Алмаз Времени. Том I

Сумеречный Эльф рассматривал свою команду в облике грязной портовой чайки. Он бы предпочел образ гигантского черного ворона, но для Свифтфиша такая птица выглядела бы слишком подозрительно. Они ворвались внезапными пришельцами посреди бури. За ними шел ураган, похоже, так начертали тайные знаки на свитках судьбы. Сумеречный Эльф видел, как отчаянно сражались Закуда и Янори. И как мастер Вейяча в образе Грифа Риппера — его излюбленной проекции — бороздил жаркие степи истерзанной войной Круны. Все происходило в одновременности, длилось и переплеталось. А он, неудавшийся Страж Вселенной, только наблюдал, сидя на флагштоке городской ратуши. Он ждал, когда настанет время вступить в игру. Все лишь игра, смена масок и обликов. И все же… за занавесом суетных дней таилось великое зло. Сумеречный Эльф понял, что до завершения «спектакля» не имеет права отлучаться в другие миры и выходить из роли. Пусть Сварт давно опротивел ему своим бездушием. Впрочем, так ли они отличались? Уверенность терялась, разлетаясь ветром, треплющим флаги на ратуше Свифтфиша. Сумеречный не видел того, что творилось вокруг, зато наблюдал за тем, что делалось вдали. В это утро его команда нервничала больше обычного, что и закономерно. Сварт задумал воплотить очередной свой хитрый план. — Где эта тварь? — кричал он поутру, спрашивая о нем, о персональном «ангеле-вредителе», Сумеречном Эльфе. А ведь еще накануне не хотел даже близко подпускать к своему возможному триумфу. Или грандиозному падению. — Сказал, что пошел за лодкой, — оправдывался Скерсмол, падая со стульев, на которых опять ворочался всю ночь. — Да никуда он не пошел! Он сбежал! — рычал Сварт. Он был взбешен. Всю ночь ему снились крылатые змеи, слезала липкая чешуя-кожа. Он не понимал, кто говорит с ним. Он не желал замечать очевидных вещей. Видения иссякли, утонув в отсветах зари. Разум заводился, как отлаженный часовой механизм, и ему не подобало отвлекаться на бред смутных знамений. Обругав нерасторопную команду, Сварт отправился, как и обещал, в местный штаб морских стражей. Он был уверен в своем плане больше чем на девяносто процентов, но все-таки эти противные десять процентов сомнений не давали покоя. Пусть его и считали мертвым, и в объективы фотоаппаратов он никогда не попадал, но все же все восточное побережье западного материка содрогалось еще четыре года назад от кровавых набегов пиратской команды Сварта Две Красные Руки. Свидетелей обычно не оставалось, но все же легкое беспокойство не исчезало. Да еще взгляд капитана Даркси отнюдь не радовал, потому что страж как будто что-то скрывал или в чем-то подозревал. И фамилия по-прежнему казалась неприятно знакомой. Сварт при всей своей проницательности не мог выудить из памяти один день, один случай… Личная неприязнь стража Даркси все равно не позволила бы ему доказать, что странник — это числящийся мертвым капитан Сварт Иренг. Но и Сварту без поддельных документов не светил благоприятный исход в случае разбирательств. Немного ненужных расспросов — а там страж и сфабрикует дело против пришельца, обвинит во всем, что творилось в злачном городишке. Впрочем, Сварт знал, кому выгодна его версия мотива преступлений. Он очень рассчитывал на то, что его доказательства дойдут до нужных ушей. Но все же терзала неоправданная тревога. Раньше он никогда не сомневался в своем успехе. Но Маиму-Длинноногий научил бояться, посеяв в душе ядовитые колючки опасений за успешный исход очередного плана. Вот он, штаб стражей, беленое здание с синими флагами, на которых золотилось пламя — знамена джиннов. За порогом этого аккуратного строения запросто могли арестовать. И тогда без оружия либо сбегать через зарешеченное окно, либо сдаваться. Впрочем, сдаваться в плен Сварт не собирался при любом раскладе. Только не плен, не унижение. Капитан Сварт ни разу за долгие