Леди Роза: Белый, Красный, Чёрный...

В кабинете мистера Картера горела только настольная лампа. Хозяин поместья внимательно смотрел на мужчину лет пятидесяти, сидевшего в кресле напротив. Тот увлечённо читал сборник пьес Уильяма Шекспира и скорее всего именно «Ромео и Джульетту». Цвета декабрьской тучи пронзительные глаза под густыми чёрными бровями задумчиво вчитывались в каждое слово, внимательно изучая пьесу. Он вздохнул и прочитал вслух: — «…Его там часто по утрам встречают: Слезами множит утра он росу И к тучам тучи вздохов прибавляет. Но стоит оживляющему солнцу Далеко на востоке приподнять Тенистый полог над Авроры ложем — От света прочь бежит мой сын печальный И замыкается в своих покоях; Завесит окна, свет дневной прогонит И сделает искусственную ночь. Ждать можно бедствий от такой кручины. Коль что-нибудь не устранит причины…»* Картер поднял бровь. В тёмно-карих глазах читался смех и любопытство. Он ровно сел в своём кресле и ожидал продолжение. Гость не надолго задумался, вчитываясь в строчки, поднял свои глаза и спросил: — Так значит этот Ромео любил другую девушку, пока не встретил свою прекрасную Джульетту? — Да, — ответил мистер Картер. — Такое чувство, что здесь описана наша жизнь, — сказал гость. — Только имена другие и вражды нет. Меня больше волнует наша «Розалина». — Что там у вас случилось с Катриной? — Ну, она за ним увязалась, что даже на вечер упросила меня пойти. — А как всё восприняла Алиона? — Она поддерживает Катрину, и мне это не нравиться. Эй, — вдруг громко крикнул гость, — не стой за дверью, заходи! Дверь тихо открылась, и в кабинет вошёл Эрик. Он смотрел на гостя с таким выражением, будто здесь сидел его злейший враг. — Прояви свои манеры! — сказал ему гость, не оборачиваясь назад. — Прошу прощенья, — тихо произнёс Эрик. — Ничего страшного, — отмахнулся Картер. — Мы ничего интересного ещё не говорили, а планы обсудили ещё в прошлом месяце. Садись. Но Эрик остался стоять возле двери. Картер знал, что ему не терпелось рассказать о произошедшем инциденте сегодня утром. — Рич, — начал гость, — ты же понимаешь, что ему придётся вернуться на Арбару послезавтра. — Извините, — вмешался Эрик, — но могу ли я отсрочить своё возвращение ещё на один день? Мужчина в кресле поднял бровь, взял со стола бокал виски и отпил немного. Задумался с бокалом в руке. — Четырнадцатого? — задумчиво потянул он. — Четырнадцатого – бал у графини Алиэс. — В честь празднования девятнадцати с половиной лет? — уточнил Эрик. Гость кивнул. — Она, кстати, была не довольна, что ты не научил её танцевать танго. Бросил, танцевал с другой… Она умоляла меня поговорить с тобой об этом. А с кем это ты там танцевал? — В отличие от Катрины танго с Розой идёт довольно хорошо, — потянул Эрик с довольным видом. Гость, отпивший немного виски, поперхнулся. — С кем? — переспросил он. — С Розалиттой Картер, — не прекращая улыбаться, ответил Эрик. — Она прекрасная ведомая и обладает качествами подчинения да эмансипации. — Ты сравниваешь дочь этого уважаемого человека с собакой?! — возмутился мужчина с грохотом поставив бокал на столик. — Я не знаю, что ты думаешь о ней, но могу сказать, что Роза очень необычный человек. Пусть она смотрит на меня с ненавистью и злостью, но в глубине её глаз мелькает жалость. Сегодня я узнаю поближе, какая она внутри, а завтра я увижу