Алмаз Времени. Том I

Липкий зной вился неровными линиями очертаний солнца в зените. Ветер разносил пыль неумолимыми жерновами сотен песчинок, осколков травы и камней. Широкие шейные платки степных жителей с трудом спасали от вездесущей пыли, которая неизменно скрипела на зубах безвкусной солью. Через несколько дней пути Гриф Риппер и Ванесса Филлгрев достигли лаза в Бездну, портала в мир Беннаам. Сначала они ориентировались по следам копыт, потом характерные отметины от подков лошадей сменились иными отпечатками, не человечьих ног, а звериных и птичьих лап. А сами несчастные лошади встретились немного в стороне от тропы — они лежали обглоданными скелетами. Цепочка новых следов напоминала отметины от когтей гигантских воронов. Да, именно их: Вороны Отчаяния — титул и облик элитной гвардии короля асуров. Риппер прекрасно знал, каким существам принадлежат эти следы. Ванесса же только поморщилась, но не выказала опасений. Она не боялась встречи с чем-то сверхъестественным в отличие от ее покойного брата-главаря, который при жизни не щадил и не опасался гнева людей и джиннов, но зато страшился призраков, духов и прочих сил, в сражении с которыми не помогли бы два верных револьвера. Ванесса же с детства привыкла бояться только людей, быть может, из-за того, что до недавних пор не встречалась с асурами и прочими не поддающимися объяснению созданиями. — Гриф, долго еще? — спрашивала Ванесса. — Не торопись, — хмуро отвечал ей Риппер. — Туда, куда мы идем, невозможно попасть вовремя. — Но мы же торопимся за свитками, — напомнила Ванесса. «Да, за моим в том числе», — подумал Риппер и ничего не ответил, только поправил шляпу. Солнце в зените стекало жгучими ручьями, пыльным морем расстилалась выгоревшая степь, с каждым часом пути все больше превращавшаяся в пустыню. На многие мили вокруг не виднелось человеческого жилья, вскоре перестали встречаться даже птицы и ящерицы. Только лошади всхрапывали под седлами, взрезая жесткую степную почву подковами. И два всадника торопились в Бенаам. В проклятый мир-ловушку. Они почти не разговаривали, пыль мешала. Да и знали все без слов — цель своего путешествия и направление. А исход не ведал даже Сумеречный Эльф. Всадники молчали словами, а говорили действиями, лишь изредка уславливались, что кому делать во время ночных стоянок, когда среди гигантских кактусов витал заунывный вой койотов. Но вскоре исчезли и они. Мертвая зона напитывалась тишиной, сам воздух сквозил дымным безмолвием. «Зачем я веду тебя в Бенаам? Словно бросаю снежок в костер, — думал порой Риппер, украдкой рассматривая на привалах Ванессу из-под своей широкополой шляпы. — Но выбора у меня нет. И ты сама желаешь идти. Но ты уже устала. Очень устала от такой жизни, даже если не признаешь этого». Ванесса не могла знать всей правды о пункте назначения, только предполагала, листая в детстве книжки с картинками — про мир Бенаам в мире Большого Дерева складывали страшные легенды, искаженные и неправдивые. Она смутно припоминала, что лет до трех жила в каком-то прекрасном доме с белыми стенами, где и листала книжки. Там не было пыли, и мама вычесывала любой песок из вьющихся крупными кольцами детских волос. Лица сохранись смутными образами, зато Ванесса помнила, как чья-то рука с гребнем проводила мягко по волосам. Вот и все. И она называла этот образ мамой, но только Гриф Риппер знал, что значилось в самом начале свитка с красным ободком. Но он бы не сказал, да Ванесса и не желала спрашивать: даже если все туманные воспоминания были иллюзией, где-то в глубине души они согревали. Такая мягкая рука, такой жесткий гребень. И никакой пыли, и никакого топота лошадей. А что было потом? Потом пришел горячий степной ветер, и с тех пор пыль сопровождала ее всю жизнь. Казалось, она испробовала все привкусы этой пыли. У обычной пыли их много, много знаков она несет, много домыслов. Порой она безвкусна, как высушенная душа, порой утомлена коротким дождем, но чаще избита солнцем. А порой пропитана кровью, что орошает ее тяжелыми вязкими каплями. Привкус такой пыли Ванесса узнала рано, наверное, слишком рано. «Почему я не вмешался раньше? Если знал, что мы связаны. Почему не уберег тебя от