годы пиратства не попадался. Сумеречный Эльф мысленно грустно улыбнулся: он-то знал, он помнил темницу в крепости самого короля асуров. Вряд ли с ней в сравнение шла каторга джиннов. Впрочем, оба места означали скорую погибель. И Страж Вселенной выжил только потому, что к моменту поимки обрел проклятое бессмертие. Сварт же таким не мог похвастаться. Пока. Он остановился на минуту перед дверью, сжав кулаки — неуютно, совсем неуютно, даже если он не понимал сути этого понятия. Усталые глаза сверлили немоту двери, а она закованным воспоминанием древесины скалилась замком и ручкой. Дрожание рук — непозволительная роскошь. Страх ведь тоже чувство, а ему, затерянному пирату, жизнь отвела лишь пустоту. Но он медлил. Реальность — только миг, как пуля пролетит, оставит тот же след. Лишь воздух рассечет. И воздух так же рассекло движение руки, схватившейся за дверное кольцо. Стук отзывался гулом времени в ушах и током крови в голове. Время сменяло кожу змеиных секунд, шипело кипящим маслом. И снова откликался чей-то голос: «Да, иди. Иди, мой верный ключ, тебе открыты все дороги, пока я позволяю». Сварт замер на секунду, не желая выпадать из реальности. Дверь уже отворили. Он вошел, и голос в голове растаял. «Сейчас или никогда», — подумал Сварт, переступая высокий порог. Всего лишь шаг — в будущее или в пропасть. Шаг в будущее, чтобы вернуть прошлое. Один его миг. Сумеречный Эльф вздрогнул на вершине ратуши от этого «сейчас иль никогда». Так же он говорил однажды, сбегая из темницы короля асуров, когда чаша страданий переполнилась и облекла его новой силой, которую не закладывали в него даже те, кто создавал совершенное оружие против захватчиков Бенаама. Но с тех событий минуло уже две с половиной тысячи лет. Только король асуров по-прежнему занимал свой трон из черепов и костей, а Страж Вселенной скитался, повсюду закрывая порталы в погибший родной мир. Здесь же, в Свифтфише, царствовала суетливость. Люди и джинны и не помышляли о незримой борьбе, которая шла рядом с ними. И Сварт не догадывался, как стал центром этого сражения, пока вел свою войну. Команда его тоже ничего не знала. Сумеречный Эльф перелетел с ратуши на крышу салуна, откуда доносилась дурная игра тапера на «хромом» фортепиано. За ним еще предстояло понаблюдать, но позднее. Пока что Сумеречный Эльф сконцентрировался на команде Сварта. Мани, как и условились, следила издалека, спрятавшись среди разросшихся неухоженных кустов неподалеку от штаба. Она с опаской глядела на то, как их капитан зашел в здание морских стражей. Да часто ли такое случается: пират сам идет к блюстителям закона! Руки Мани дрожали. Переживала ли она за капитана или за свое будущее в случае его неудачи — сама не понимала. Она считала, что все-таки обязана жизнью этому беспощадному человеку. Жестокий? Пожалуй. Черствый? Очень. Несправедливый? Без меры. Но встречались и более страшные типы. В ее представлении хуже могли быть, например, стражи, намного хуже. Или отряды джиннов из Гриустена, посланные для устранения последствий эпидемии… Мани помотала головой, ругая себя: «Не время для воспоминаний! Дома нет! Соберись и прими уже, что никто больше не угостит тебя плюшками с творогом. Все, нет их! Нет!» Мучительное начало дня, мучительное ожидание. Да еще мысли разбредались, как значки нотной грамоты, растерявшиеся строчки порванной книжки. Мани прижималась к дереву и нервно скребла бурую кору, сбивая с нее сизую пыль. Сварт все не появлялся из штаба. Возможно, его уже схватили. Куда же тогда? Все прекрасно знали, что добытая лодка вряд ли унесет далеко. Запасного плана просто не существовало, капитан все поставил на свое умение убеждать. Сварт не соглашался скитаться: для него такая жизнь была не лучше смерти. А для Мани… скверная жизни казалась лучше прекрасной смерти. Разве случается «прекрасная»? Нет ведь! Нет! Капитан