Алмаз Времени. Том I

Труп лежал ничком. Сварт подошел и начал рассматривать страшную находку, отгоняя стаю собравшихся на пиршество мух. Пират наклонился, довольно ухмыльнулся и проворно снял кошелек с пояса убитого. Тем временем подошел Сумеречный Эльф. Он не удивлялся ничему. Он знал, все знал, что произошло, зачем… И поражался бессмысленности самого акта лишения жизни. Он остановился чуть поодаль, за спиной, как фантом, склоняя голову, скорбно и задумчиво. Ведь он знал и этого человека. Убитого ни за что, знал каждого везде и всегда. Знал, да толку-то? Знал и Сварта. Знал о нем даже то, что пират сам о себе не помнил. И, возможно, только долг Стража останавливал от немедленного убийства этой твари. Страж Вселенной и мастер Вейяча читали судьбы с самого начала. А ему, Тринадцатому Проклятому, была отведена к тому же горькая доля прослеживать цепочки событий до самого конца. Он видел то, что еще не обозначилось в свитках Большого Дерева. Но будущее Сварта распадалось нестройными пятнами. И с каждым днем становилось все более расплывчатым. С каждым новым штрихом, который вносили асуры. Впрочем, первую кровь пират пролил, еще когда его свиток мирно покоился в библиотеке. И приходилось вживаться в роль глуповатого восторженного бродяги, свалившегося на голову капитана посреди моря. Как Сварт порой вживался в роли порядочных людей. — Эй, а что если это были последние деньги его семьи? — недовольно спросил Сумеречный Эльф, указывая на кошелек. Сварт сощурился, усмехнулся. Желая уесть всезнайку-Сумеречного, он пожал плечами и начал вдохновенный монолог: — Не знаю, что там с его семьей. Вряд ли он глава семьи: кольца на пальце нет. Убили его явно из-за происхождения. Но не с целью ограбления. — Почему это? — вскинул брови Сумеречный Эльф. Хотя он все знал, но ему было интересно послушать ход мыслей Сварта. А тот только злорадно ухмылялся, указывая на труп: — Кошелек не тронут. Значит, его не ограбили. Человек был еще молодой и достаточно богатый. Скорее всего, из семьи успешных торговцев — шелковая рубашка, тесьма. Обрати внимание на состояние ногтей и рук. Он одевался просто, видимо, потому что путешествовал, но материалы выдают лучше фасона. Задушен чуть больше суток назад чем-то вроде проволоки, потому что горло практически перерезано… — Сварт сощурился. — И не здесь задушен, судя по следу. Либо маньяком, либо наемный убийцей. Явно какой-то заговор, может, из-за его состояния. Так что мы вполне можем реквизировать эти деньги. — Неожиданный вывод, — скептически ухмыльнулся краем губ Сумеречный Эльф. Конечно же, у Сварта все сводилось к собственной выгоде. — Если его найдут, решат, что это было простое ограбление, но убийца был слишком небрежен, чтобы имитировать ограбление. Это оказалось мне на руку. Вывод: либо он спешил, либо это работа маньяка. Или кому-то было необходимо убийство без ограбления. А вот эта версия мне кажется наиболее интересной… — Добавь еще «элементарно, Ватсон», — задумался Эльф, который читал без свитков все судьбы, но в пошаговом разгадывании преступлений силен не был. И Сварту все-таки удалось его уесть: подмеченные детали скрылись от взора Стража. Впрочем, Сумеречный Эльф не переживал из-за таких мелочей. — Что? — обитатель мира Большого Дерева не мог знать подобных отсылок. — Э… Забудь… Книга одна, — поспешно отмахнулся Эльф. Сварт проговорил, глядя сквозь деревья: — Надо найти тракт. Жертва путешествовала не на лошади, а в дилижансе или в собственном экипаже. Нет, не в экипаже. Тогда бы его нашли через час-другой. При этом на его одежде нет характерной дорожной пыли. Скорее всего, это был дилижанс. О, занятно, значит, кто-то