Поглощённые пламенем

Сакура не помнила, как оказалась на улице, но холодные порывы тут же вернули ей ощущение реальности. За несколько секунд одежда промокла насквозь, уже не защищая от ночного холода и колючих дождевых капель, больно хлеставших по коже. Вдруг она вспомнила, что приехала на игру вместе с Ино, а теперь осталась без транспорта. В такое время и тем более по такой погоде вряд ли удастся поймать такси. Сакура поспешно шагнула под навес и дрожащими руками достала мобильный из сумочки, которую (хвала Ками-сама!) не позабыла наверху. — Дакоро, простите, что так поздно… Он стоял возле окна и смотрел сквозь пелену дождя на фигурку у дороги. С высоты она казалась крошечной точкой на асфальте. Так и в его жизни — только маленькое, незаметное пятнышко на идеально гладком и чистом полотне размеренных по его собственным меркам будней. Если даже она совсем исчезнет из виду, ему до этого нет дела. Свысока Саске смотрел на всех вокруг и все были для него такими же незначимыми, просто сущностями, заполнявшими собой пространство. Одной меньше, одной больше, что с того. Он всегда был единственным в собственном мире и не имел желания впускать туда других. Там, наверное, всегда шёл успокаивающий душу дождь, как сейчас за окном. Саске был далёк ото всех и лишь наблюдал за копошением мелких букашек у его ног. Однако всегда можно спуститься, приблизиться вплотную и разглядеть каждую деталь внешности другого, можно даже заглянуть в глаза, приоткрыв для себя завесу наружности... Нужно только преодолеть эту высоту, сделать первый шаг навстречу, и тогда, возможно, в мир вечного сумрака тоже заглянет солнце. Её уже не волновало буйство стихии. Стоя у дороги, девушка всё ещё не могла оправиться от нахлынувших ощущений. Страх, волнение, горечь, боль, отчаяние, смятение — всё смешалось внутри, создавая головокружительный коктейль, который она осушила до дна. Сакура прекрасно сознавала, для чего нужна была Саске сегодня. Сознавала, только принять не могла. Да, хотела стать его, хотела отдаться, забыться, раствориться в нём. Но не быть попросту использованной, не так. В её голове не укладывалась мысль, как может такой внешне прекрасный человек быть столь мерзким внутри? Как он не противен сам себе? Вместе с тем Харуно почувствовала укол обиды, ведь он даже не остановил её, что, собственно, было к лучшему, правда неразумная гордость и знать о том не желала. За время, что Сакура провела в ожидании Дакоро ни одна машина не проехала мимо. Только когда свет фар его автомобиля резанул глаза, она ощутила, насколько замёрзла, и теперь всё тело буквально изнывало от желания погрузиться в тепло мягкого салона. — Сакура-сан! Почему вы в таком виде? — раскрывая над её головой зонт, Дакоро обеспокоено заглянул в лицо девушки. Та поспешно опустила глаза и направилась к машине. — Долго объяснять, я просто хочу поскорее домой. Быстро преодолев расстояние до комнаты, Сакура заперла дверь и только тогда позволила эмоциями выплеснуться наружу. Она сползла на пол и расплакалась. Безудержно и горько. Как долго сдерживала себя, загоняла вглубь рвущиеся на поверхность рыдания, убеждала, что не стоит её слёз подобная ерунда — и вот теперь, в конечном итоге, просто наплевала на самоконтроль. Нет смысла пытаться забыть или разлюбить. Это выше её сил. Всё, что требуется — смириться и жить дальше. Но Сакура не могла, точнее сказать — не хотела. Она готова терзать себя каждый день, не имея возможности прикоснуться к любимому, только бы изредка видеть его, слышать, ловить на себе мимолётные взгляды, пусть и не наполненные ответными чувствами… пусть… Будет далёк? Как и прежде, ей не привыкать. Ведь на произведения искусства, зачастую, лучше любоваться на расстоянии, дабы уловить всю гармонию красок и форм. Оказавшись так близко к Саске, Харуно не смогла выдержать пронизывающий душу холод, исходивший от него. Слишком больно, слишком чуждо для неё. Сердце будто покрылось ледяной коркой. Сколько времени ему понадобиться, чтобы снова оттаять?.. Такой яркий контраст. Внутренний лёд и пламя страсти, бушующее на поверхности. Стоит раскаленное железо обдать ледяной водой, оно тут же затвердеет. Саске, что так сильно охладило твоё сердце, превратив его в кусок металла? «Сколько вопросов и ни единого ответа. Как хочется задать тебе их. Невозможно. Ты не ответишь, не станешь даже слушать. Только усмехнешься и скажешь, что