за столько лет как будто этого не понял. «Ты права, Мани, не понял, — подумал Сумеречный Эльф. — Может, слишком много уничтожал людей и потерял различие, что убивает других, а не себя, стирая образ себя в гибели других». Ветер тихо касался туманных отражений в стеклах, забранных решеткой. Сквозь отсветы в окнах штаба капитан не просматривался. К счастью, Мани не слышала и звуков борьбы. О чем он говорил со стражами? С кем? Как убеждал? Она не могла и представить. Только щекотало в носу от страха. Кусты неудобно царапали спину сквозь тонкую рубашку и жилет, отчего вдоль позвоночника пробегали мурашки. «Куда бежать, если план уже провалился? Гнетущая же штука тишина, мерзкая. Что мне вообще делать, если никого не останется?» — размышляла Мани, задумчиво отколупывая кору. Скерсмол, как она уже поняла, оказался едва ли не более беспомощным, чем остальные. А Сумеречный Эльф… Говорил интересные штуки, по большей части бесполезные. Мани сомневалась, человек ли он. Сварт мог запросто без причин убить, и Мани вполне понимала, что за пират избавил ее от виселицы. Но с ним они хоть куда-то двигались. Виселицы… До чего щемящее и жуткое воспоминание, все это навевало ужасную тоску, до головокружения. Неужели снова! Второй раз стояния на эшафоте она бы не вынесла. «Сколько времени прошло?» — терзалась Мани. Солнце уже висело в зените, а из трактира они вышли на заре, с пробуждением города. Мани сбила все ногти, цепляясь за дерево. Руки затекли, а она все еще ждала. Со стороны проклятого трехэтажного здания с флагами не доносилось ни звука, никто не входил и не выходил. Да могли и не выходить! До самого суда не выходить: слева к беленому приятному домику прилегал отвратительный серый мешок городской тюрьмы. И Мани видела, как в порту отправлялись на каторгу несколько закованных людей. Их не казнили, джинны использовали всю доступную рабочую силу на каменоломнях. И пытка осужденных длилась годами… Почему же ее хотели убить? Что она сделала? Она до сих пор не понимала. Да, юнга на пиратском корабле — не пай-девочка. Да, но зачем делали такое шоу, зачем набрасывали этот мешок на голову? Как будто боялись оставлять в живых. Как будто она убивала не меньше Сварта. Перед глазами снова встала жуткая картина, снова вспомнились голоса птиц. Свободных птиц. А теперь только одна чайка уродливой кляксой торчала на покатой крыше штаба. Дурной знак. Знак? Мани не верила в приметы. Но что еще оставалось? Изменить она ничего не могла, капитан отдал приказ не приближаться к штабу ближе, чем на двадцать шагов, и не попадаться на глаза стражей, ведь ее искали. Мани послушно сидела на корточках среди кустарника, почти сливаясь с ним, невысокая, замотанная в салатовый шарф Скерсмола. Она таращилась круглыми от страха глазами на заполоненные серыми тенями окна штаба. Что ей оставалось? Только верить в предзнаменования, дурные или добрые. А последних что-то не замечалось. Возможно, для Сварта полюса добра и зла менялись местами. «Разве я дурной знак, Мани?» — усмехнулся Сумеречный Эльф, но мысль не передал, чтобы не испугать девчонку. Чайка слетела с флагштока, устремилась в небеса и там, казалось, застыла неподвижно. Вместе с первым взмахом ее крыльев распахнулась дверь штаба. Мани приподнялась, приникая к дереву, и с ужасом ждала, кто появится из этой жадной пасти. «Да! Сварт! Выбрался!» — едва не взвизгнула от восторга Мани. Решительными шагами он пересекал площадь. Не в кандалах, не под конвоем. За ним шли двое стражей и их суровый командир, капитан Даркси. Недобро же глядел он на Сварта, исподлобья. Подозревал ли что-то? Помнил ли исчезнувшего пирата? В любом случае, если бы он сумел что-то доказать — не выпустил бы. Сварт глянул в сторону кустов, где скрывалась Мани, едва заметно мотнул головой. Она уже знала значение условных сигналов: продолжать следить с безопасного