её настоящую внешность… *** После ужина Стелла решила закатить вечеринку и не где-нибудь, а в комнате Розы. Роза долго отпиралась, но если Стелла что-то надумала, то не стоит утруждать себя её отговорами. Но единственное, что Стелле не удалось – это уговорить повара Карла приготовить пиццу. Он был занят кухней на двенадцатое число, и что бы тратить время на такую ерунду, по его словам, нужно иметь большую отвагу, потому как его дёргали абсолютно все. Роза же уговорила его дать только ингредиенты и оставшиеся продукты от неповторимых блюд, что Карл и сделал. Ким неизвестно откуда достала газировку и колу, Акия принесла вафли и конфеты, хотя в этом себя жутко ограничивала. Вечеринка предполагалась без парней, но пижамы девчонки не решились надеть, а то вдруг решат отомстить. Первым делом Стелла достала диск с фильмом «Алиса в Стране Чудес». Все уселись в приёмной перед плазменным экраном, ожидая, когда сила солнечного света Стеллы поджарит пиццу и попкорн. После фильма Стелла включила музыку в стиле рока и попсы и, стоя на диване, изображала из себя исполнителя той или иной песни. Свои она, на большое счастье, не включала. Вместе с ней прыгала и Ким, а вот Акия пожалела мебель. Роза заметила одну важную деталь. Сейчас в её комнате танцевали не звёзда балета и не суперпопулярная певица – здесь были обычные девчонки, которые любили повеселиться не в каких-нибудь дорогих клубах, а просто дома перед телевизором и музыкой с колой и пиццей. Они были теми, кто любит веселиться по-домашнему. Они были настоящими. Танцуя под ещё одну «самую зажигательную» возле двери, Стелла взвизгнула. Роза обернулась. В дверях, прислонившись к косяку и сложив руки на груди, стоял Эрик. — Тебе чего? — бросила она, немного испуганно. Эрик притворился, что задумался, шагнул вперёд. Стелла была на пол головы ниже него, но всё равно пыталась смотреть на него как на равного. — Почему остановилась? — невинным тоном поинтересовался он. — Не обращай на меня внимание. Продолжай. Роза прыснула от такого замечания. Стелла поступила весьма гордо и смело. Она продолжила плясать и петь, нарочно не попадая в ноты, а танцевала ещё хуже. Под конец она схватила Розу и Ким под локти и с разбега запрыгнула на диван. Диван не выдержал и повалился на спину, а девчонки, громко смеясь, сели на него прямо так. Роза подозревала, что Акия сейчас закрыла глаза, а Эрик только усмехнулся. — Вечеринка? — послышался голос Тима. Девчонки выглянули из-за сиденья дивана. В комнату вошли остальные ребята. Как и со Стеллой спорить с ними было бесполезно. Сама она, сорвав резинку с волос Розы, продолжала танцевать. И Роза знала, что так она снимает напряжение после долгих гастролей по США. Стелла была так измотана, что просто хотела перестать следить за своими танцами. Она танцевала совершенно дико, прыгая на диване, поставленном в привычное положение. Подбежав к немного удивлённому Джеймсу, она потащила его в центр комнаты и, долго кружась, чуть не уронила его на ковёр. Тим, глядя на такое веселье, хохотал вместе с Давидом, Ленни просто улыбался, наблюдая за сумасшествием троюродной сестры. Стелла включила недавно выпущенную песню Риммы и запела вместе с ней:

Прошу, дай свободу! И не нужно ничего! Ты же запер меня в кукольном домике. Прошу, дай свободу! И разрушь его. Я больше не хочу быть в кукольном облике!