попросил его выйти, и он согласился. Он знал убийцу, не испугался его. Ладно, я ищу тракт. Тракт, тракт… Глаза Сварта загорались интересом. Он рассматривал интересные детали и следы преступления, а Сумеречный Эльф видел человека. Несчастный юноша лежал плашмя на земле. Он был убит. И вместе с ним погибли все его стремления, все замыслы и робкие надежды. И яркие мечты, возможно, совершенно глупые и бессмысленные. Возможно, тусклые и не великие, возможно, неосуществимые. Но вот погибли вместе с ним, и не стало их. Не стало его. Это смерть. Она приходит в неподходящее время, для нее нет времени. И невозможно ее предугадать, подготовиться к ней. Сколько ни жди — нагрянет негаданно. Жизнь выведет из глухого леса, убережет от бедствий на самом краю, а смерть найдет и посреди чиста поля, и за семью замками. Такая она, смерть. Но здесь она нашла себе помощника, нашла через кого проявиться, гнусно, прокляв кого-то печатью бесчеловечности. Сумеречный Эльф сжал зубы и вздохнул, спросил тихо: — Постой, может, похоронить его? Он замолчал, ведь точно знал, что будет с телом. Знал, когда его найдут. И холодел от созерцания той боли утраты, которую предстояло испытать тем, кто дорожил убитым, кто вырастил его. Так происходило везде, каждый миг кто-то умирал, кто-то погибал, кого-то убивали. Во всех мирах. Хотелось не видеть этого, не знать, не чувствовать. Но нет, иначе он не мог, просто не мог: он хотел остаться человеком. И поэтому призывал свое призрачное сердце болеть и разрываться. Но как мало он мог предпринять в сравнении с его силой. Как мало! Как много запретов на него накладывал вечный узор свитков судеб. Неудачный эксперимент, наделенный силой, но не имеющий права ее использовать, чтобы не почернели линии мира. И только в свитки с пробелами он мог вмешиваться. Почему-то таким свитком оказался капитан Сварт. — Нам не нужны проблемы. Мне точно, — ответил Сварт. Он рассматривал след из смятой травы, тянущийся от пролегавшей неподалеку проселочной дороги. Не в такую уж чащу утащили тело. Сварт искал тракт и одновременно глядел на следы. Преступление чрезвычайно заинтересовало его, азарт загорался в черных глазах. Он, как рыщущий зверь, чуял, что не просто так наткнулся на труп. Да еще на труп с кошельком. Как же хотелось прибить его, стукнув о ближайшее дерево! Сумеречный Эльф с трудом себя сдерживал и уже долгое время. Вся грязь мыслей пирата обрушивалась невероятной пустотой каждый миг. «Мне тело мало, как одежды из детства… Я чувствую пустоту, как будто ей есть что сказать мне, но я не желаю слушать. Пустота будет всегда, пустота забирает лучшие мысли, верные слова», — устало подумал Сумеречный Эльф, успокаивая себя. Лицо его выражало бессилие, а в душу заползала тоска. Правда, не только в его душе носился этот ядовитый ветер: Сварт старательно забывал об этой пустоте. Похожая, знакомая пустота убийцы. Слишком знакомая. И только за это Страж еще не кинул пирата спиной о ближайшее дерево, не сломал хребет, не дал утонуть. Мастер Вейяча знал, к кому посылать «ангела-вредителя», который в иных мирах уничтожал целые армии… Может, и правильно его опасались другие хранители. Сварт уже скрылся за деревьями, сквозь которые провисал неверными нитями хрупкий свет. Сумеречный Эльф снова торопливо догонял спутника. Тот уже вышел на тракт и рассматривал, куда уходят концы дороги, но горизонт упирался в небо. Очевидно, остров оказался немаленький, а города лежали в другой местности. Сумеречный тоже вскоре выпрыгнул из кустов, пока Сварт задумчиво разминал шею. Надо же: ждал! Опасался остаться в полном одиночестве на неприветливой чужой земле. И, очевидно, уже рассмотрел