Алмаз Времени. Том I

— Младший лейтенант Янори, можете объяснить, как мы здесь оказались? Закуда Мауден никогда не проявлял свой гнев открыто, до рукоприкладства к нижестоящим по званию тоже не доходило. Четкое следование инструкции о субординации научило сдерживать малейшие стихийные порывы. «Мы служители порядка, мы служители порядка. Хаос для асуров», — твердил себе Закуда и в этот день, но едва сдерживался, чтобы не схватить бестолкового напарника за ухо или за торчащие во все стороны светлые вихры. Младший лейтенант как будто не догадывался, какую важность представляет их миссия: сам хранитель лета Тарваи отдал приказ об уничтожении капитана Сварта. И Закуде, как самому ответственному из армии фей, поручили сначала провести разведывательную миссию, понаблюдать издалека. А потом нанести сокрушительный удар, по возможности, скрытно. Но он был готов и к поединку. Но он никак не ожидал того, что предстало взору, когда они использовали перемещение. — Да не знаю я! Не знаю! — растерянно восклицал Янори. Он вроде бы тоже служил порядку и поддерживал жизнь библиотеки Большого Дерева. Но, кажется, ни разу не дочитал до конца великий «Свод Правил». Наверняка засыпал после каждой страницы, не ощущая должного благоговения. И поэтому, конечно же, понятия не имел, как надлежит общаться к страшим по званию. Когда Закуду назначили наставником Янори, он надеялся искоренить неорганизованность растрепанного мальчишки. Но вот Янори возмужал и показывал отличные результаты как защитник свитков, а общаться надлежащим образом так и не научился. Иногда у него получалось обращаться по форме, но не в минуты волнения. — Отставить! Докладывайте по уставу, младший лейтенант, — сухо приказал Закуда, слегка приподнимая левую бровь. Янори уже выучил это едва уловимое движение в мимике напарника. Оно означало предельную ярость. Но вместо внятного доклада младший лейтенант вцепился в светлые вихры, неразборчиво восклицая: — Ой-и-и-и!!! — Отставить! — повторил Закуда и перешел на другой язык: — Янори! Ты объяснишь или нет, как мы здесь оказались? Это подействовало на напарника лучше, чем уставная жесткость формулировок, которой позавидовали бы закоренелые бюрократы в академиях джиннов. Закуда не признавался себе, но, похоже, он столько лет терпел Янори, чтобы не раствориться в лабиринте правил, приказов, списков и формуляров. Несносный мальчишка своим неподчинением будил нечто живое в высушенной, как лист пергамента, душе старшего лейтенанта. — Так что? — настаивал Закуда. — Как мы оказались в Гриустене? Капитан Сварт, по нашим данным, намного севернее. — Не знаю, — слегка успокоился Янори, растирая виски, точно это помогло бы ему вспомнить, где он оплошал. — Я взял свиток Стрен Дж. Мани. В нем точно были упоминания о Сварте. Мани отдавала ему головку сыра. — Янори улыбнулся. — А еще они так смешно его приветствовали… Мани очень забавная. — Не отвлекайся, Янори, — кивнул Закуда. — Я тоже видел этот свиток. Так где ты совершил ошибку? — Ошибку… Ошибку, — неуверенно взмахнул крыльями Янори, озираясь по сторонам. — Но ошибки не было! Клянусь, не было! — Тогда как же мы здесь оказались? Янори, ты столько раз проделывал прыжки через свитки — часто не делу — и именно в этот ответственный день ты не видишь, где допустил ошибку? — посетовал Закуда. — Постой-ка… А где это «здесь»? — вдруг непривычно серьезно нахмурился Янори. Закуда и сам хотел бы разобраться, где именно. Он понял, что они попали в Гриустен, по стершейся табличке с вязью джиннов. К счастью, магия Большого Дерева позволяла феям читать и писать абсолютно на всех языках их мира. Впрочем, почти исчезнувшее наименование местечка ничего не объясняло. «Большие щуки» — так когда-то называлось крошечное рыбацкое поселение. Когда-то табличка висела на столбе возле дороги. Ныне все поросло бурьяном, провозгласившим исчезновение цивилизации из этих мест. Вились лианы, распускались ярким пламенем орхидеи. Разноцветные растения устилали живым ковром остатки разрушенных домов, медленно сливавшихся с влажной топкой