расстояния. Значит, дело еще не завершилось. Но все же его выслушали. Его догадкам были готовы поверить! Куда же они направляются? Мани поплотнее замоталась в шарф, поправляя подобранную на площади засаленную панамку, надеясь быть неузнанной. Хотя нелепость ее вида скорее привлекала внимание. Другой вопрос, что никому до нее не было дела. Она последовала за странной компанией. Да уж, странной! Не то слово: трое морских стражей и пират. И все работали заодно, хотя служители закона пока не догадывались, кто среди них затесался. А может, кто-то из них и догадывался. Кто-то по фамилии Даркси. Мани с удивлением заметила, что идут они вовсе не в полутрущобы, где обитал настройщик. По обрывочным сдержанным разговорам капитана она поняла, что старикашка явно что-то скрывал. Но Сварт почему-то направился в престижный район. Он миновал тонущую в бойкой торговле площадь. Стражи с недоверием шли рядом, оглядываясь и не понимая сути происходящего. А вот их капитан, кажется, уловил ход мыслей неожиданного «помощника», как будто сам догадывался, в чем дело, но ему не хватило какой-то детали этой мозаики. И теперь он, очевидно, злился из-за своего промедления. Еще бы! Мэр хитро устроил конкуренцию между стражами и гражданскими. Да гражданские не больно-то старались. Кроме одного нежданного выскочки. Сварт мелькать перед стражами изначально не хотел, но вот теперь выбора не осталось. Он шел, ощущая, как злейшие враги пиратов дышат ему в спину. А если и не дышат, то наверняка смотрят. И не с восторгом. Мани страшно удивилась, когда морские стражи, к пущему недоумению испуганных слуг, решительно вошли на территорию особняка… второго фаворита на выборах! Мани не совсем знала, о ком идет речь, чей это шикарный дом с чугунной оградой, заплетенной живой изгородью. Но понимала, что дело нечисто. «Храни себя, девочка, от грязи этих интриг», — подумал Сумеречный Эльф и в образе крикливой чайки сел на ограду, откуда его согнал граблями обеспокоенный садовник. Сварт некоторое время постоял на посыпанной гравием дорожке, ведущей к особняку с белыми колоннами. Он слегка усмехнулся: по сравнению с имением Вессонов этот маленький двухэтажный домишка мог называться только убогой хибарой. Да, вернуть прошлое. Захватить роскошный особняк, завоевать уважение города, острова… И?.. Что «и»? Дальше этого он даже не задумывался. Для чего, что потом делать, как жить? Он был уверен, что и так вполне неплохо устроится. Цена победы стоила жертв. Нет, не людей, хотя их тоже, а жертв других — частей, кусочков себя, своей гордости. Он унижался, почти с наслаждением — и тогда, и вот теперь, снова. Волк в своре цепных псов пристегивал поводок прямо к позвонкам на шее, чтобы потом вырвать с мясом и загрызть беспомощных собак. Сварт ощущал незримые оковы кожей, но он готовился сорвать их еще до вечера. Восстать из пепла или сгореть дотла. И больше ничего не боялся. Он равнодушно рассматривал особняк, отгоняя воспоминания: дом с колоннами, просторный по меркам города холл. Он хотел продать все свои мечты о свободе и море ради еще более свободного холла в особняке Вессона. Этого ли он желал в конце пути, этого изнуряющего бега? Мелкой власти над скучными людьми, фальшивого авторитета вечного притворства. «Желание вещей убивает волю человека», — вздохнул Сумеречный Эльф, скользя бесплотным туманом вокруг дома. И вещи расплодились в большом количестве в доме господина Нилса, второго фаворита на выборах. Казалось, вещи размножались там спорами, бесполезные, скучные: то какой-нибудь бюст неизвестной богини на подставке, то чрезмерно длинная запыленная от лени горничных портьера, то лестница с позолоченными перилами. Все в этом доме выдавало, что хозяин отнюдь не аристократ, а нажил богатство быстро, нежданно. Он жадно хватал, урывая от стога жизни больше, чем позволяли себе другие. Сварт презрительно