этого кровавого ветра?» — с сожалением спрашивал себя Риппер. Но думы под полями шляпы роились недолго, являясь нечетким контуром вьющихся от зноя иссушенных деревьев в нестройном воздухе. — Ну, что тут? — окликнула Ванесса, когда Гриф в очередной раз спешился, чтобы проверить отметины на песке, которые уже давно не напоминали следы известных науке зверей. Вокруг царила лишь мертвая пустошь. Последние две ночевки не сопровождались ни воем койотов, ни криками орлов. А вкус пыли отдавал вулканическим пеплом. Любая девушка давно оробела бы, да и не только девушка — любой отважный ковбой. Но не Ванесса. Она слишком желала отомстить за тот день, когда привкус крови в пыли ознаменовал гибель ее брата. И она знала, что Гриф Риппер помешает ей уничтожить Аманду Вессон. Она понимала, что, преодолев испытания в Бенааме, они станут врагами. Но как же не хотелось терять друг друга! — Да ничего, — безнадежно вздохнул Гриф. — Десять револьверов мне в глотку, как же это достало. Твое «ничего», — фыркнула Ванесса. — Попрошу не выражаться, — отозвался Риппер, пытаясь воспитывать ее. Ее, его свиток с красным ободком, такой короткий, изящный и нелепый. А она как будто дразнила, делая вид, что ей совершенно не страшно, делая вид, что визит в Бенаам дело-то совсем обычное. Наставал последний день путешествия. Гриф Риппер уже чувствовал колыхание белых линий: они скрипели, как натянутые канаты. И в колебании сияющих нитей сначала появились кровавые жилки, а потом и вовсе черные пятна. Приближался разрыв, портал. — Револьверы пригодятся? — мрачно интересовалась Ванесса. — Не тебе, — твердо, но без пренебрежения говорил Риппер, а в голове пролистывал страницы до конца, до конца ее свитка — нет, не так уж мало пустого места на прозрачном полотне. Вот только безвременная гибель обрывала строчки. Он знал об этом с самого начала. Но теперь уже не представлял, как останется в одиночестве. Неужели в мире Банаам? — Что значит — не мне? — возмущалась Ванесса, проверяя свое оружие. — Поглядим, кто будет у врат, — скрипучим голосом пространно отзывался Риппер. Возможно, там их обоих ждала безвременная гибель. И осталась бы только память о последнем из первых, о пропавшем победителе Змея. А о Ванессе ничего бы не осталось, лишь короткая людская молва. Нет, они не имели права проиграть, даже если шансов на благополучный исход в логове врага почти не оставалось. Их обоих вело непреодолимое упрямство, восстававшее против жестокой воли пустыни. Лошади всхрапывали, недовольно трясли гривами: чем дальше двигались всадники, тем больше пугались животные. И только два человека непоколебимо шли вперед, и только два человека с разными вкусами пыли на зубах — месть и жертва. Жертва и месть. «Не успокоиться в мире среди хаоса. Куда тебя несет, старик? Ты ведь изранен, а они сильны. Зачем ты взял с собой этот свиток? Постой, постой, не говори. Я снова молодой, я сильней. Зачем я свиток взял? Не знаю, но здесь все о ней, пока она со мной», — слышал голос в своей голове Риппер. И был ли он лишь тенью мастера Вейячи иль самим Вейячей? Не ведал. Кто из них читал немые свитки, а кто шел вдаль и чувствовал, и жил? Хранитель зимы помнил, как нежно прикасался пальцами к призрачным листам, проводя по строкам. А Риппер все вспоминал ту ночь, когда посмел безумно оголить ее… Ванессу, свиток. И руки стыдились прикосновений к коже, точно к страницам хрупким, где в каждой букве виделась она — где завиток волос, где выступ белого плеча. Как мало листов в свитке, как мало срока в жизни! Неужели и впрямь их поджидала гибель возле врат? Риппер проклинал себя за то, что посмел увлечь с собой Ванессу, но иначе «проекция» рассеялась бы, он бы вернулся в свое заточение на вершине кроны. Обреченный на сумасшествие, раздавленный и пустой. Да и Ванесса выбрала сама: она желала отомстить. И понимала цену. — Это врата? — встревоженно приподнялась она в стременах. — Да. Они самые. Они достигли врат: следы оборвались, а вместо песка вокруг чернели голые обугленные камни. Лошади вскричали, встали на дыбы, всадники едва удержались. Риппер неслышно просвистел древнюю песню, взлетевшую зовом флейты. И в душном вулканическом воздухе на несколько