землей. Под ногами плескалась кашица ряски, возникавшей на поверхности почвы при каждом шаге. Бурная река, впадавшая в море, отвоевывала себе год за годом все больше пространства, тесня разросшиеся корни деревьев, выпростанные из земли, как лапы пауков. Земная и водная стихии боролись в немом поединке, а о существовании людей уже почти ничто не напоминало: улицы исчезли под наступлением папоротников и диффенбахий с мясистыми листьями, бревна шатких домов на сваях покрывались мхами и лишайниками. Природа забирала принадлежащее по праву. Закуда не понимал одного: почему власти Гриустена вновь не заселили деревеньку. Судя по полноводности реки, рыбы хватило бы еще на многие годы. Наукократия джиннов предполагала использование всех ресурсов максимально рационально. В этом старший лейтенант поддерживал философию джиннов. Противоречие заключалось лишь в том, откуда они черпали энергию для новых изобретений — паровых котлов и генераторов. Но не забывали и о необходимости кормить население, так что отдавать лесу приносящую прибыль деревню они не стали бы. Ведь они искали выгоду в каждом клочке земли на принадлежавших им территориях. Особенно в Гриустене. Удивляло и настораживало, отчего жадные создания не заселили заново деревню, даже если случился ураган или иное бедствие. Людей в государствах под управлением джиннов обычно не спрашивали, где они хотят жить, просто переселяли при необходимости. Сомнительной платой служили технические новшества, якобы облегчавшие тяготы быта и хозяйства. Рожденные в таком строе привыкли и обычно не возражали. Население с захваченных территорий Круны временами поднимало бунты, которые в течение тридцати лет то учащались, вспыхивая опасным пожаром, то угасали тлеющими углями. Закуда, как и прочие феи, душой и мыслями поддерживал людей, боровшихся против диктатуры Гриустена, оправдывавшего движением к торжеству науки уничтожение природных богатств своего края и захват чужих территорий. Но опустошенная рыбацкая деревня не сохранила следов ожесточенной борьбы восставшего населения. Все как будто исчезли. От мыслей отвлек звонкий голос Янори, зашедшего в один из уцелевших домов: — Закуда! Закуда! Здесь… здесь… Старший лейтенант ожидал чего угодно: гигантскую змею, логово ядовитых пауков, ловушки охотников. И еще сотни вещей, которые любопытный Янори не учел, неосторожно вломившись в покинутое жилище. — Скелеты. Я вижу, — почти разочарованно пожал плечами Закуда, поднимаясь на провалившееся крыльцо одноэтажной хибарки. — Янори, вы уже достаточно опытный воин, чтобы не удивляться таким вещам. — Что здесь случилось? — встряхивал головой напарник. Закуда осмотрелся, приоткрывая дверь, повисшую на одной петле. Мох и лишайник проникли в брошенный бедный дом, несло сыростью и сладковато-гнилостным духом разложения. Догнивала грубо сколоченная мебель, на столешнице и колченогих табуретках выросла целая колония ядовитых грибов. Под потолком свили гнездо несколько птиц, из-под провалившегося пола выскальзывали многочисленные насекомые. Дом не оставался совершенно безжизненным. Природа сама заселяла укромные уголки. И только два скелета на прогнивающей узкой кровати напоминали, что здесь когда-то обитали люди. Они застыли рядом, как осколки прошлого, как два средоточия забытой боли. — Не похоже, что они умерли насильственной смертью, — сдержанно начал Закуда, добавив сочувственно: — Но… умерли в муках и корчах. — Эпидемия? — резонно предположил Янори. — Похоже. Не советую трогать здесь что-либо. Особенно без перчаток, — кивнул старший лейтенант. Он не хотел, чтобы напарник погиб бесславной смертью, как несчастные жители исчезнувшего поселения. К счастью, форма фей предполагала ношение черных перчаток в дополнение к строгим костюмам. Доспехи и мечи у боевых хранителей библиотеки появлялись от амулетов, заряженных самими драконами. Закуда помнил, как еще рядовым с придыханием брал в руки круглый медальон из длинных когтистых пальцев самого мастера Вейячи. Казалось, хранитель зимы наделил Закуду морозным спокойствием и стальной