Спустя полтора часа она утомлённая уснула прямо под свою песню в кресле. — Стелла, — Ленни несколько раз подёргал её за плечо. — Заключение врача: в ней села батарейка. Ну, что, Стелл? Айда на ручки? — он поднял спящую и что-то невнятно бормочущую Стеллу на руки и сказал ей прямо в лицо. — Внушаю во сне: сбрось вес. — Ты вроде как не должен жаловаться на такую мелочь, — сказала ему Акия. — Я говорю на будущее. Её мужу будет ой как не сладко! Ладно, всем спокойной ночи! Роза кивнула. Когда все ушли, она стала убираться в приёмной. Что сказать? Веселье удалось! Роза потянулась за кусочком пиццы, но тот взлетел на тарелке вверх и стремительно полетел на балкон. Роза с опаской пошла за ним. Выйдя на свежий воздух прохладной летней ночью, она увидела на перилах пустую тарелку. — Почему не пригласила? — раздался бархатный голос сзади. Роза вздрогнула и обернулась. Прислонившись к стене и задумчиво глядя на звёзды, вдыхал свежий воздух Эрик, держа в руке небольшой кусочек пиццы. — Потому что это была девчачья вечеринка, а вы всё испортили, — грубо ответила Роза. Она забрала тарелку и собиралась уже уйти, но дверь балкона захлопнулась прямо перед ней. — Что хочешь на день рождения? — странно спросил Эрик и отправил в рот остаток. — Хочу избавление от твоего общества! — отрезала Роза и попыталась открыть дверь. Через окно она заметила, как все предметы и мебель возвращается на свои места. — Обычно дни рождения делятся на три части: поздравления от гостей, тост за именинника и торт, но у меня идея получше. Он как-то странно посмотрел на одежду Розы: на зелёную тунику с широкими рукавами, открытыми плечами на тонких бретельках, на тёмно-зелёную юбку и на балетки. Роза тоже обдала его холодным взглядом, но ничего сказать не успела. Эрик просто отряхнул руки, подошёл ближе, подхватил её на руки и забрался на перила балкона. — Какого Демона ты делаешь?! — закричала Роза, барахтаясь у него на руках. — Ты что, собираешься меня вечность преследовать, утащив на тот свет?! — А я об этом как-то не подумал, — улыбнулся Эрик и прыгнул с перил. Роза закрыла глаза, крепко вцепившись в воротник его чёрной рубашки. Ветер обдал холодом кожу, и по ней сразу побежали мурашки. Как только порыв ветра исчез, Эрик немного потряс Розу на руках. — Эй, земля вызывает, — сказал он, и по голосу Роза поняла, что он улыбается. — Мы разбились? — спросила Роза, не открывая глаз. — Нет. — Ты разбился? — На твоё несчастье, нет. — Я разбилась?! — На моё счастье, нет. Просто открой глаза. Роза недоверчиво приоткрыла один глаз, а затем второй. Они стояли на крыше поместья. Над головой блестело звёздное небо, а вдалеке среди туч просвечивал бледно-желтый свет луны. Впереди спали французские сады, фонтаны да английские газоны. Ещё дальше темнел лес, а совсем с другой стороны далеко-далеко сверкал и горел в огнях Лондон. Мелкие огонёчки, словно светлячки говорили о том, что территория патрулируется. Эрик опустил Розу, поставив её на ноги. Она восторженными глазами осматривала всё вокруг. Она не могла поверить, что снова стоит здесь, на крыше, как тогда, в детстве, когда мечтала о свободе и о том, чтобы хотя бы одним глазком увидеть свою маму. Сейчас Роза вспоминала эти мечты и эти чувства. Они были самыми дорогими на свете сокровищами, какие не имели ни самые богатые короли, ни самые жадные пираты. Она осторожно присела на самый край холодного шифера и с тоской в глазах вглядывалась в звёзды. По завещанию Великих Богинь они были её советниками, ночь – верной подругой, готовой спрятать её грусть от посторонних глаз, а луна – старшой сестрой, затмевающей её красоту. Эрик сел рядом и, приобняв её за плечи, притянул к своему. — Ты правда так сильно ненавидишь меня? — совсем тихо спросил он. — Да, особенно когда ты злишь меня и называешь «Убийцей Времени» да «Маленькой Розочкой». Ты иногда бываешь и «нормальным». — А когда на твой взгляд я «нормальный»? — Когда танцуешь ты совершенно другой человек. Или когда играешь на скрипке. — А сейчас? — Сейчас ты ну очень подозрительно «нормальный». Зачем ты делаешь так? Надеваешь противную маску сарказма и язвишь? — Если я буду открытым и не буду язвить, то меня легко сломают враги или общество. А почему ты так поступаешь? — Я слишком