мгновений застыла свежесть мирных вечерних сумерек. Лошади успокоились, и удалось продолжить путь. Только песня хранителя зимы опадала за ними, и вновь все смыкалось лавовой породой и терпкой духотой. — Отпустим их. Я сделаю так, что они вернутся в город, — кивнул на несчастных животных Риппер. Ванесса кивнула, и они спешились. Она хотела бы подольше попрощаться со своей лошадью, но времени не оставалось. Вскоре верные скакуны, повинуясь неслышной песне мастера Вейячи, унеслись прочь, к людям, к жизни. Два упрямых странника продолжили путь пешими. Вскоре вместо свежести горных трав, принесенных звуками песни хранителя зимы, в воздухе взвился приторный запах. Слишком приторный, чтобы быть настоящим. Прохлада сменялась нафталинной чопорностью, пыль исчезала, и странники осознали, что едкие частицы — это пепел. Но кто же нес этот приторный запах отравленной сладости? Пепел носился пред входом в Бенаам. Ванесса вжала голову в плечи, поправила широкополую бежевую шляпу, натягивая ее на глаза, которые слезились от жара, исходившего от портала в Бенаам. Лаз выглядел темной пещерой, ввинтившейся своей пустотой в высокую гору. Над темной громадой и небо вилось черным линиями, и солнце не светило. Только красный рубец полоски заката давал слабое мерцание. И в этой зарнице предстала фигура, остановившаяся у входа в Бездну. — Кто это? — шепнула Ванесса. — Страж портала. Высший Ворон, — отозвался Риппер, и слова похолодели во рту. Появления этого существа он опасался больше всего, но полагал, что асуры отправят именно его. Вероятно, он же искусно украл нужные свитки во время последнего нападения. Выглядело существо как человек: он не носил ни кривых рогов, ни уродливых лап. Только черный кожаный плащ, подобно крыльям, развевался нечеткими очертаниями, словно страж портала был облачен в саму темноту, плотный дым. А на ногах красовались высокие, точно котурны, сапоги с позолотой. Золотом же отливали и узоры на высоком вороте плаща. Но все золото выглядело испорченным, почерненным, фальшивым. Риппер вытянул руку, молча повелевая Ванессе не ступать дальше. Спутница остановилась, только пальцы ее невольно тянулись к револьверам. А страж врат сам подошел ближе, ступая медленно и плавно, точно котурны вовсе ему не мешали. Высший Ворон усмехался, бархатным голосом приветствуя: — Доброго здравия, господин! В этом голосе звучала невыразимая перевернутость слов, точно не здравия он вовсе желал, а болезни. И видны стали его клыки, которые не уродовали приторно-красивое лицо с прямым аккуратным носом и тонкими губами. Но вся красота исчезала, стоило только заглянуть в его красные глаза с вертикальными змеиными зрачками, пустые, точно черная дыра. В них сам хаос клокотал алыми бликами. — Пристрелить его? — шепнула Ванесса. — На вид обычный пижон… Вроде бы. — Вы ведете себя невежливо, не отвечая, — заметил Высший Ворон. И черный плащ всколыхнулся, разнося пепел. — Не с тобой проявлять вежливость! — твердо ответил Риппер, держа правую руку возле кобуры, а левой преграждая путь к Ванессе. — Жаль, очень жаль. А я думал, вы учтиво попросите вернуть свитки, — все усмехался страж портала, неспешно прогуливаясь вокруг пришельцев, точно кот перед собакой на цепи. От каждого шага его котурн поднимался пепел, словно замирая в воздухе, рассыпаясь в незримый прах. Все замирало, точно отменялось само течение времени. Только черные короткие волосы колыхались в такт каждому движению. Высший Ворон перебирал пальцами с черными когтями, убирал ими со лба темную прядь, точно делящую пополам бледное лицо. Горделиво вскидывал голову. — Ты ведь знаешь, что тебе не победить меня. За все эти годы сражений ты должен был это понять, — заявил Риппер, исподлобья наблюдая за врагом. И в тот момент в нем слились воедино отважный ковбой и древний дракон. Пусть шрамы сотен битв перепахали его тело, он никогда не сдавался. Былая сила не исчезала, хотя мастер Вейяча не задумывался о силе: он знал свой долг хранителя. Долг перед всем миром. — Не победить? — вскинул острые черные брови Высший Ворон, и тон его перестал быть приторным от фальшивой вежливости, в голосе зазвучала звенящая клинками сталь. — Здесь моя территория, а ты не