Драбблы по «Отверженным»

Грантер наблюдает. Он сидит в своем углу, неизменно каждый раз напиваясь, и иногда выдает страстные речи, которые диктуют ему вино и абсент. Он наблюдает — и многое видит даже сквозь вечный алкогольный туман, многое видит из того, что не хотел бы видеть. Анжольрасу нравится убеждать. Он верит в то, что говорит, и искренне желает всем остальным тоже наконец прозреть, и поэтому когда знакомый Курфейрака, которого тот притащил в дальнюю комнату кафе «Мюзен», говорит о величии Корсики, Анжольрас... он просто не может промолчать, конечно, и тут же возражает этому новенькому. Слово за слово, и только Комбеферу удается унять их красноречие. Грантер салютует ему бутылкой и продолжает пить. Мариус — так зовут этого бонапартиста — иногда появляется в кафе, и каждый раз у них с Анжольрасом начинается спор об одном и том же. Анжольрас, обычно немногословный, исполнен желания переубедить Мариуса, а Мариус, свято верящий в гений императора, отстаивает свою позицию с одним и тем же — небольшим — набором аргументов. Но им обоим нравятся эти споры, и никто уже не думает их разнимать. Грантер наблюдает, и ему не нравится то, что он видит. Они все привыкают к этим беседам, и их встречи сложно представить без упоминаний Бонапарта — о нем начинает говорить и Анжольрас, который, впрочем, не спешит избавляться от роялистского «Буонапарт». Все идет хорошо. Они продолжают бороться с неграмотностью, Фейи с восторгом рассказывает о том, что Бонапарт сделал для Польши, Грантер снова пьет. Но Мариус не приходит на следующую встречу, а потом еще на одну, а потом Курфейрак говорит однажды, что Мариус влюбился в некую мадмуазель Черную и купил ради этого новый костюм, и Анжольрас до конца вечера не говорит ни слова. — Ты можешь поговорить об императоре со мной, — говорит Грантер на следующем собрании, когда ясно, что Мариус снова не появится, но Анжольрас едва замечает его. — Иди проспись, — говорит он разочарованно и устало. И Грантер возвращается на прежнее место.