Защити меня

Мы устроились за небольшим столиком у окна. Я сделала большой глоток любимого мокко со льдом и посмотрела на Джареда. Он закончил что-то печатать в телефоне, отложил его в сторону и тоже посмотрел на меня. Я, наконец, решилась спросить: — Можешь рассказать мне, о чем вообще будет видео? Я просто совсем не разбираюсь… Синие глаза тут же вспыхнули азартом: какой гений не любит поговорить о своем творчестве? Джаред принялся за объяснение своих идей, попутно рассказывая и об истории группы, в целом, узнав, что я впервые о них услышала. В итоге, мы довольно долго просидели в кофейне, и, когда оказались на улице, был уже полдень и жара стояла неимоверная. Место было мне незнакомо, и я понятия не имела, где ближайшая остановка. Я оглянулась по сторонам, но, не найдя даже вывески, повернулась к Джареду. — Не знаешь случайно, как отсюда доехать до Фэрфакса? — Знаю, конечно, — немного удивленно ответил он, — сейчас вниз по Ла Синега роуд, на светофоре направо и будет Фэрфакс. Даже на трассу выезжать не надо. — А если на автобусе? — я вздохнула, прекрасно зная, какой меня ждет ответ. — Прости, тут точно не подскажу, я последний раз так ездил в девяностых. — А…, — расстроено протянула я. Помощи от него, значит, не будет? Но я ошиблась. — Давай я просто отвезу тебя, — он открыл машину, — садись и говори адрес. Но мне совсем не хотелось, чтобы кто-то знал, где я живу. Особенно парень, наверняка обитающий огромном доме на Голливудских холмах. Мне было стыдно, так что адрес я назвала не свой, а на два квартала раньше. Домики в начале Фэрфакс Авеню походили на съемочную площадку для семейной кинокомедии: одинаковые, с непременно подстриженным ярко-зеленым газоном, минивэном для кучи детишек или старым седаном на подъездной дорожке. Соседи прекрасно знали друг друга, каждое воскресенье жарили барбекю на заднем дворе и украшали на Рождество крыши гирляндой. Одним словом — правильная размеренная жизнь. Дома на соседней улице выглядели значительно беднее, но и там жители старались поддерживать порядок. Но если первый квартал походил на утопическую картинку Калифорнийской мечты, то тупик, где жили мы с семьей Брандау, больше походил на декорации к фильму о бандитских группировках. Мне уже давно перестало быть страшно ходить там, но перед ним все-таки было стыдно, поэтому я попросила высадить меня у одного из одинаковых домиков. Он пообещал, что со мной теперь уже точно свяжутся, и я, дождавшись, пока машина скроется за поворотом, направилась домой. Вечером того же дня позвонил ассистент Джея, как я поняла. Он сообщил, что съемки начнутся послезавтра и будут продолжаться пару дней. Поблагодарив его и попрощавшись, я мысленно отметила, что нужно взять пару дней выходных в клубе. Когда же день съемок все же наступил, меня ждало много удивлений: оказалось, что съемки клипа — это безумно захватывающий, хотя и непростой процесс. От меня не требовали многого: нужно было или долго стоять со огромной связкой воздушных шаров, или кружиться вокруг своей оси. Время от времени на меня пускали воздух из огромных вентиляторов и мне нужно было сопротивляться ветру, развевавшему волосы и надетое на мне винтажное платье. Сначала я чувствовала себя не в своей тарелке — все явно ожидали увидеть здесь известную актрису, а тут появилась я — вчерашняя школьница из бедного квартала, но я быстро взяла себя в руки: мне ведь часто приходилось адаптироваться к незнакомой обстановке. В последний день съемок Джаред был не в настроении. Он заставлял нас снова и снова повторять движения, все время оставаясь чем-то недоволен, и, когда, наконец, объявил, что съемки на сегодня закончены, я почувствовала безумную усталость. Мое тело не было таким свинцовым даже после тяжелой смены в клубе. Я переоделась, и, попрощавшись со всеми, пошла на остановку. На улице уже давно стемнело, и я немного заплутала в незнакомом месте. Когда же я добралась до остановки, часы показывали полдвенадцатого. Я, заранее зная, какой меня ждет ответ, посмотрела на висевшие на столбе расписание. Так и есть: последний автобус в