можешь в полной мере использовать свою силу. — Это мы скоро выясним, — вскинул револьвер Риппер, громогласно требуя ответа: — Отвечай: зачем вам свитки? И снова тон стража стал вежливым, приторным, точно он заливал уши патокой. Кривя губы в усмешке, не скрывавшей острые клыки, он как будто заискивающе и непонимающе интересовался: — Чьи именно, господин? Занятные свитки. Не правда ли? Свиток Сварта особенно, никто даже не подозревает, насколько. — Снова какой-то мерзкий в своей бессмысленности план, — скрипучим голосом отозвался Риппер, готовясь начать стрелять в любой миг. Ведь подлость Высшего Ворона не знала границ. Тот снова вскинул брови: — Бессмысленности? Господин, вы столь мудры, но, кажется, ничего не понимаете в мировом порядке. — Понимаю. И побольше тебя! — не позволил себе повышать голос Риппер. — Разве? — поднес пальцы ко лбу страж, перекрывая лицо пятью тенями, из-под которых заметнее горели его глаза, и продолжил, чеканя слова: — Добро невозможно без зла! Если не будет зла — то есть нас — как люди отличат, где добро, а где его нет? Они будут счастливы в своем неведении, а значит, утратят и то, что делает их людьми: возможность выбирать. Так что кто-то неизбежно должен нести бремя врага, играть роль зла и наслаждаться этой ролью, поскольку фальшивая игра не является настоящим злом. — Как вы искажаете все факты! — с горечью непоколебимо ответил Риппер, точно взывая. — Добро без зла подобно сочному спелому плоду смоковницы без гнили и червей. Никому не обязательно знать, что бывает гниль, чтобы, вкушая живительный сок, суметь оценить его. Такой же нектар вкушала бы каждая душа, не будь на свете зла. — Это лишь ваш взгляд на мир, — продолжал Высший Ворон слишком серьезно для насмешки, слишком устало. — И если мой взгляд на вещи отличается, чем он так плох? Зло необходимо людям. — Почему только лживые идеи так легко прилипают к незрелым умам?! — покачал тяжко головой Риппер, пристально буравя взглядом вечного врага. — На этот раз вы хотите нарушить сам мировой порядок? Ведь в этом заключался план? Внезапно раздался высокий, почти визгливый голос: — Что ты копаешься? Прикончи его. Из-за спины асура, словно отделяясь от крыла ночи, вышел другой асур, в богатом черном бархатном камзоле. На вид — мальчишка лет шестнадцати, резко вытянувшийся, худощавый и неизмеримо надменный. Злобно горели, как тревожные закатные лучи морозного солнца, его некогда чистые синие глаза. Риппер помнил эти глаза и ужасался такой перемене. Ныне их пропитало зло, зло горело в узких щелях змеиных зрачков, зло — самонадеянность, гордыня, желание повелевать. Свиток мальчишки был украден в прошлое нападение асуров. И с тех пор его заполучила тьма. Стражи Дерева ничего не смогли сделать: наследный принц королевства Круна пал жертвой злобного плана. Из-за него возник разрыв в линиях мира, он открыл портал в Бездну своим непротивлением поглощавшей его тьме. Принц с детства ненавидел людей и джиннов, которые годами жадно отгрызали части его страны. И Бенаам заполучил его. После его исчезновения несчастная страна окончательно потонула в междоусобицах и бунтах, оказавшись почти беззащитной против Гриустена. Асуры заполучили желанную добычу — боль и отчаяние миллионов несчастных людей. И бесконечно длилась мучительная война. — Слушаюсь, — ответил без прежнего удовольствия страж врат, слегка кланяясь. Риппер помнил, как Высший Ворон звал сквозь испорченный свиток мальчишку, говорил с ним, считая, что поглотит выбранную асурами жертву, напитается его силой и сделается равным мастеру Вейяче. Враг думал, что победит, но проиграли оба: и он, и хранитель свитков — мальчишка сам превратился в асура, удивив даже короля Бенаама. Видимо, столь велика была его ненависть, его… боль. Боль его агонизирующей Круны, в дела которой не вмешивались стражи Большого Дерева, служители вечного добра. И мастер Вейяча долгие годы пытался разгадать, где и когда допустил ошибку. Когда ему следовало покинуть крону в образе Грифа Риппера, наплевав на запреты? Об этом еще предстояло подумать. Но не теперь. — Давай уже! Хватит слов о добре и зле. Добра нет! — крикнул «принц». Но едва мальчишка-асур высказал свое недовольство, Риппер