сморщился. А чего желал он? Не того же? Не урвать то, что не принадлежало по праву рожденья? Право рожденья… Отвратительная стезя. Каждый рожден свободным. Но кто-то в шелках, иной в кандалах, а третий вообще на помойке. Ничейный, нигде. — По какому праву вы вломились в мой дом? — вылетел хозяин на верхний пролет лестниц. На господине Нилсе красовался полосатый зеленый костюм: то ли он куда-то собирался, то ли пришел откуда-то, но выглядел запыхавшимся. — Разбирательство относительно убийств, — четко сказал капитан Даркси. — И это касается меня? — недовольно выпятил грудь господин Нилс, покручивая жидкие усы. Его небольшими быстрые глазки неприязненно бегали. — Могу я начать? — негромко осведомился Сварт у капитана Даркси, который сурово рассматривал то господина Нилса, то Сварта. Даркси неохотно кивнул, чего и дожидался Сварт. Значит, морской страж не находил в себе достаточно красноречия. Забавно! Сварт начали издевательски вежливо: — Уважаемый господин Нилс, вы оказались в круге подозреваемых. Если это досадное недоразумение, я готов испытать на себе всю строгость вашего наказания. А пока, с позволения глубокоуважаемых морских стражей и капитана Даркси, попрошу всех собраться в обеденном зале. — Пусть стража расправляется с вами, когда выяснится, что это нелепый фарс! — упер руки в бока неудачливый кандидат в мэры. — Не так быстро, не так быстро. Итак, пройдемте. Ведь честному человеку нечего бояться. — Естественно! — вскинул голову господин Нилс, щуря глаза. Казалось, он видел Сварта насквозь, и Сварт видел его. А Даркси хотел бы видеть, но не хватало то ли опыта, то ли коварства. Сварт насмехался над молодым капитаном стражей, он всегда подменял эти два понятия. Сумеречный Эльф понимал Даркси: честному человеку сложнее рассмотреть планы бесчестных, вычислить их темные затеи. Он привык ловить и уничтожать пиратов, угрожавших Свифтфишу, а не обвинять в гнусных убийствах кандидатов в мэры. — Итак, можно начинать? — учтиво спросил Сварт. — Да. Начинайте, — кивнул Даркси. Все слуги и домочадцы собрались в зале, где возле стены стоял запыленный рояль, на окнах в массивных рамах колыхались угрюмые портьеры. Наборный паркет натирался старым слугой, который, кажется, и не заметил, кто вошел. Между тем, все остальные выглядели крайне взволнованными. Сварт ждал начала представления, едва сдерживая ухмылку. Он виделся себе канатоходцем, что искусно танцует на тонкой струне, натянутой над пропастью. Как в детстве. Над толпой, желающей падения и восторгавшейся легкостью акробатов. Как в те проклятые годы, от которых он мечтал избавиться без следа, захватить власть. И вместо улыбки едва не вылез ожесточенный оскал. Но начало шоу требовало серьезности, так что Сварт начал заискивающим тоном: — Мы все знаем, что город был потрясен чередой страшных убийств сыновей известных торговцев. Но кто же убийца? Вы не знаете ответ? Мы ведь все хотим знать. Никто из здесь присутствующих не скажет его имя? А мне кажется, мы все знаем. — Что все это значит? Убирайтесь с этим балаганом! — повысил голос мистер Нилс. Перед тем, как перейти к основной части этой страшной партитуры, Сварт самодовольно протер очки своим привычным жестом, из-за которого капитан Даркси, казалось, едва не подскочил. То ли от неожиданности, то ли от ярости. И что его так раздражало? «Или он узнает меня!» — одернул себя Сварт и тут же оставил в покое очки. По долгу службы и недоказуемости вины капитану Даркси приходилось пока принимать сторону Сварта. Возможно, своего злейшего врага, человека, на котором лежала печать убийцы. Это клеймо видели только глаза тех, кто прошел через горечь потерь и пламень пожарищ. Тех, кто сам встречался со смертью. Даркси помнил, как остался сиротой, тот жуткий день. Он помнил страшного монстра, безликого, как призрак ночи, пирата. Лишь крупные очки отражали