, понимаю, что нахожусь на автобусной остановке. Окончательно стемнело. На холодном небе зажигаются блеклые звезды. Меня колотит крупной дрожью. В животе мутит, а голова разрывается от пульсирующей боли. В ушах по-прежнему стоит тот шипящий голос. Ком подступает к горлу, и меня жестоко тошнит. Выворачивает наизнанку. Сил совсем не остается. Я устало опускаюсь на землю, прислоняясь к пластиковой будке остановки. Четко представляю себе, что не могу сделать ни шага, а судя по звездам и темноте, автобус уже давно отошел. Трясущимися руками я извлекаю телефон из кармана джинсов. Набираю номер, чтобы услышать единственный родной голос. Мой Джи. Безразличные гудки. Возьми трубку, Джерард, пожалуйста. Он слышит меня, через три долгих гудка он поднимает трубку. Теплый, спокойный, немного уставший голос Джерарда вмиг прогоняет тьму и мерзость, что плотным кольцом окутывают меня. - Джи…помоги, Джерард, прошу. Мне так плохо…Джи. - Фрэнки? – звучит встревоженно Джерард. – Господи, что случилось? Ты где? Фрэнк! Я помешано улыбаюсь, во мне больше нет сил. Еще секунда и я погружусь во тьму. - Остановка…возле работы, - тьма побеждает, затуманивая сознание. - Фрэнки, малыш. Потерпи, я сейчас буду, - сквозь толстый слой ваты слышу я. POV Gerard Ужас. Оцепенение. Паника. Брайан смотрит на меня удивленными глазами. - Джер, что случилось? Кто звонил? Ты весь побелел, как полотно. - Фрэнк… - Что-то произошло? - Я не знаю. Он сказал, что ему плохо, Бри, - в моей голове проносятся тысячи мыслей с безумной скоростью. Каждая ужаснее предыдущей. - Фрэнк сказал, где он? - Да… - Тогда почему ты еще здесь сидишь? – повышает голос Молко, только в нем звучит неприкрытый страх. Отчего бы? - Да. Прикроешь? - Конечно. Дальнейшие полчаса превращаются в смутное старое зеркало, покрытое плесенью и трещинами. Я даже не снимаю халат, просто сажусь в машину и гоню. Впервые в жизни, нарушая правила, проезжая на красный свет. Спустя пятнадцать минут моя машина подъезжает к остановке. Удар по тормозам, я вылетаю из салона. - Фрэнк! – Господи, только бы с ним все было в порядке. Прошу, тебя. – Фрэнки! Я замечаю его, сидящего у стены остановки. Смертельная бледность отзывается во мне пропущенным ударом сердца. Я пытаюсь почувствовать его. Ничего. Внутри него ужасающая пропасть. Что должно было произойти, чтобы довести его до такого состояния?! - Фрэнки, малыш, - я присаживаюсь рядом с ним на колени. – Фрэнк, очнись, посмотри на меня, Фрэнки, - я беру его холодные руки в свои. Тепло. Мое тепло. Я ощущаю, как оно постепенно просачивается сквозь его кожу. Фрэнк приоткрывает глаза, а из моей груди чуть не вырывается крик. Медленно я начинаю чувствовать его эмоции. Боль, страх, отчаяние своими плотными сетями окутывает его, моего мальчика. - Дже-рард, - тихо, едва слышно говорит он. - Да, малыш. Я здесь, - крепче сжимаю его руку. - Так страшно, Джи. Много-много крови. Но это не я. Я не хотел убивать ее, Джи, - с отчаянием в голосе произносит Фрэнк. О чем он вообще говорит? Какая кровь? Какое убийство? - Фрэнки, давай, поднимайся, - поднимаю его с асфальта. Парень опирается на мое плечо. А я подхватываю его под талию, чтобы довести до автомобиля. - Ты в халате, прости, - еще тише говорит он. Бессмысленный лепет, он почти бредит. Как мне в голову не пришло, проверить его температуру? Прикладываю руку ко лбу, он горит адским пламенем, а руки холодные. - Малыш, тебе не за что извиняться. - Я не хотел убивать… - Фрэнк, не говори глупостей. Кого убивать? У тебя жар, скорее всего, ты потерял сознание и в бреду увидел что-то страшное. Фрэнки, все хорошо, слышишь. Я рядом, я здесь, - я ласково провожу ладонью по его щеке. Бледность проходит, вместо нее приходит лихорадочный румянец. Я усаживаю его в машину на заднее сидение, чтобы он мог прилечь. - Джи, прогони его. Это шипение в моей голове… - Фрэнки, это шум от температуры и давление, наверное, повышенное, - успокаиваю его я, точнее себя я пытаюсь успокоить. - Джи, пожалуйста… Я решаюсь поступить так, как я всегда делаю с маленькими детьми, когда им плохо и страшно. Я пел Джимми и Бэндит, и сейчас хочу спеть для Фрэнка. Then I would sing all that I could sing Cause that is when, when I feel that I'm not just counting time. Oh when I sing all that I can sing Maybe just for a moment things would seem all right. Oh when I sing, oh when I sing Oh when I sing, oh when I sing