моем направлении ушел полчаса назад. Оставалось еще два, идущих в Комптон, наверно, самый опасный район всей Калифорнии, но Брандау жили на бульваре Фэрфакс и ехать в направлении Комптона просто не имело смысла. Перспектива ночевать на остановке меня совершенно не радовала, но делать было нечего. Я посильнее закуталась в кардиган и стала бездумно смотреть на пустую улицу. Мне пришлось довольно много бегать и прыгать сегодня, а в тяжелом платье делать это было весьма сложно, поэтому сейчас все мышцы гудели, и мысль идти пешком я отмела сразу. До ближайшего автобуса оставалось около четырех часов. Не так уж и много, если подумать. Но постепенно мой оптимизм стал улетучиваться. Не придавало радости и звучание полицейской сирены вперемешку с нецензурной бранью откуда-то из переулков, Через полчаса страх и отчаяние накрыли меня окончательно. Почему у меня все просто не может быть нормально? Я что, много прошу? Даже ведь не хорошо, а просто н-о-р-м-а-л-ь-н-о!!! Так, жалея себя, я просидела еще несколько минут, пока звук приближающейся машины не заставил меня осторожно поднять голову. Кто, интересно, ездит тут в такое время? Хотя….не хочу знать. Через пару секунд в ярком свете уличного фонаря показался уже знакомый мне черный джип. Джаред явно заметил меня, и машина затормозила в метре от остановки. — Николь? — он распахнул дверцу. — Что ты здесь делаешь? — Сижу, — я пожала плечами. — Одна? В такое время? — он удивленно поднял брови. — Да, — я кивнула. — Тебя не потеряют дома? — вопросы стали меня раздражать. — Не думаю, — я окинула взглядом унылое пространство испещренной граффити остановки. — Проблемы с родителями? — Джаред не торопился уезжать, и это начинало смущать. Я что, в недостаточно глумом положении? — Что-то типа того, — вопрос застал меня врасплох. Можно ли было считать, что мои отношения с матерью — проблема? А с отчимом? А с ними обоими? Я задумалась. — И все-таки это не повод проводить ночь на далеко не самой благополучной улице города, — назидательно произнес мужчина и, словно в подтверждение его словам, где-то вдали раздался лай собаки и удаляющийся вой полицейской сирены, — наверняка они беспокоятся. Я уверен, что тебе стоит поехать домой. — Поехать домой? — меня охватила злоба, — Действительно, почему бы мне не поехать домой на автобусе, который будет только через четыре часа! И еще, чтобы ты знал: никто обо мне не беспокоится! Моя родная мать бросила меня, отчим пытался насильно выдать замуж, я сбежала от них без денег, живу в доме под снос с семьей бразильских эмигрантов, которым часто бывает нечем кормить детей и нелегально работаю, чтобы хоть как-то отплатить им за доброту! Конечно, мое позднее возвращение домой — мировая проблема номер один! На последнем слове дыхание резко перехватило. Сдержать слезы уже не получалось, и я закрыла лицо руками, дав им, наконец, волю. Размазывая по щекам остатки косметики, я не заметила, как оказалась прижата к широкой груди Джареда и как одной рукой он гладил меня по спине. По телу пробежала дрожь. — Замерзла? — он заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос. Мне не было холодно, но я машинально кивнула. Он помог мне подняться и, доведя до машины, усадил на сиденье. Мы ехали молча. Когда впереди показалась Фэрфакс Авеню, Джаред повернулся ко мне: — Может, теперь скажешь мне настоящий адрес? — Через два квартала налево, номер дома 32536, — я не нашла сил спорить. В конце концов, мы все равно никогда больше не увидимся, чего стыдиться? Машина затормозила возле моего жилища. Я тихо порадовалась, что на улице было темно и Джаред не мог видеть, в каком состоянии был наш квартал. — Ну, я пойду, — я открыла дверцу, — спасибо. От стыда хотелось провалиться: я вылила на почти незнакомого человека свои проблемы, разрыдалась, поэтому я поспешила на улицу, не дожидаясь его ответа. У самой двери я оглянулась: джип стоял на прежнем месте. Джаред махнул мне рукой, я слабо махнула в ответ и стала искать ключи, чтобы, наконец, зайти домой и смыть с себя этот день. Тем не менее, что-то было не так в ночной тишине.