пламя горящего дома, где в ловушке бился перепуганный ребенок. Он, Даркси. В тот день никто не пришел, не спас. Но он выжил назло, мечтая о праведной мести. «И где ты был, Страж Вселенной? Как обычно: не позволяло сплетение свитков Судеб. Со всей твоей силой ты беспомощен, ибо оставляешь без помощи», — сокрушался Сумеречный Эльф. В тот день, вернее, в ту ночь прибрежный город подыхал от нашествия пиратов Сварта Две Красные Руки, его первой серьезной атаки на поселение в роли капитана, поразительной в своей стремительности и беспощадности. Сварт как будто пробовал силы, искал предел своей жестокости, убивая всех, кто попадал под кружение двух сабель. И не находил. «Даркси… Маленький мальчик давно вырос. И, похоже, узнал тебя спустя все эти годы. А ты все еще его не вспомнил, Сварт. Ты убивал слишком многих, чтобы запомнить одного уцелевшего мальчишку. Да ты и сам тогда был еще почти мальчишкой, дурным и злым», — думал Сумеречный Эльф, заглядывая в обеденный зал, где собрались изобличать преступника заклятые враги. Сварт, усмехнувшись, сдвинул густые брови. Он не испытывал жалости ни к кому. Опасная игра доставляла удовольствие. Вот он впился цепкими крючьями своих черных зрачков в лицо кандидата. И ледяным тоном проговорил: — Убийца — второй фаворит на выборах, господин Нилс. — Как? Что? — ужаснулись все, в том числе стражи, которые, очевидно, пошли к подозреваемому не с такими откровенными заявлениями. Сварт не захотел раскрывать карты в штабе, ведь могли и присвоить всю славу да выкинуть. Нет. Вот он! Вот его голос! Вот свидетели его новой славы! — Это возмутительно! Как вы докажете? — выдрал клок из и без того негустых усов господин Нилс. — Что ж… Доказательства? Вы их получите! — глаза Сварта зажглись пламенем, он быстро заговорил, не позволяя перебивать: — Итак. Самое очевидное: мотив. Что заставило убить и попытаться обвинить в убийстве другого человека? — Что? — пронесся общий затаенный вздох. — Конечно же, стремление к власти! Вы были фаворитом на выборах, вам не хватило какой-то пары голосов до победы. Вы надеялись устранить победителя. И, посредством ли второго тура выборов или автоматически по праву второго места, стать мэром города, захватив тем самым и бизнес вашего конкурента. Ведь вы конкуренты в бизнесе! — Да, были, но что с того? — проскрежетал господин Нилс. Сварт его не слышал, продолжая: — И это главное! Как устранить победителя? Убить? О, нет! Слишком очевидно! Вы становитесь подозреваемым! Что же тогда? Вы убиваете сыновей всех его конкурентов, а точнее, ваших партнеров, с которыми вы были в коалиции! И, заметьте, не самих партнеров, а их сыновей. Для вас это безболезненно: вы не теряете партнеров, у них оставались еще наследники. А для дискредитации врага этого достаточно! Якобы это его месть конкурентам за последние неудачи в бизнесе, над созданием которых вы с партнерами постаралась. — Но как я мог своих же партнеров… — Не могли? Могли! — осклабился Сварт. — Да, высоко же вы цените поддержку. Жертвы вас неплохо знали и даже доверяли вам. В двух первых случаях вы отправлялись вместе с ними в дилижансе, в какой-то момент просили остановить и предлагали выйти жертве. Жертвы соглашались! Вы их не тащили, они шли сами в лес. Капитан Даркси, ответьте мне: пойдут ли люди сознательного возраста на милую прогулку по лесу с человеком, который является самым крупным конкурентом их бизнеса? — Очевидно, нет, — мрачно кивнул капитан Даркси. — Вот! Абсурдный мотив, скажете? — все больше воодушевлялся Сварт. — А я скажу больше: вы заключили договор с последней жертвой и послали его ночью в обратный путь, очевидно, сославшись на важность дела. И убили. Все слуги видели, что договор был с ним. Вы забрали бумаги после убийства, чтобы сделать вид, будто конкуренту невыгоден контракт. Никто бы не подумал, что это вы. Все решили бы, что это