непреклонностью. И теперь старший лейтенант направил их против древнего дракона, оставленного в заточении на ветвях дерева. Закуда сожалел о жестокости правил, но иного решения они с Тарваи не нашли. И так казалось, что они бросили в самом сердце библиотеки опаснейшее оружие, точно склад динамитных шашек рядом с костром. Время работало против них, асуры что-то замышляли. Капитан Сварт шел куда-то в сопровождении Сумеречного Эльфа. А пропавший свиток Аманды Вессон не позволял определить ее местоположение. Последний раз ее засекли недалеко от берегов Гриустена на торговом корабле, дальше след обрывался. Сварта надеялись вычислить по косвенным уликам — его новой команде. Закуда проклинал свою неосмотрительность: следовало взять свиток шулера Скерсмола, но они выбрали свиток Стрен Дж. Мани. И по непонятным причинам он привел их в джунгли. — Надо осмотреть другие уцелевшие постройки, — нахмурившись, заключил Янори. — Вы не так глупы, младший лейтенант. — «Большие щуки»… «Щуки»… Как будто это название должно что-то мне говорить. Или не мне? — бормотал напарник, спуская с крыльца. — Вспоминайте, младший лейтенант. Вспоминайте, как может быть связана давняя эпидемия с капитаном Свартом и его новой командой. — Свиток сам спутал координаты. Зачем? — думал вслух Янори, исследуя уцелевшие постройки. Он заглядывал в покосившееся курятники и под лодки, словно искал что-то. Напарника захватывал лихорадочный интерес, точно он знал что-то, о чем не догадывался Закуда. И незнание удручало, обычно это он снабжал всех информацией, бережно собранной перед любым расследованием за пределами Большого Дерева. На этот раз он не проверил подробно биографию Стрен Дж. Мани: этим занимался Янори, убедив, что все под контролем. Закуда подозревал, что все дело в том, что напарник поссорился с Чари и назло решил найти себе новую девчонку. Но, похоже, все было не так просто, и Янори знал, что делал. Он резко остановился посреди пустынной площади, на которой еще торчал столб-тотем с надписями и полуистлевшими яркими лентами — место собраний и праздников, ядро поселения. — Закуда! Я вспомнил! — воскликнул Янори. — Это деревня, из которой бежала Мани. — От эпидемии? — немного напрягшись, предположил Закуда. — Похоже, она единственная уцелела, — сжав кулаки, заключил Янори. — Я вспомнил свиток. Мани жила в «Больших щуках» до девяти лет. Потом на деревню обрушилась какая-то неведомая болезнь. Да, она единственная уцелела. А те скелеты, которые мы видели в доме… это… это ее родители. Закуда тактично молчал. Хранители свитков судеб изначально готовились к таким новостям, наращивали на душу броню. За годы служения и изучения картотеки старший лейтенант, похоже, совершенно пропитался чужой смертью. А Янори пока не привык, что хранители судеб — это хранители трагедий. — Говоришь, неведомая? — встрепенулся Закуда. — И лекарства не нашли, раз эта деревня стала запретным местом. — Похоже. И за Мани велась охота, насколько я понял. Как за возможным носителем… инфекции, — медленно, точно задыхаясь от возмущения, отозвался Янори, рассматривая вьющиеся по ветру истершиеся ленты. — Ее преследовали отряды джиннов, борющихся с эпидемией. Она сбежала на пиратском корабле. И выжила, до сих пор жива. «До сих пор… Долго ли теперь? После того, что мы узнали о ней. Что я узнал. Как будто ей дали сбежать намеренно», — с тревогой подумал Закуда. Возможно, цепочка событий и совпадений повелела бы в скором времени прервать жизнь несчастной девушки. Старший лейтенант был уверен в себе, а вот душевное равновесие Янори вызывало слишком много сомнений. Напарник был живо вовлечен разумом и чувствами в то, что творилось с теми, о ком они хладнокровно читали в библиотеке. И если для Закуды существовал только долг перед Большим Деревом, то Янори в силу молодости и горячности видел людей. — Жива и в команде Сварта, — напомнил Закуда. — Мы оба знаем, как это получилось, — осадил его Янори. — Она бы не пошла под начало этого кровожадного безумца, если бы оставался другой выбор. «Да, не пошла бы. И поэтому