выгоду их сотрудничества. Сумеречный Эльф, выставив победно вперед руку, прогорланил: — Что ж, наш путь лежит на Ифритову Смерть! Для начала нам надо набрать новую команду! И найти корабль! — Наш? — недовольно скривился Сварт с издевкой: — Ифритова Смерть? Почему ты думаешь, что я изменил свое решение? Убирайся! Осмотрительно изучив дорожные колеи, он выбрал направление и пошел по тракту, считая, что скоро должен появиться город. — Никуда я не уберусь. Я же тоже не изменил свое решение, — провоцировал Сумеречный Эльф, снова не поспевая за широкими шагами высоченного капитана: — Тебе нужна новая команда или нет? «Мы посыпали хлеб землей. Однажды мы станем лишь травой. Только тела, души не в счет. Но я все иду, который уж год», — глаза Сумеречного Эльфа на миг затуманились. Он смотрел за горизонт, а слух его ласкала внезапная песня соловья. И над головой плыло в неподвижности гигантское небо. Мир кружился, но не вокруг него, он являлся только его малой частью, мир летел по-своему… Похоже, подступало собственное безумие, скребла когтями вторая личность, темная: за огромную силу назначается непомерная цена. И сила обращается проклятьем.  — Так карты твои, наверное, канули вместе со всем? — вдруг заинтересовался Сварт. — Ошибаешься! — вернулся к реальности Эльф и заставил себя веселиться, действительно почти веселился, пританцовывая: — Они в надежном месте! Толстовка — это толстовка, а… Ценности — это ценности. Эльф полез в свои кожаные штаны, торопливо вытащил два смятых листка, разумеется, не из карманов. Карты выглядели ужасно старыми, потрепанными. Но чернила не стерлись с измятых клочков пергамента. — Не верю я, что эти сокровища существуют, — вдруг задумчиво и в какой-то мере печально отозвался Сварт, его извечный хищный взгляд потух. — Но они существуют! — вскинул руки Эльф, чуть не танцуя вприсядку вокруг противного скептика. — Хм… Если у нас будет корабль и команда. Что если… — ухмыльнулся Сварт, поглядел на собеседника, глаза его загорались новым жадным пламенем вечно ищущего чудовища. — Отправиться в море и отомстить Маиму в настоящем? И не надо никакое прошлое менять. И ты сказал «у нас». Так что, я старпом? — Нет! В смысле. Я этого не говорил. Пока что, — отвернулся Сварт, но продолжал ухмыляться. В его голове засело желание перемотать время и уничтожить Маиму еще на том острове, где пират собирался прочно обосноваться. Он, конечно, отрицал реальность Алмаза Времени, но одновременно мечтал заполучить это бесценное сокровище. Уж с ним бы он стал воистину непобедим. Но возможность получить новый корабль манила его своей неиллюзорностью, в отличие от маршрута на старых морских картах. — И не говори, — вздохнул Сумеречный и затараторил самозабвенно: — Маиму это Маиму, он еще ничего. А если ифриты? Дарар нас пришить может, ну, чисто со скуки. Но босс его еще похуже будет. Знаешь, Сварт, все-таки, ты только человек, очень крутой, но человек. У тебя где-то в предках затесался тип с «подарком асуров», который обладал даром сверхскорости. Но и всё. — Я не признаю «подарков асуров». Это жульничество, — горделиво и надменно выпрямился пират. Будто он никогда и никого не обманывал. — Поэтому не идем к Пиратским Островам. Там одни ифриты, — продолжал бормотать, как в угаре, собеседник: — Там Дарар. Да, Дарар. Ифриты — те же джинны, но совершившие преступное кровопролитие. Их паровая магия искажалась вместе с душой, превращаясь в огненную, хаотическую. Впрочем, не всегда. Никто точно не знал, почему некоторые джинны становятся монстрами. Так или иначе, аура и магия ифритов была способна только сеять хаос. Поэтому чаще всего они шли в пираты, скрываясь от