Слезы Ангела

Red - not alone Slowly fading away You're lost and so afraid Where is the hope in a world so cold?

Первая мысль – как пропал? Куда? И самое главное – зачем? Неужели, ему было так плохо с нами, со мной… А если с ним что-то случилось, а я ничего не сделал, чтобы помочь. Никогда себе этого не прощу. - Майк… как это? – собственный голос пугает меня. - Я пришел с утра после смены, а его нигде нет. Потом я нашел разбитую чашку на кухне и включенный телевизор. - Господи, что это может значить? - Не знаю, Джи, - брат пожимает плечами, встает со стула около моей койки и подходит к окну. – А потом твой коллега позвонил и сказал, что тебе стало плохо. Я так испугался, Джи, - обычно безэмоциональный голос Майкла становится все тише и горше, а меня захлестывает его чувство вины. - Майки, не вини себя. Кто и виноват во всем этом, так это я. - Что теперь делать? Его же нужно найти, правда, Джи? - Обязательно найти, Майки, - говорю я уверенно, чтобы скрыть все свое смятение и страх за маленькое чудо, которое освещает мою жизнь. Проходит неделя, но поиски не дают никакого результата, даже Дерек не может найти ни одного следа Фрэнка. Он пропал так, словно исчез с лица земли. Нет, я не хочу думать о том, что с ним что-то случилось. Возможно, он испугался стремительного развития наших отношений, может быть, кто-то из его родственников нашел и угрожал ему, а Фрэнки слишком гордый, чтобы обратиться за помощью ко мне. Your heart is full of broken dreams Just a fading memory And everything's gone, but the pain carries on Lost in the rain again When will it ever end? The arms of relief seem so out of reach But I, I am here Уже привычное ощущение своей никчемности и неспособности справиться с ответственностью, возложенной на меня свыше захватывает в свои крепкие, стальные объятия. Это когда-нибудь закончится? Вся эта череда испытаний и проблем для меня. Я понимаю разумом, это своеобразная расплата за дар, но мне иногда так мучительно хочется чего-то светлого и легкого в своей жизни. Таким был Фрэнк для меня, когда я понял, что парень не просто очередная жертва обстоятельств в моей жизни, а намного больше. Я никогда прежде не испытывал таких чувств ни к кому. Он – сгусток чистой энергии жизни, заряжал меня ею, толкал на действия, мотивировал на продвижение вперед. А я снова все испортил, не помог, не спас от непонятной мне беды. А в том, что с ним приключилась беда, я уже не сомневался. Какое-то потустороннее чувство, за гранью, подсказывает мне, что все не к добру. Жизнь, так упорно живущая и расцветающая в моих мечтах, снова рушится, цветущий и благоухающий сад превращается в мертвое выжженное поле. И виноват снова я. Жалкий неудачник, не сумевший удержать свое собственное спасение. Теперь сердце полно осколков мечтаний, а воспоминания о хорошем тускнеют, как листва по осени. Почему-то всплывают в памяти моменты моих неудач – не спасенные жизни самоубийц, маленький ангел Джимми, отец, с которым я так и не общаюсь после его признания, мать, в которой я разочаровался. Она долгое время была моей героиней, моим примером, оплотом силы и веры, а потом налетел ледяной ветер правды, и я остался стоять посреди пепла своей прошлой жизни, усердно хватаясь за более крупные кусочки сгоревшего прошлого. И опять потерянный и одинокий. И теперь спасительные объятия кажутся чем-то непостижимым и далеким. Но я все еще здесь и не имею права опускать руки. - Джерард, - в кабинет заходит Брайан. - Привет. - Уже поздно. Смена окончена, шел бы ты домой. На тебя смотреть страшно, - в его голосе звучит такая неподдельная забота, что на миг, всего на краткий миг, мне становится легче. - Да, мне еще нужно к Дереку… спросить. - О Фрэнке? - Да. - Мне очень жаль, Джерард. А что говорят его родные? - Ничего, его брат просто посмеялся, рассказывая, мол, этот неблагодарный ублюдок и от тебя сбежал. Назвал педиком и идиотом. - А ты? - Что я? Я ответил ему ударом в челюсть. Опять. Брайан улыбается, но больше ничего не произносит. - Джерард, мне нужно с тобой поговорить. - Давай не сегодня, я просто не в состоянии слушать сейчас что-то и соображать. - Хорошо, но мы обязательно должны поговорить, Джи. - Конечно. Я снимаю халат, устало протираю глаза, глядя на свое отражение в зеркале. Даже мне становится страшно от того, как я выгляжу. Измученно, с серыми тенями под глазами, устало и отчаянно. "Так не должно быть", - твердо повторяю я себе, устремляя взгляд куда-то вверх. - За что мне все? За что? Так вовремя вспоминаются слова бабушки о предназначении каждого человека. У всех от рождения есть определенная цель, никто не говорит, что дорога к данной цели уже предначертана и что вся жизнь написана заранее, все-таки многое