выстрелил, откинув Ванессу от атаки мальчишки, приказывая ей: — Стреляй! Ты справишься! Спутница немедленно открыла огонь. Одновременно ухнули два выстрела. Двое врагов использовали только когти, больше им ничего не требовалось — когти и неимоверная скорость. Их тела более не напоминали человеческие, они метались черными тенями, уклоняясь от пуль. Новоявленный мальчишка-асур поймал одну и со злорадным наслаждением рассек в полете пополам. «Не может быть!» — подумал Риппер, откатываясь в сторону от молниеносной атаки десяти черных когтей. Обычно его пули одним касанием заставляли буквально взрываться асуров. Но, похоже, мальчишка оказался особенным, сохранил что-то от человека и получил неуязвимость темной твари. Делалось страшно от мысли, на что оказался бы способен Сварт, получи он такую же мощь. — Что же ты, мастер, не уберег меня? Не сохранил? Как видишь, я стал лучше! Я стал совершенен в своем зле, потому что добро не уберегло меня! — зашипел юный асур, подскочив к Рипперу. С другой стороны его атаковал Высший Ворон, обрушив удар когтей. Пришлось отскочить, точно горному коту, подпрыгнуть вверх и выстрелить. Пламя вырвалось из стволов револьверов, но напрасно — там, где миг назад стояли асуры, только замирал встревоженный пепел. — А где же ваш знаменитый меч, мастер? Не для этого места? Я же предупреждал — это наша территория, — насмехался страж врат, когда Риппер стрелял с двух рук. Враг двигался быстрее пуль. Именно он украл книги, именно он организовал чудовищное нападение на библиотеку. И если в тот раз удалось его прогнать, потому что сила асура уменьшалась на чужой территории, то здесь, прямо возле входа в Бенаам, сам мастер Вейяча не мог явиться в своем истинном обличии. — Гриф! Берегись! — крикнула Ванесса, и вместе с ее словами громыхнул новый выстрел, который едва не задел стража врат, отчего Высший Ворон удивленно зарычал. Ванесса не позволяла себе уступать Рипперу, этому бесприютному ковбою, пришедшему в степной город. Возможно, в ней постепенно пробуждалась сила и ловкость боевых фей Дерева. Она считала: раз уж им удалось победить нелюдей-бандитов, то чем же отличались и другие враги? Ее вела месть — так она думала, думала, что только месть за брата. Но, может, уже и что-то большее: она искреннее хотела помочь Рипперу. — А как же торг, господин? Не желаете ли поторговаться за свитки? — насмехался Высший Ворон, пока над его головой свистели пули. Но Риппер мгновенно оказался подле противника, резко сбивая того с ног профессиональной подсечкой. Враг только накренился на миг и тут же рванулся куда-то вверх, точно умея летать. Риппер же не мог, не расправлялись крылья здесь, на чужой территории тлетворного воздуха. — Револьвер вернее торга. Торгуясь со злом, сам станешь злом, — яростно отвечал он, продолжая стрелять, но пули только рассекали воздух, уносясь куда-то в небо вслед за звуком выстрела. Враг же снова оказался на земле, перекувырнулся, пригнулся и, точно черный лев, прыгнул с места, преодолевая пять метров, разделявшие его с Грифом. Риппер блокировал удар скрещенными стволами револьверов, но противник, очевидно, потерял последние черты человека: он рванулся вперед и впился клыками в плечо, где еще не совсем зажила рана от пули, полученная в степном городе. На лице Риппера не дрогнул ни один мускул. Он воспользовался случаем, извернулся лесной куницей и ударил ногой так, что асур отлетел метров на десять, оставляя колею в пепле. Высший Ворон тяжело встал и рычал уже как загнанный зверь. С клыков его капала кровь — теперь не только кровь противника, но и своя. Впрочем, все его повреждения быстро заживали. Но Риппер на собирался останавливаться, он прошел больше битв, чем враг. Высший Ворон по сравнению с мастером Вейячей, сражавшимся с самим древним Змеем Хаоса, казался просто юнцом. Просто в этот день ему предательски помогал тлетворный воздух, сочащийся из портала. И он же выкачивал силы из Риппера, из-за него проекция все больше теряла связь с мастером Вейячей. Но это не убавляло меткости. Револьверы с черепами прорезали грохотом серии выстрелов тишину. И револьверы Ванессы вторили ему. Ей приходилось несладко: когти мальчишки уже прошлись