мэр караулил сына конкурента возле вашего дома. — Мотив странный, но все остальное еще более абсурдно! Вы же сами видели, какие там следы. Я не хромаю, и я не высокий, — все еще пытался сохранить лицо подозреваемый. Он вытянулся и напустил на себя безразличие и скуку, будто ничего страшного не происходило. — Можно сравнить следы, — уже не мог сдерживать торжествующей ухмылки Сварт. — Обратите внимание, как изменилась походка господина Нилса. Были ли какие-то травмы и болезни у него за последние две недели? — Нет. Не замечали, — отозвался старый слуга, который натирал паркет и, очевидно, ног, топчущих этот паркет, насмотрелся предостаточно. — Молчать! — крикнул на него господин Нилс и тем лишь больше выдал себя перед морскими стражами. Сварт довольно кивнул слуге, который невольно утопил своего господина, и продолжил: — Первое доказательство: походка — это намеренная хромота, вы учили себя этой хромоте. Но при этом выглядит она все равно неестественно. Я почти уверен, что где-то вы храните ботинки, которые вам велики на пару размеров. Второе: ваш рост. Угол, под которым струна входила в шеи, показывает, что убийца был ниже жертвы. А избранный мэр достаточно рослый. — Но это же… При чем здесь я? — хватался за последние соломинки господин Нилс. — Где вы были в ночь последнего убийства? — угрожающе приблизился Сварт, нависая с высоты своего роста над сухоньким Нилсом. — Дома! — отчаянно взвизгнул тот. — Кто может подтвердить это? — еще больше нависал Сварт. — Моя жена, — растерянно прокряхтел кандидат. — Жена… — картинно закатил глаза Сварт, посмеиваясь, но снова голос его набирал темп: — Она, скорее всего, в сговоре. Вы не слишком-то продумали свое алиби, потому что были слишком увлечены созданием улик против своего конкурента. — И все равно это ничего не меняет. Не доказывает! — все еще отнекивался господин Нилс, не поддаваясь не провокации. — И вот последнее доказательство: ваши руки. У вас на руках следы от струн. Есть старые, зажившие, а есть и новые. Вы были небрежны, обращаясь с орудием убийства, перчатки вам не помогли. Слишком нежная кожа, господин Нилс? — успел рассмотреть руки подозреваемого Сварт. Он не знал наверняка. Зато улики подтверждали его теорию, обнаруживаясь уже после громкого заявления. Морские стражи приблизились к господину Нилсу и тоже увидели следы от странных порезов. — Это все равно ничего не доказывает! Может быть, я трогал струны, но не убивал ими! — уже запинался и путался в показаниях господин Нилс. — Просто трогали струны в течение пары недель? — поражался нелепости Сварт. — Интересно! Какие же струны? Полагаю, вам надо было уволить горничную: гляньте, на крышке вашего рояля скопилось много пыли. Точно не струны в вашем рояле. Музыку не очень ценят в этом доме. Да и во всем городе, не так ли? Вы не стали отдавать струны своего инструмента. Вы его вообще не трогали и воспользовались чужими. К тому же трогать струны можно где угодно (да и зачем вам это?), но кожа на руках не будет вдавлена до крови. А вот если душить ими кого-то, тянуть, как удавку, как проволоку… Да, вы были в перчатках, но это вам не помогло. — Мне, я… — пробормотал господин Нилс, медленно оседая на ближайший стул. Сварт обратился к морским стражам: — Где-то в доме есть и перчатки, на изнанке которых остались кровавые отметины. — Капитан Даркси, вы же не будете обыскивать мой дом! У вас нет права! Нет ордера! — воззвал к морским стражам господин Нилс. Но капитан Даркси решил не вредить общему делу из-за уязвленной гордости. Он отвечал серьезно и мрачно, кивая на товарищей: — Боюсь, что вы ошибаетесь. Основания для обыска есть. Человек, у которого есть права на выдачу ордера, сейчас с нами. Подтверждение ордера за мной. — Да как вы смеете! — онемел господин Нилс. Но больше его не слушали. Рядом с обвиняемым остался один стражник. Даркси и другой