правосудия. Южные Пиратские Острова делили между собой группировки ифритов. Но именно мимо них пролегал путь, обозначенный на старых картах. А у горе-путешественников пока не было ни корабля, ни даже жалкой лодчонки. — Почему ты этого Дарара столько вспоминаешь? Знакомый? — раздраженно отозвался Сварт. — Э… Как сказать… Тринадцать лет назад он другим каким-то был, поприятнее, чем сейчас. А тридцать пять лет назад он вообще был замечательный и маленький, — Эльф запнулся, одно воспоминание тринадцатилетней давности не давало ему покоя, одно невмешательство: — Ну, в общем, можно сказать, что знакомый. Как вы все. Короче, тебе он рад не будет. Да и наша задача — месть Маиму. Разве нет? Ты снова хочешь стать пиратом? Вести жизнь пирата? — Я думаю, — небрежно бросил Сварт, бодрой рысцой поднимая клубы дорожного песка: — Не верю я в эти карты. — Ну, клады Пустых Островов все ищут же, верят, — донесся голос отстающего Сумеречного Эльфа, глотавшего пыль. — Вот именно! Я не верю всякому бреду и легендам, поэтому я никогда не искал клады. И не пытался искать. Даже не думал. К Пустым Островам шел, чтобы оторваться от погони. Так, куда теперь? — на миг засомневался в своих дедуктивных способностях Сварт, уже не прогоняя Сумеречного Эльфа. — Город туда, кажется, — показал в одну сторону собеседник, затем в другую и махнул рукой: — Там видно будет. — Вредитель. — Так в обе стороны города. Разные. Но тот, к которому мы двигаемся сейчас, ближе. — Конечно, я тебе не верю, но проверить можно, — поглядел, как на идиота, спутник: — Кстати, ты уверен, что на этом острове меня считают мертвецом? Джинны объявили, что Маиму убил меня. Но вдруг гадкий мальчишка опроверг эти сведения? — Ты свое отражение-то сейчас в речке видел? Не видел! Тебя родные мать-отец не узнали бы! — рассмеялся Сумеречный Эльф. Их обоих густо покрывали синяки и ссадины, не говоря уже о том, в какие лохмотья превратилась одежда. — Мать… отец… — престранно скривился Сварт, вздрогнул и усмехнулся. И никто бы не сумел разгадать, что за упрек, насмешка или боль таились в этой усмешке. Никто не должен был разгадать, никогда. — Так куда? — мотнул головой Сумеречный Эльф, все еще указывая скрещенными руками в разные стороны. — В город. — Кстати, что нам теперь делать? Надо набирать новую команду! — И как? Спасать висельников? — бросил иронично Сварт, оборачиваясь. — О! Я же знал, что ты генератор идей! — снова начал пританцовывать Эльф. — Это был сарказм, — процедил сквозь зубы собеседник. — Нет! — подскочил Эльф, оказавшись впереди, заглядывая в лицо и улыбаясь: — Это была идея. Без денег мы все равно никого не наймем. — Если они висельники, значит, они уже попались раз, попадутся и еще, — недовольно обошел спутника Сварт, точно грязную лужу. — И они в реестре джиннов. — На эшафоте оказался как-то раз сам Гриф Риппер. О, лишь бы Маиму не повторил его судьбу однажды, — развел руками Эльф, шествуя скромно позади. — Я же просил не упоминать это… это… — Сварт захлебнулся своей ненавистью. — Имя. — Спокойно. Не буду, — твердо отозвался Эльф. Дорога поднимала пыль, клубилась, исходя протяжностью шагов, куда-то вдаль. «Я буду жить, я знаю все, я буду жить или казаться», — снова звучала песнь безумия в голове Сумеречного Эльфа, и веселье его смешивалось с мучением. Сварт шел с отвратительной звериной гримасой на лице. Дорога тянулась, а город не появлялся, и он начинал ненавидеть все живое. Ненавидел и неживое, например, избитые и порванные сапоги, некогда шикарные и дорогие. Ненавидел камни, попадавшие под подошвы. Ненавидел душный воздух, от которого пекло в груди. Но, конечно, больше всего он ненавидел