не любишь, когда достают глупыми вопросами. Так было всегда, с самого детства. Ты ни разу не ответил мне, как бы я ни старалась привлечь твоё внимание. Видимо, тебе не нужны слова, достаточно будет одеть открытую блузу и коротенькую юбку. Интересно, что знают они о тебе, эти девушки, не позволяющие мёрзнуть ночами? Без их тепла ты был бы уже ледяным изваянием, в чём я нисколько не сомневаюсь. Боже, как я ненавижу тебя, Учиха! Ты забрал моё сердце, а теперь тебе понадобилось ещё и тело? Что дальше, вырвешь мою душу в угоду собственному Величеству? Чёрта с два! Гори в аду, ублюдок! Может быть, там будет достаточно жарко для окончательного разморожения» Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Задушенные рыданиями слова, казалось, повисли меж стен, заполняя пространство комнаты своей разрушительной энергией. Она давила со всех сторон, мешала току воздуха к лёгким, застилала глаза туманной пеленой и путала мысли. Как отгородиться от назойливого образа? Сакура мечтала, чтобы Ками-сама услышал её и послал хоть немного просветления. Бесконечные вопросы вихрились, делая только больнее. Сознание постепенно затуманивалось. Физические ощущения отошли на задний план. Девушка осталась наедине с густой тьмой комнаты, не в силах воспринимать окружающую действительность. Когда забытье неожиданно обрушилось на неё, это стало величайшим спасением. Он уже час созерцал потолок. Без изменений. Сон по-прежнему отказывался приходить. От усталости не осталось и следа, только лёгкое раздражение и желание, пожирающее изнутри. Его тело жаждало прикосновений и ласк, которых он так и не получил. Это сводило с ума, заставляло всё внутри кипеть. Саске резко поднялся и уселся за стол. Открыл ноутбук, зашёл на почту: 17 непрочитанных, кажется, несколько признаний в любви, почти половина предложений встретиться и только парочку писем делового характера. Быстро пролистав список контактов, нашёл, что требуется. Так же быстро стуча по клавишам, набрал только три слова: «Я тебя жду» — и отправил пользователю с подписью «Карин |Sweet chocolate». Учиха в очередной раз усмехнулся пафосному нику, однако отрицать, что Карин может быть «сладкой», не стал. Откинувшись на спинку стула, он ждал ответа, хоть Карин и была «оффлайн». Несмотря на это, спустя пять минут тихий звук оповестил о прочтении сообщения. Ответ не заставил себя долго ждать: «Спешу, милый». От последнего слова Саске почему-то покоробило. Он захлопнул ноутбук и вернулся в кровать, прикрыл глаза. Внезапно в голове нарисовалось грустное личико светловолосой девушки, которая совсем недавно в спешке покинула его дом, глаза, полные мольбы, дрожащие пересохшие губы и мягкая кожа с лёгким бронзовым оттенком летнего загара. Он вспомнил её взгляд. Ни разу ещё на Саске не смотрели с таким… пониманием, что ли? Его очерняли боль и скорбь. Слишком искренние, и оттого пробирало до глубины. Парень прекрасно знал: его действия стали причиной такой реакции. Неожиданно для самого себя, впервые, наверное, он подумал о ком-то не с пренебрежением, не со злостью или раздражением, а с некоей жалостью и даже интересом. Зачем пожалел наивную влюблённую дурочку? Чёрт его знает. Однако Саске помнил, как в младших классах светловолосая в толпе других настойчиво добивалась его внимания. Время шло, и вдруг он обнаружил, что среди прочих нет её изумрудных глаз. Заметил. С чего бы? Десять, сто, тысячу подобных ей вьются вокруг изо дня в день. Фигура вполне приличная, на лицо тоже ничего. Но глаза… Саске вздрогнул при воспоминании о них. Казалось, искрящаяся зелень обволакивала его сознание, даря такие нежные чувства, что становилось страшно. Подобная реакция пугала Учиху, хоть он и отказывался себе признаться. Неизведанное, непознанное, и, тем более, непонятное всегда пугает. Нахватало ещё раскиснуть и купиться на умильную мордашку. Парень мотнул головой, как будто надеялся избавиться от навязчивых мыслей. Мало помогло. Они продолжали роиться, словно жаля изнутри. «Её отказ был весьма грубым, разве я позволю себе простить подобное? Правильно, не позволю. Значит, нужно забрать должок» Звучит как оправдание. Учиха ищет встречи? Глупости! Он лишь должен получить от неё желаемое, и тогда пожалуйста, пусть катиться на все четыре стороны. Ещё никто не отвергал Саске. Сей факт бесил его и вызывал желание отомстить. Нет, не просто отомстить, заставить пожалеть о