убивать ее не за что. Совсем не за что. Но если придется? Ничего, мы еще не знаем наверняка, что с девчонкой что-то не так. Просто ее свиток вывел нас сюда. Но зачем? — недоумевал Закуда. — К месту ее рождения, средоточию самых ужасных воспоминаний. Вероятно, когда умерли все, кого она знала, душу ее переполняло отчаяние. Страдания и боль… Боль и страдания. Кто обычно жаждет появления этих чувств?» — Младший лейтенант, вы осмотрели всю деревню? — с тревогой спросил Закуда. Беспокойство нарастало, и чудилось, что сквозь тяжелые тропические запахи цветов и гнили пробивается какой-то другой. Привкус пепла. — Еще нет, — вздрогнул Янори и тоже беспричинно потянул носом воздух. Закуда скользил между домов, поднимаясь над деревней и желая рассмотреть все с высоты. Густые заросли наступавшего леса не позволяли увидеть цельную картину, поэтому вскоре пришлось спуститься на землю недалеко от крошечной центральной площади. Янори все еще что-то внимательно изучал неподалеку, точно надеялся разглядеть следы. Скорее всего, они оба ощущали смятение беспричинной тревоги, нараставший холод в груди. Оставалось полагаться на это предчувствие и на собственный нос, выделявший из приторных ароматов цветов отчетливый опасный запах вулканического пепла. Даже если бы не оправдались страшные предположения, дым вывел бы на какой-нибудь костер, возможно, вражеский лагерь. И Закуда больше обрадовался бы засаде джиннов, чем тому, что вскоре пришлось узреть. — Янори, — негромко позвал он. Голос беспричинно осип, как после сильной простуды. Впрочем, слов-то не требовалось. Напарник видел все сам: у края деревни воздух вился и набухал пульсирующим нарывом. Пространство искажалось, как неверное зеркало мутной воды, растягивались контуры ближайших деревьев и развалин. Сомнений не осталось: они нашли расселину, ведущую в Бездну, точнее, в мир асуров. В их ловушку, из которой те иногда вырывались через такие порталы. «Твари! Сколько уже веков лезут к Большому Дереву — самому крупному порталу во многие миры», — со злостью подумал Закуда. Волосы на затылке зашевелились, как шерсть на загривке разъяренного сторожевого пса. В голове сложилась четкая картина: инфекция, выкосившая деревню, пришла из Бенаама. Асуры часто насылали эпидемии неизлечимых болезней в те миры, куда открывались их ядовитые порталы. Спутанные линии мира чернели от человеческих страданий, как гниющая раздробленная конечность. Мироздание терзалось не меньше, чем люди, распадаясь гангреной испорченных линий. И тогда твари получали достаточно мощи, чтобы окончательно разорвать их, напоить скверной людской боли и отчаяния. И создать «подкоп», ведущий из тюрьмы, в которую их загнала собственная жадность. Больше двух тысяч лет назад белые линии миров сомкнулись вокруг гибнущего Бенаама и запечатали паутину черных, в которую он превратился. С тех пор асуры искали способ вырваться, выбрав своей мишенью мир Большого Дерева. Так рассказывал мастер Вейяча, а ему передал Сумеречный Эльф, пришедший однажды предупредить о горькой напасти. С тех пор и началась вечная война. И феи не ведали иного долга кроме защиты библиотеки. — Треклятые асуры! — выругался Янори, добавив в конце несколько более крепких слов. Не по протоколу, зато по делу. «Ничего, портал небольшой, много тварей через него не прорвется. А если и прорвется, то вряд ли сможет вернуться», — успокаивал себя Закуда, но портал разрастался, точно почуяв свежую кровь. Уже веяло не пеплом, а гнилью раскопанных могил. Нечто надвигалось или, что хуже, уже проникло в их мир. — Возвращаемся. Немедленно! — эмоциональнее, чем обычно, приказал Закуда. — Свиток Стрен Дж. Мани тоже поврежден асурами, раз он вел к расселине. Необходимо срочно сообщить мастеру Тарваи. И закрыть лаз в мир Бенаам! Феи не могли работать с линиями мира напрямую. Им требовалось зарядить амулет силой хранителя. Но теперь они знали точные координаты, куда необходимо вернуться. Закуда надеялся, что ничего страшного не случится. Напрасно. — Вы никуда не пойдете, — вдруг послышался резкий голос.