долго была взаперти и не знаю как вести себя в обществе. Сейчас я стараюсь это исправить. Результат сам видишь. — Ты стала очень сильной и сильно изменилась. Можно сказать ты повзрослела. — Смеёшься? — Нет, — Эрик немного покачал Розу из стороны в сторону. — Жаль, что не увидим полнолуние. — Наоборот хорошо! — ответила Роза. — По древнему преданию, если вейла увидит полную луну – у неё крыша уедет. Она ничего не будет помнить, что сделала в этот момент. — Я хотел бы это увидеть. — Даже если бы я случайно убила бы тебя, находясь не в своём уме? — А если бы ты меня не убила, а поцеловала? — Тогда бы я повесилась, если бы узнала. — Я настолько тебе противен? — Ты видишь меня такой, какая я есть: слабой и маленькой. Повисло молчание. Роза лишь тяжело вздохнула и напела старую песню, которую она пела, когда Эрик впервые увидел её настоящую весенней ночью:

Не вздумай больно сделать, не лови, Свои заблудшие мечты. И тогда невидимые крылья твои Вырвутся на волю из твоей груди…

Эрик крепче обнял её и подхватил её настрой: — «…Прекрасным не считался черный цвет, Когда на свете красоту ценили. Но, видно, изменился белый свет, – Прекрасное подделкой очернили. С тех пор как все природные цвета Искусно подменяет цвет заемный, Последних прав лишилась красота, Слывет она безродной и бездомной. Вот почему и волосы и взор Возлюбленной моей чернее ночи, – Как будто носят траурный убор По тем, кто краской красоту порочит. Но так идет им черная фата, Что красотою стала чернота…»**Спокойной ночи, котёнок! — приятный бархатный голос и теплота заставили глаза Розы медленно сомкнуться и потерять грань между реальностью и сном. Она стояла на одной из улиц Лондона. Лил сильный дождь. Роза побежала вперёд к первому попавшемуся дому, но двери его были закрыты. От холодных капель она не могла ни где спрятаться. Вот впереди мелькнул фигура в пальто и с красным зонтом. Роза поспешила к ней, не понимая зачем. Фигура обернулась. Это была Юа! В её глазах не было того сумасшедшего сияния и не было красного отлива. Они были голубые. Она протянула руку, но тут же растворилась. Роза посмотрела в другую сторону. Там проливным дождём стоял Эрик. Роза поспешила к нему. Он протянул ей руку, и Роза крепко схватила её и… на тыльной стороне её ладони была кровь, которая словно живая перетекла на руку Эрика! Роза выдернула свою руку и в ужасе попятилась назад, но красная жидкость текла по предплечью Эрика к локтю. — Я тебя никогда не предам, моя Убийца Времени… Роза в страхе вскочила на кровати, жадно глотая ртом воздух. Она схватилась за голову и сокрушенно упала назад на подушки. Сны ей не снились с прошлого месяца. Она перевела взгляд на прикроватную тумбочку, где стояли часы. Пять тридцать утра! Отлично! Роза больше не хотела спать, к тому же уснуть точно не получиться. Она встала с кровати и направилась в ванную. Взглянув на себя в зеркало и увидев вчерашнюю мятую тунику, юбку и спутанные каштановые волосы, Роза пришла к выводу, что работа предстоит не лёгкая. Умывшись, причесавшись и переодевшись, она тихо вышла из комнаты, спустилась по большой лестнице, вышла во двор, пересекла посты охраны и стремглав побежала в сторону леса, где была конюшня. Английская чистокровная пепельного окраса с длинной гривой Зена была готова ко всем испытаниям. Она терпеливо ждала Розу. Роза оседлала её и направила её в сторону леса. Сейчас нужно забыть всё что приснилось, освежить голову. Впереди виднелось препятствие, и Зена обязана его взять. Лошадь перепрыгнула через невысокий кустарник и, громко заржав и зацокав копытами, поскакала дальше. Роза, потирая ушибленное место, еле-еле поднялась с земли, глядя вслед своей лошади. — Это какое-то дежавю, — сказал смеясь бархатный голос с лёгкой хрипотцой, который Роза узнала мигом. Это был Эйдон – мужчина лет пятидесяти с тёмными седеющими волосами и серыми глазами. На семилетие и на четырнадцатилетние он, как и сегодня, встретил её в лесу снова сброшенной с лошади. Он так же рассказал сказку про то, как у короля с королевой было два сына. Стершему сыну была предсказана смерть от руки близкого, а младшему – тройное предательство самого себя. Младшего сын похитили злые ветра, и тогда старший понял, что смерть ему грозит от своего брата