своём решении, о том, от чего отказалась, доказать своё превосходство. Да, если заставить Сакуру заплатить за свой поступок, это вполне удовлетворит его. Непомерное самолюбие торжествовало от подобного решения. Однако другая, крошечная часть Учихи противилась. Жаль, никто не заметит её в тени такого разросшегося эгоизма, отчего она сжималась сильнее и пряталась ещё глубже, не желая видеть свершения планов Саске. Сакуру разбудил стук и обеспокоенный голос горничной: — Сакура-сан! Откройте, с вами всё в порядке? «Тебе-то какое дело?» — пронеслось в голове. Первая мыслительная деятельность отозвалась глухой болью в голове, будто девушка вчера не на шутку перебрала со спиртным. Поспособствовали и мнимо громкие звуки от ударов по двери, к которой она прислонялась спиной. — Я плохо себя чувствую, так что не надо ломиться ко мне в комнату! — с неожиданной злостью отозвалась хозяйка комнаты и тут же прикусила язычок, коря себя за излишнюю резкость. — Да, Сакура-сан, прошу прощения. В коридоре послышались удаляющиеся шаги. Харуно никогда не позволяла себе подобный тон в общении с обслугой и вообще с любым другим человеком. Только Яманако иногда выхватывала порцию ругательств и сарказма, да и то только во время мелких перепалок, свойственных отношениям между подругами. Обнаружив себя всё ещё сидящей на полу подле двери, девушка ухватилась за ручку и аккуратно поднялась на ноги. В глазах тут же потемнело, а во всём теле отдавались глухие удары сердца. «Какая противная слабость» Осознав всю плачевность своего состояния, Сакура на всякий случай оставила дверь не запертой. Кое-как добравшись до кровати, уткнувшись лицом в подушку и энное количество времени пролежала без малейшего движения, затем медленно перевернулась на спину. Только плавные, глубокие вдохи да открытые глаза оповещали о том, что девушка в сознании. В комнату несмело заглянула всё та же горничная и испуганно подбежала к кровати, где во всё ещё влажной одежде и с видом общей помятости возлежала её хозяйка. При виде постороннего девушка только что-то невнятно промычала и закрыла глаза. Молодая женщина дотронулась до лба Сакуры и тут же отдёрнула руку. — Да у неё жар! — мигом скрывшись из виду, она вернулась в сопровождении не менее обеспокоенного, чем она сама, отца Харуно и ещё нескольких служанок. — Где была моя дочь и почему она в таком состоянии? На что все женщины могли лишь покачать головами. Откуда им было знать, где молодая госпожа провела вечер и некоторую часть ночи? — Ладно, вызови нашего врача, Миако. А вы приведите Сакуру в порядок и уложите в кровать, — затем мужчина резко развернулся и быстрым шагом покинул комнату. «Не знаю, где и чем ты занималась, но тебе, дорогая моя, придётся всё подробно объяснить» Внезапно охватившая его злость так же внезапно испарилась. Кизаши застыл посреди коридора, отчётливо ощущая охватившее его волнение и страх. Он боялся, что с его драгоценной девочкой что-то случиться. Глава семьи Миокайя никак не мог свыкнуться с тем, что она давно уже превратилась в молодую и довольно самостоятельную девушку. Тем более, это «что-то» давно произошло, в тот самый момент, когда Сакура впервые повстречала Саске Учиха. Харуно плохо сознавала окружающую реальность, взгляд её был затуманен и рассеян. Она помнила лишь изредка сменяющиеся лица. Люди вокруг о чём-то говорили, но девушка ничего не могла разобрать. В ушах стоял шум, в голове творился полный сумбур. Ещё и этот жар, охвативший всё её тело. Казалось, оно плавится изнутри, а снаружи кожу резал непонятный холод, стоило только руке нечаянно оказаться вне одеяла, хотя и под ним не было спасения. Сакура не могла вздохнуть. Воздух казался расплавленной лавой, и она только хрипло откашливалась от каждой попытки наполнить им лёгкие. Девушка смутно помнила вчерашний вечер: стыд, отрешённость, эйфорию от скоростной поездки, страх, грусть, непонятное желание. Затем дождь, холод, слёзы… Промокшая до нитки, она отключилась у себя в комнате. Теперь получай, Сакура. Постельный режим на невесть сколько времени. А может всё к лучшему? Здесь точно не будет Учихи Саске. Однако это уж как сказать… Девушка находилась на грани реальности и галлюцинаций. Одна единственная ясная мысль билась в её голове, да и та вызванная испугом и переживаниями: «Только бы в бреду не сболтнуть лишнего…» Харуно ужасно боялась произнести его имя, когда кто-нибудь