следователь занялись обыском дома. Сварт самодовольно прошелся по комнатам. Его не гнали и не велели оставаться на месте. Он настолько поразил всех, что на его счет не нашлось инструкций. Он не торопился, нет, он уже все заметил. Он точно знал, где искать, хотя никогда раньше не был в этом сарае с колоннами. Но уже подозревал, где может прятать улики такой отнюдь не глупый человек, как господин Нилс. Впрочем, совсем лишать работы стражей Сварт не желал. Он неторопливо прошелся по второму этажу, рассматривая с насмешкой, как доблестные блюстители закона перерывают ящики и простукивают стены, затем вернулся в зал. — Знаешь, что я с тобой сделаю! — прорычал господин Нилс. — Представляю. Жаль, что только в вашей фантазии, — криво улыбнулся Сварт, несколько вальяжно прислоняясь к стене и скрещивая длинные руки. Он рассматривал старого слугу, который все еще навязчиво натирал паркет, как будто дыру проскребал. Поглядев пару минут на старика, Сварт мотнул упрямой головой и подошел к капитану Даркси, неслышно выскользнув из зала: — Не стоит простукивать стены. Нет, они пусть простукивают, а вы, как человек с мозгом, а не с соломой, поищите в более очевидных местах. Тайники в стенах — верный путь на каторгу. А вот ботинки я бы поискал под паркетом. Что там натирает тот старик? А не скрывает ли он небольшую трещину? И снова Даркси нашел недостающую часть к мозаике своих размышлений и предположений. Сварт, усмехаясь, снова вернулся в зал. — Перчатки! Мы нашли перчатки! Да, там кровавые отметины на внутренней стороне. Поиск перчаток Сварт оставил на долю людей Даркси, хотя сам уже видел их местоположение. Но опасался чересчур превозносить свой ум. Еще узнали бы случайно! Он еще не догадывался, что Даркси уже узнал его. Хватило отблеска солнца, пойманного стеклами новых очков. Перчатки нашлись, по старинной традиции, практически на самом видном месте: в кожаной охотничьей сумке, едва прикрытой. А в зале Сварт уже стоял страшной тенью над стариком, который вовсе не стремился утопить господина. Напротив — пытался спасти. Вышло неуклюже: он только привлек внимание к тому, что наборный паркет треснул. И неспроста. Даркси заставил Сварта посторониться и бесцеремонно выломал паркет. Показалась обычная светлая доска, в которой был проделан люк. — Вот и они, — ухмыльнулся Сварт. — Позволите? — кивнул на господина Нилса капитан Даркси, желая сопоставить ботинки. — Нет! Они грязные! — скривился подозреваемый, но даже невооруженным глазом было видно, что ботинки ему велики. — Интересно, зачем хранить ботинки, которые вам велики? И с налипшей грязью. Да еще под полом! — не преминул снова возникнуть Сварт. — С перчатками вышло неплохо. Здесь же вы просчитались. Похоже, вы не успели избавиться от улик. Так ведь? — Да я… Да мне… Мне их подбросили! Это все слуги! Слуги! — Обыск закончен. Улики найдены, — скомандовал капитан Даркси, недовольно поглядывая на Сварта, который думал с какой-то странной тоской по несуществующему: «Проклятье змеево! Каким бы я мог стать следователем… Но как же, право рожденья! Нет. Я — это я, пока буду принимать себя таким. Я чудовище и горжусь этим». «Раз гордишься, почему не хочешь ко мне присоединиться? — донесся шипящий голос. — Достаточно лишь умереть, распрощаться с этим ненужным телом. И стать моим верным Вороном Отчаяния. За твою заслугу перед нами ты сделаешься великим асуром. И будешь питаться страданиями, как прежде. Задумайся, это великая власть». Вновь Сварт ощутил на языке привкус пепла. Руки и ноги мгновенно похолодели, а на лбу выступила испарина над пульсирующей жилкой. Он украдкой осмотрел парадный зал, наполненный перепуганными слугами. Больше он не видел людей, зато опасался узреть черную тень с алыми глазами. «Пошел прочь!» — крикнул Сумеречный Эльф, взмахивая крыльями чайки. И голос вновь замолчал, тень отступила. Надолго ли?