и ушел к теням. Эйдон сказал, что следит за этой сказкой… — Доброе утро! — сказала Роза сквозь зубы, превозмогая боль. — Ты ничуть не изменилась с нашей последней встречи. — Я знаю. А как дела со сказкой? — Она ещё не готова. Младший сын вернулся к королю, но он так же хочет остаться в той стране, где нашёл своё предназначение. Вот теперь не знаю, что делать с ним… Роза в недоумении подняла на него свои солнечные глаза. Эйдон лишь печально покачал головой. — А почему так вышло? — спросила она неуверенно. — Потому что он… — Эйдон замялся. — Расскажи как дела, как год прошёл и как там тот тип? И Розу прорвало. Она рассказала ему всё что наболело и даже то, что случилось вчера. Она рассказала, что хозяйка ателье знает этого «типа», но почему-то побоялась рассказывать о нём. Эйдон внимательно выслушал и пришёл к заключению, что у неё слишком большая фантазия. — Считаете меня сумасшедшей? — спросила Роза прямо. — Нет, а у тебя сегодня разве не день рождения? — ловко перевёл тему Эйдон. — Вообще-то оно в ночь с двенадцатого на тринадцатое, но сегодня просто гости собираются в доме. Вы придёте? — с надеждой спросила она. — Кое-кто не терпит моё общество даже сейчас, — Эйдон взглядом указал вперёд, на дорогу. Там стоял отец, а чуть поодаль и Эрик. — Вы очень приятный собеседник! — попыталась подбодрить его Роза. — Думаешь? — удивился Эйдон. — А на кого ты похожа? На отца или на мать? — Внешность отца, а вот характер сравнивают иногда с мамой. А вы на кого? — Я – на своего деда. А вот моя жена говорит, что мой младший сын похож на меня. Я поражаюсь! — Эйдон остановился. — Дальше не могу. Тебя уже ждут. Говорят, что девочки будут счастливые если похожи на своего отца. Я вижу сходства. Ну, с Днём Рождения! Удачи тебе, леди Роза! После этого разговора на душе у Розы потеплело. Когда она вернулась в поместье её ждала крупная взбучка, почему она ушла никому ничего не сказав. После завтрака Габриэлла снова взялась учить ребят танцем. Роза же в это время долго объясняла мистеру Картеру, что она делала в лесу в такую рань. Отец дал ей пересмотреть список гостей, чему она не обрадовалась. Многих она не знала в лицо, но обрадовалась, увидев среди фамилий знакомые имена. В списке значились: Гарри, Гордон, Гарольд Картеры; мистер Корнелий Паркен с женой Маргаритой с сыном Тимоти и дочерью Кимберли; мистер Максимилиан Майор с женой Мариной с сыном Юджином и дочерью Аквамариной; мистер Ди-Джок Филипс с женой Санни Дей и дочерью Стеллой; мистер Джек Маклейн с женой Глорией и сыном Леонардом и многие другие. Была ещё какая-то Катрина Алиэс да некая Алиона Донмей, чьи имена Роза слышала неоднократно, но где именно не помнила. За обедом Роза заметила странное поведение Тим, Давида и Джеймса. Они с ней совершенно не разговаривали. После обеда Роза собиралась поймать и расспросить их по отдельности, но её поймал Джеймс на полпути к главной лестнице. Его лицо было красное словно он совсем недавно бегал кросс на физкультуре. Он очень долго не мог связать слова, но немного отдышавшись он выпалил: — ВЫБЕРИ ОДНОГО ИЗ НАС! Роза нахмурилась, пытаясь вникнуть в его слова. — Я тебя не поняла, — призналась она. — Вчера мы, то есть Давид, Тим и я, говорили о тебе, признались что… — тут он стал соперничать с помидором, — мы… ты… нам нравишься! Рот Розы сам открылся, а глаза полезли куда-то на лоб. Она даже решила проверить как далеко они убежали от её глазниц, но оказалось, что они остались сидеть на своём месте. — Прости, что ты сказал? — Я сказал, что ты нам нравишься, так что ты должна выбрать одного из нас. Мы так решили вчера. — Меня забыли как всегда спросить, — печально сказала Роза вслух. — Я подумаю о вашем совместном «предложении». Она шатаясь еле-еле дошла до комнаты, где её и девочек ждали стилисты и парикмахеры. Это заявление её окончательно выбило из колеи. На сердце и так лежал огромный груз пережитого и неизвестного. Особенно вчерашний разговор на крыше, ночной кошмар и слова Эйдона не давали её покоя, а тут ещё лучшие друзья сговорились и признались в любви!

Ты хочешь сбежать от предначертанной судьбы…

*Диалог сеньора Монтекки в первой сцене первого акта пьесы У. Шекспира «Ромео и Джульетта» **У. Шекспир – Сонет 127 (перевод С. Я. Маршака).