зависит от человека и его выбора, но также это не отменяет самого предназначения. Его не в силах никто изменить. Но вот тот же самый путь к нему – сугубо личное дело. Каким он будет, зависит от человека, обстоятельств, внешних факторов и влияния. Неужели, я сам повинен в том, что мой путь к цели такой? I am with you I will carry you through it all I won't leave you, I will catch you When you feel like letting go ‘Cause you're not, you're not alone Так порой хочется услышать слова поддержки, что кто-то рядом и услышит, как больно мне внутри, как я сам нуждаюсь в помощи, сильнее других. И, кажется, Фрэнк был единственным, кто мог услышать, даже когда я его не просил об этом. Но судьба снова решает, что мне следует быть одному. Самому по себе. POV Frank Я открываю глаза, а мою голову пронзает боль. Нестерпимый водопад колючих иголок впивается во все тело, а к горлу подступает комок горькой рвотной массы. Все тело ноет и крутит, а в сознании будто поселился кузнец вместе с молотом и наковальней. Я все же прилагаю максимальные усилия и открываю глаза, оглядываюсь. Подвальное помещение едва освещается мерцающим светом свечек по периметру, прикрепленных металлическими ржавыми обручами к склизким влажным стенам. Когда влага срывается с низкого потолка и попадает на желтый огонь, свечи начинают шипеть, что неприятно скользит по моим нервам. Я приподнимаюсь на локтях, понимая, что до этого я лежал на какой-то грязной циновке. Отвратительной и влажной, как и сам воздух помещения. Где я? Кто я? И как здесь оказался? Все эти вопросы возникали в моей голове вместе с страшной болью в пульсирующих висках. - А, Фрэнк, ты уже очнулся? – то ли вопрос, то ли утверждение звучит, отражаясь эхом от каменных стен. - Где я? – мой голос неузнаваем, а во рту словно выстлано ватой. - Ты дома, - заявляет голос. И из полутени появляется фигура девушки, одетой в черный плащ, закрывающий почти все ее тело, только капюшон приспущен и позволяет рассмотреть хищные черные глаза и глянцевые темные волосы, зачесанные назад. - Как это дома? - Дома, Фрэнк, значит дома, - доносится до меня другой голос. И темнота рождает еще одну фигуру в таком же плаще, только с кроваво-красной брошкой в виде застежки. Фигура движется плавно, будто не касается ногами пола, приближается ко мне. Наконец-то настигает и грубо хватает меня, приподнимая за ворот рубашки над землей. Встряхивает так сильно, что мне кажется, мой мозг ударяется о стенки черепной коробки, и все мое существо пронзает острая боль. - Теперь ты готов? – я снова не понимаю, вопрос ли это? - Я не знаю. - Что ты помнишь? – мужчина смотрит мне в глаза, гипнотизируя, поглощая своей тьмой, а затем на дне бездонных глаз разгорается пламя, в котором сгораю я. Мое тело печет, будто языки костра касаются его, я громко кричу, понимая, что мое тело покрывается ожогами, и все начинает ныть. – Отвечай! - Я не помню, я не знаю, - в моем сознании только боль и огонь. Ничего не складывается в картинки, только разбросанными буквами выплывает мое имя, или оно не мое. - Фрэнк, меня зовут Фрэнк. - Правильно, - он отпускает меня, я падаю на каменный пол и скручиваюсь в позу эмбриона, пытаясь унять жгущее ощущение на коже. - Вот, выпей это, - мужчина опускается на корточки передо мной, протягивая флягу, украшенную резным узором. - Что это? - Это поможет твоей трансформации, ангел, - последнее слово он произносит с нажимом и легким налетом отвращения. - Я не хочу, - я мотаю головой, закрывая глаза. Голову снова бьет изнутри. - Ты будешь пить! – громко произносит фигура в плаще, и меня опять поднимает над землей, только на этот раз без помощи этого странного и страшного человека. Затем меня отшвыривает к стене, мое безвольное тело ударяется об нее с такой силой, что в ушах поселяется звон, и, по-моему, у меня хрустнуло пару костей. Затем он подплывает ко мне и подносит флягу ко рту. - Ты будешь слушаться, Фрэнк. Иначе опять будут умирать люди, иначе ты испытаешь такую боль, которую никогда еще не испытывал. Пей! Я открываю рот и позволяю отвратной жидкости – густой и горькой - течь по моему пищеводу, отравляя мою кровь. - Глотай! Я глотаю снова и снова. Неожиданно мою голову охватывает стальной обруч и давит на нее, я кричу, меня начинает дергать во все стороны, все внутренности в огне, жжет желудок, а глаза пекут и слезятся. - Сейчас станет полегче. Ты слишком отравлен своей сущностью, чтобы ее окончательно выжечь нужно много сил. Моих сил, мальчишка, поэтому ты вернешь мне их с лихвой. - Что, что это? – я задаю вопрос, поражаясь, как я еще могу говорить. У меня болит каждая клеточка организма, даже зубы и язык. - Ты думаешь, те убийства были просто так. Нет, кровь людей не переводится. В