вдоль ее плеча, разорвав ткань блузы и вспоров кожу кровавыми бороздами. Повезло, что скорости высших асуров бывшему принцу пока не хватало. Ванесса не терялась, ей не нравилось назойливое худощавое существо в бархатном камзоле. Выглядел он как те самые аристократишки, которых они временами грабили с бандой брата. А потом аристократишки однажды взяли да и наняли Аманду Вессон, лучшего охотника за головами на всем восточном побережье. Ее не интересовало, кого истреблять: пиратов ли в море, бандитов ли на суше — она обрушивалась на любого, кто нарушал закон. Ненависть к Аманде теперь и привела на край света, к порталу в чужой погибший мир. Возможно, слишком поспешно и неразумно. Но Ванесса только злилась, у нее кончались патроны. В ход пошли ее знаменитые метательные звездочки. Арсенал под одеждой оказался верным средством для внезапного нападения. Ей почти удалось перехитрить юного асура, но мальчишка уклонился от стремительного полета крошечных лезвий. Тогда Ванесса снова выстрелила, успев перезарядить оружие. Риппер же все не мог выяснить, кто более сильный в вечном противостоянии: мелькали когти, громыхали револьверы с черепами. Только бежевое пончо и черный плащ вились по ветру, только клубы пепла вздымались от каждого проворного рывка. Не оставалось времени следить за Ванессой, этого он и опасался, ожидая с самого начала только одного противника, Высшего Ворона. «Ох, а не этот ли мальчишка придумал весь тот хитрый план с похищением свитков?» — мелькнула мысль у Риппера. Когда принц еще оставался человеком, он отличался невероятным умом. И в кого превратился теперь? На веки вечные во тьме. Принц зла. — Попалась! — взвизгнул юный асур и резко подался вперед, рассчитывая достать Ванессу когтями, разорвать ее шею. А она как будто замешкалась, испугалась, но Риппер верил в нее. И Ванесса не подвела: за миг до столкновения с врагом на ее лице отразилась кривая ухмылка, бирюзовые глаза блеснули яростью. Она резко выставила руку перед собой, и из рукава выскочил автоматический пистолет на пружине. Крошечный, почти игрушечный, но с близкого расстояния его мощи хватало для меткого выстрела Принцу-асуру прямого попадания в шею оказалось мало, но Ванесса и это предчувствовала — выхватила из сапога нож, не простой, а с крючковатым лезвием, и всадила прямо в сердце опешившего асура. — Господин! — донесся тревожный голос Высшего Ворона. Риппер не понимал, с чего бы твари так волноваться о своем новом подопечном. Похоже, король Бенаама повелел защищать его ценой своей не-жизни. Принц Круны продолжал играть некую важную роль в отлаженной вероломной схеме. — Готовенький! — хмыкнула Ванесса, когда мальчишка повалился навзничь. Бархатный камзол залила кровь, но два сокрушительных удара человеческого оружия не убили его. — А это больно! — только задумчиво сказал он, медленно садясь. Страж врат одним прыжком подлетел к принцу. — Господин, я предупреждал вас, что вы не умете еще обращаться с силой, — облегченно вздохнул Высший Ворон. Риппер же не позволил противникам опомниться и выстрелил. Страж подскочил на месте и вздрогнул всем телом. Но пуля тоже не смогла убить его. По крайней мере, одна, последняя. «Похоже, тебя может убить только меч мастера Вейячи, а не револьверы Грифа», — недовольно подумал Риппер. О да, того страшного меча боялись асуры. Те, кто испробовал на себе его разрушительную силу, уже не могли поделиться впечатлениями. Риппер и не ставил цели убить, хотя давно жаждал этого: в этот день здесь были дела намного важнее и опаснее. Свитки. Свитки судеб. Все за людей, все ради людей. Но за каких людей? Одного они уже потеряли безвозвратно — принца Круны. Потеряли целую страну на карте их мира. — Господин, — выдохнул Высший Ворон, хватаясь за рану посреди груди и заслоняя мальчишку. Определенно, все, чьи свитки были похищены, оказались включены в одну ужасающую игру короля асуров. Что ж, мастер Вейяча шел разобраться с ним лично, вырвать из когтей законное достояние библиотеки. Риппер не убил стража врат, но выиграл достаточно времени для стремительного броска. — Ванесса! Бегом! — скомандовал он, схватил спутницу за руку. И вместе они нырнули в темный лаз. Прямо в Бенаам.