окажется рядом. Она плохо контролировала своё тело. Язык не слушался, веки казались неподъёмными, как, впрочем, и все конечности. Вряд ли она смогла бы сказать хоть что-нибудь. Несколько дней температура держалась выше отметки 40, затем постепенно начала опускаться. По мере её снижения к Сакуре возвращалась ясность ума, и когда на градуснике было 38, она, наконец, смогла спокойно вздохнуть, не боясь потерять контроль над речью. Когда девушка более-менее окрепла, ей разрешили выходить в сад. Свежий воздух необходим для полного восстановления организма, так сказал врач, хотя Харуно и сама всё прекрасно понимала. Здесь, сидя в тени огромной сливы, она размышляла о многом. Мысли об Учихе девушка тут же старательно изгоняла, ведь стоило им появиться, в груди начинало неприятно ныть. Впервые она задумалась о своём будущем, кем видит себя, кем хочет стать, какую пользу сможет принести. Сакуру всегда привлекала профессия врача, и теперь, только что выйдя из тяжёлого состояния, она всерьез решила её освоить. Конечно отец будет весьма недоволен. «Работа слишком тяжелая, требует больших силовых затрат и психической энергии. Подумай только, тебя будут окружать люди с кучей проблем, которую тебе предстоит разгребать, а ещё своя жизнь требует внимания» — и всё прочее в том же духе. Девушка подняла глаза и сощурилась от солнечных лучей. Сегодня небесное светило не такое беспощадное, как пару дней назад. Его мягкие прикосновения были приятны, кожа жадно впитывала их напоследок, перед долгой разлукой. Вскоре небо затянет серой пеленой, деревья скинут листву и всё вокруг станет таким же невзрачным, как в душе Сакуры. От тягостного расставания с солнечным теплом природа всплакнёт немного, а затем посыплет снегом. Но впереди, после зимних морозов, её снова ждут горячие объятия вечной звезды. Стало так грустно. И горько. Харуно не смела ждать подобного для себя. Она навечно останется закованной в ледяные цепи, так старательно опутавшие её. Он снова и снова будет добавлять к ним новые звенья, что б, не доведи господь, девушка не смогла высвободиться. Законченный собственник. Даже не подозревая, какие путы легли на хрупкие плечи, Саске продолжит неосознанно удерживать её редкими проявлениями внимания, обманчивым интересом. Неизлечимая болезнь под названием Учиха. Сладостный яд, отравляющий всё, к чему коснётся. От него нет спасения, нет противоядия. Остаётся только принять более сильное снадобье, заглушающее действие предыдущего. Такое ещё нужно поискать. Харуно поджала под себя ноги и опустила подбородок на колени. Так было гораздо теплее. Ветер по своему обыкновению принялся путаться в волосах и гонять по коже мурашки, а она всё продолжала неподвижно созерцать пока ещё зелёную траву. Ей чудилось, будто вокруг краски мира постепенно выцветают. Побочные эффекты от охотно принятого яда. А может быть не яда — наркотика? Впрочем, какая разница, всё равно ломает. С мыслей о работе девушка опять перескочила на угнетающие размышления. «Прочь унынье, нужно жить дальше» Как легко звучит — жить дальше. Можно ли назвать жизнью монотонное поглощение пищи, хождение на учёбу, работу, по магазинам, натянутые улыбки и недоспанные ночи? Теперь для ближайшее будущее именно такое. Попытаться что-либо изменить глупо. Сколько раз Сакура пробовала, тщетно. Окунуться с головой в учёбу, не давая себе ни на секунду отвлечься — пожалуйста. Загрузить мозг формулами, теоремами, историческими датами — запросто. Стоит только забыться, и снова возвращается всё, от чего Харуно так старательно убегает вот уже который год подряд. Почему вокруг нет ни одного человека с подобными проблемами? Она тоже не знала. Это «заболевание» другим человеком девушка ни разу не встречала, ни у кого. Следовательно, не знала и того, кто смог бы от него избавиться. «Всё в жизни нужно делать самой» Действительно. Сакура станет врачом, непременно. Она сможет спасти других, спасти, наконец, себя. Может, когда-нибудь встретит того, кто сможет заглушить воспоминания о Саске. Харуно сотворит свою жизнь такой, какой сама пожелает. В ней не будет места ни для чего напоминающего об Учихе. Оставить этот город и всё что с ним связано. Забыть прошлое и смотреть только вперёд. Так она и поступит. Только бы дотянуть до окончания учебного года, только бы не пересекаться с причиной её умопомешательства, и тогда — Сакура верила — она сможет начать жить.