напитке кровь тех невинных, моя кровь и немного самой темной магии, - мужчина смеется, а мои барабанные перепонки на грани того, чтобы лопнуть и зайтись кровью. Внезапно я ощущаю умиротворение и покой, боль отпускает измученное тело, уступая место легкому покалыванию и слабости. Невидимая хватка дает послабление, и я падаю на пол снова, глухой стук раздается от соприкосновения моих костей с камнем. И темнота окутывает меня. POV Gerard Пальцы набирают номер отца. Я должен привести свою жизнь в порядок, может быть, тогда все станет на свои места. - Алло, - произносит чуть хриплый голос. - Пап? – неловко спрашиваю я. - Джерард… - кажется, он не верит собственным ушам. В его интонации смешивается удивление и облегчение. - Пап, я думаю… мы должны поговорить, - продолжаю я. - Да, конечно, Джерард. Когда? – теперь откровенная радость звучит в его голосе. - Когда тебе будет удобно. - Я могу прямо сейчас, а ты? - Да, я согласен. Знаешь кафе напротив моей больницы? У меня сейчас перерыв, я буду ждать тебя там. - Я приду. Джерард? - Да. - Я люблю тебя, сынок, - наверное, прозрачные слезы сейчас заволакивают не только мои глаза, но и его. - Я тоже люблю тебя, папа. Уже на выходе из больницы меня встречает не только полуденное солнце июля, но и парень, который был выписан еще в прошлом месяце. - Что ты здесь делаешь? – Уоррен с тревогой смотрит на меня, а мне передается его тревога. Такая сильная и всепоглощающая. - Джерард, мне нужно тебе кое-что сказать, - мальчик хватает меня за руку и ведет к дереву, в тень. - Я слушаю тебя, Уоррен. Больше не мучают видения? - Нет, то есть да. Но теперь я знаю, что они значат. Эти слова пугают меня. Что-то в тоне ребенка пугает меня. Возникает такое ощущение, что он видит меня насквозь, со всеми моими страхами, недостатками и проблемами. Я вдруг чувствую себя уязвимым под этим палящим солнцем, оно будто подсвечивает мою сущность. И мне страшно, что она окажется такой же гнилой, как и у большинства людей. - У тебя есть друг. Даже больше, чем друг, - слабый румянец покрывает щеки подростка. Фрэнк… - Есть, - тихо произношу я. Меня снова охватывает ужас. Ужас в том, что впереди маячит что-то явно темное, несущее перемены. Что такое перемены? Это такой виток жизни, от которого не убежать, которые неизбежен в жизни каждого человека. Но люди не любят их, даже если они к лучшему. Все дело в том, что человек – существо, живущее в определенных рамках, называемых зоной комфорта. Выход из них чреват изменениями, которые заставляют изменяться нашу суть, снова приспосабливаться, меняться, прогибаться под обстоятельства. Люди не любят перемен. У китайцев даже есть такое проклятие для врагов и недругов: «Чтобы ты жил в эпоху перемен». Они мудрый народ, поэтому ведают, что говорят. - Ты должен помочь ему. От этого зависит твоя собственная жизнь. - Что? Откуда ты знаешь это? – мое сердце начинает бешено биться. - Я видел это, видел во сне. И мне вдруг стало все ясно, не как в прошлый раз. Возможно, разговоры с тобой помогли привести в порядок мои мысли и видения. - Я не знаю… - Просто поверь мне, как сделал это уже раз. Ты представить себе не можешь, насколько важными были твои слова поддержки, - Уоррен улыбается мне. И в этот момент я снова ощущаю, что все мои дела не зря. Они не напрасны, пока есть вот такие искренние и чистые люди, чьи слова благодарности дороже всего. - Спасибо, Уоррен. - Прости, но больше я не могу тебе помочь, - он опускает глаза. Я приподнимаю его лицо за подбородок. - И не надо. Спасибо за это. - Ты иди, куда шел, я не стану больше задерживать тебя. Удачи, Джерард. - И тебе, Уоррен. И тебе… Его слова заставляют задуматься. О чем? О том, что я так мало знаю об этой жизни и о себе, и о всем, что будет или было. Я всегда был один на один с тем даром или проклятием, которое постигло меня. Советы, даваемые бабушкой, не могли развеять туман над всей этой кутерьмой. Откуда это все во мне и какую конечную цель преследует? Я вхожу в кафе, которое оглушает меня шумом живой жизни и суеты, в отличие от того, что творится в моей голове. Снова из мыслей меня вырывает детский голос, я опускаю взгляд вниз и вижу маленькую девочку, не старше пяти лет, которая счастливо улыбается, держа в руках мороженное, грозящее упасть на мои брюки. - Сэм, Сэм, немедленно иди сюда и сядь за столик, - к ней подбегает женщина, скорее всего, ее мать. – Простите, она не запачкала Вас? – обеспокоенно спрашивает она. - Нет, все в порядке, - я силюсь улыбнуться. Может быть, конечная цель всего этого - простые счастливые улыбки детей? - Джи! – отец машет мне рукой из дальнего угла. Я подхожу к нему. - Привет, папа. Нам нужно поговорить, - я делаю паузу и сглатываю. – О даре…