Маиму-Длинноногого, из-за которого все так сложилось, из-за которого… — Жарко… — выдохнул едва слышно Сварт. В голове что-то неприятно сжалось, запульсировало острой болью. Последние пару лет слишком часто. А после сражения с Маиму — практически постоянно. То ли от ненависти, то ли от крепкого удара по этой самой голове. Солнце колыхалось нестройным диском, повиснув в зените, лето выдалось жарким. Сварт раздумывал, куда же все-таки идти, что теперь делать, но мысли плохо ладили между собой, он только пробормотал, не воспринимая как живой объект Сумеречного: — Ничего, много я повидал, бывало и хуже, справлялись же как-то… Хуже… Куда хуже вообще? Эй! Придурок! — Вас слушаю! — подскочил немедленно Сумеречный Эльф. — То есть ты признаешь, что ты придурок? — откровенно издеваясь, переспросил Сварт: — Прекрасно. Так вот, гнида, рассказывай, что это за сокровища и какая у них связь с Ифритовой Смертью? — Так, мы выяснили, что я придурок, а не гнида, — погрозил пальцем Сумеречный и торопливо заговорил: — Алмаз Времени возвращает время, но он не работает без доски с циферблатом. Доска на Ифритовой Смерти. — Покажи карты. Сумеречный Эльф протянул карты. Они сделали привал в тени деревьев, и Сварт долго изучал два смятых листка, весьма напряженно вчитываясь в замысловатые буквы, разбирая очертания знакомых и незнакомых островов. — У меня есть план, — вскоре проговорил капитан будущего корабля. Очевидно, он удостоверился в подлинности предоставленных карт. — Есть ли у вас план, мистер Фикс, есть ли у вас план, — шутливо проговорил Эльф, но Сварт его снова не понял: — Что? — А… Не обращай внимания, — замялся спутник: — Я все забываю, что мы не в мире Земли. — Так, теперь рассказывай по порядку: кто ты, откуда и зачем увязался за мной? — будто пошел на примирение Сварт, пристально глядя на Сумеречного Эльфа и в такт словам указывая на спутника вытянутой кистью. — Я уже говорил. Я неудавшийся Страж Вселенной, один из Тринадцати Проклятых. Прибыл из другого мира. Помогаю тебе, потому что не знаю твоей судьбы. Как это работает? Я знаю все судьбы мира. Кроме своей. Таково табу мироздания. Но иногда случаются пробелы в моем знании про судьбы людей, из чего я делаю логическое заключение: там должен быть я. Ведь своей судьбы я не знаю. В твоей судьбе случился такой «пробел», вот я и появился. А так это все от чистой любви к человечеству. Ну, или скуки, как тебе ближе. Эльф говорил непринужденно и дружелюбно. Сварт поморщился, вновь брезгливо отсаживаясь, надменно кривясь: — Никак мне не ближе. Бред какой-то. Не верю. Ты мошенник, скорее всего. Не верю! Не верил… Никто ему не верил, ему, искаженному эксперименту мира Бенаам. Само мироздание не верило, отрицало его существование. И безумие прорывалось с темной стороны, вторая личность, засевшая в голове Неудавшегося Стража, рвалась наружу. Он больше не мог противиться переменам, он и так долго терпел, сдерживал себя. И вот… Лицо Сумеречного Эльфа изменилось, вдоль него словно пролегла черная тень. Страшная тень. Глаза загорелись огнем маньяка, алые губы обнажили оскал, по щекам зазмеились багряные разводы, на пальцах появились длинные загнутые черные когти. Воплощение зла. До этого он был безоружным, но неизвестно откуда в руке его оказался меч, тот самый меч, что исчез в водовороте Харибды. Сначала рука с когтями вцепилась до удушения в шею Сварта, затем клинок был приставлен к животу, пронзая и без того рваную одежду. Но, что ужаснее всего, все произошло в долю секунды, а «быстрейший из быстрейших, великолепный капитан Сварт» не успел и пальцем пошевелить. И не мог двинуться с места, точно прирос к траве, стал статуей, изваянием.