Поглощённые пламенем

Он был прав, но Сакура упорно отказывалась принять эту данность. Сай не упрекнул её, не разозлился. Он просто грустно улыбнулся и попросил остаться ещё немного, просто остаться рядом. И она осталась, надолго. Они сидели до глубокой ночи. Сакура была почти сутки без сна, совершенно позабыв об этом. Сай казался таким, как обычно, только в глубине чёрных глаз залегла грусть, однако он хорошо скрывал это. «Как тебе удаётся так владеть своими эмоциями? Словно бы ничего не произошло. Он по-прежнему улыбается мне, редко, но всё же, и голос спокойный, как всегда. Неужели ты действительно искусно высеченная скульптура, Сай?». - Почему ты всё ещё рядом со мной? - нарушила Сакура повисшую тишину давно волнующим её вопросом. - Потому что я так хочу. - Хорошо. Почему ты так хочешь? - Если отвечу, что это изменит? Ты далека от меня, и я пытаюсь держаться как можно ближе. Я не знаю, почему, просто таково моё желание. Невозможно объяснить некоторые вещи, и это – одна из них. Просто ты притягиваешь меня, и я не могу сопротивляться, не хочу. - Скажи, ты… любишь меня? Это ничего не изменит, но она должна знать. Сакура не может привязать его к себе, ведь тогда они оба буду несчастны. - Не знаю. Почему ты мучаешь меня этими дурацкими вопросами, на которые я совершенно не знаю ответа? - Прости. Это важно, для меня. Ещё ведь не всё потеряно. Ты не должен держаться за меня, за утопающего не держаться, его либо спасают, либо отдают стихии. Незачем идти на дно двоим, если один из них может выбраться. - Просто отпустить тебя «на дно»? - Именно. Просто отпустить. - Ещё недавно ты молила о спасении. - Видимо, это Эго завладело в тот момент моими губами. Забудь, что я сказала. Это бессмысленно. - Я рад, что ты поняла это. - Значит, ты с самого начала считал, что всё безнадёжно? Тогда, зачем этот поцелуй?.. - Не смог сдержаться. Я ведь говорил тебе, когда мы прощались в последний раз: с самого начала я знал, что не стану кем-то большим. - Я не понимаю. - Тебе и не нужно. Просто я так решил. Некоторое время они молчали, видимо обдумывая каждый своё. Вскоре дала о себе знать усталость и начало клонить в сон. Полутьма, царившая в комнате, только способствовала этому. - Мне на работу утром, а я так толком и не спала. Вот Ино негодница, вклинилась в мой график и перепутала всё, - язык начал заплетаться, веки потяжелели. - Я отвезу тебя. - Разве ты не устал? - Устал, но гораздо меньше твоего. - Ты слишком хороший, просто не верится! Бог накажет меня за это. Сай усмехнулся и подхватил Сакуру на руки. - Я пока что не разучилась ходить! – попыталась упираться она, но поняв, что это бесполезно, просто расслабилась и прикрыла глаза. «Только бы не уснуть до дома, только бы…» - в голове всё спуталось, мысль текла вяло, видимо, тоже желая отдохнуть. Вопреки всем стараниям остаться в сознании, Харуно всё же провалила в сон, едва её голова коснулась спинки сидения. Проснулась она оттого, что её легонько потрепали по плечу. - Приехали. Это уже второй раз, когда ты вырубаешься у меня в машине. - Не правда! В тот раз я не спала… - Но всё равно с трудом добралась до квартиры, верно? - Ничего подобного! - Давай уже сюда свои ключи. И кстати, какой номер квартиры? Пошарившись в сумке, Сакура кое-как нащупала ключ и отдала его Саю. - Так, стоп. А зачем тебе мой ключ? Брюнет тихо рассмеялся и вышел из машины. - Кажется, ты уже совсем ничего не соображаешь. Номер квартиры хоть помнишь? - Опять собираешься тягать меня на руках? Наверное, соседям будет интересно, почему это я добиралась домой на ком-то. - Выбора у тебя нет. Не став возражать, Харуно покрепче ухватилась за шею брюнета и сонно прошептала: - Сорок седьмая квартира. Оказавшись возле двери, Сай поставил Сакуру на ноги, поддерживая, чтобы та могла восстановить равновесие. - Открывать тоже мне? - Нет уж, сама справлюсь. Или ты хочешь зайти в гости? - Не думаю, просто теперь я буду спокоен, что ты дома, и уже видишь десятый сон. - Ну, тогда я, наверное, должна сказать тебе спасибо. - Наверное. - Спасибо, что помог добраться. И вообще, за всё спасибо. Большего и нельзя требовать. - Много болтаешь, иди, ложись спать поскорее. - До встречи тогда. - До встречи. Харуно скрылась за дверью, щёлкнув замком. Она не помнила, как добралась до кровати. Благо, ума у неё хватило поставить будильник и только тогда плюхнуться в постель. Сон мгновенно завладел её сознанием. Сакура смотрела будто со стороны. Она увидела себя, сидящую на коленях, с опущенной головой. Мир вокруг окрасился в чёрно-белые тона, так что кожа «той Сакуры» казалась мертвенно белой. Лицо её скрывалось за занавесью волос. На серой земле, совсем рядом с «ней» ползали змеи. Огромные, с чёрными, как безлунная ночь, глазами, они шипели, обнажая длинные смертоносные зубы-иглы. Сакура хотела закричать, но она совершенно не ощущала себя материальной, чтобы сделать это. Она могла только наблюдать за происходящим, не имея возможности вмешаться. Сакура чувствовала ужас от вида этих мерзких созданий, будто была на месте «той», другой. Змеи по-прежнему огибали место, на котором сидела Харуно из сновидения. Они не нападали на неё, только смотрели своими пронзительно-чёрными глазками и устрашающе шипели. Охваченная страхом, «реальная» Сакура не заметила поначалу две фигуры, стоящие точно напротив друг друга и на одинаковом расстоянии от «другой Сакуры». Она присмотрелась к каждой из них. Будто тени друг друга, напротив стояли два темноволосых парня. Саске и Сай. Но что-то в них было странное: вглядываясь в лицо Сая, Харуно точно видела в нём черты Саске, хотя это было именно его лицо. То же самое происходило и с Саске: он был неуловимо похож на Сая, при этом оставаясь самим собой. Их лица ничего не выражали. Словно мраморные изваяния, они неподвижно стояли по обе стороны от сидящей «Сакуры». Вот она, наконец, подняла голову. Серые глаза были пусты. Она повернулась и посмотрела на Сая, затем в другую сторону – на Саске. Поднялась на ноги и обхватила себя руками. Змеи вдруг неистово зашипели, подползая ближе. Настоящая Сакура хотела кинуться к «ней», потрясти за плечи, привести в чувство. Почему «она» не убегает?! Почему молчит, стоя на месте? Но «та Сакура» только смотрела попеременно на каждую из далёких фигур. Наконец, Харуно поняла: «она» сомневается. Что бы это значило? Неужели «ей» нужно выбрать?.. Внезапно Сакура заметила, что змеи ползут со стороны Саске. Их становится больше, вскоре они заполонят всё вокруг. «Нет, беги! Беги от него, как можно дальше!» - но, будто специально делая наоборот, «другая Сакура» повернулась и медленно зашагала в сторону Учихи. Змеи продолжали извиваться и шипеть, но отползали, пропуская идущую. «Нет! Не к нему. Нет!». А «она» всё приближалась к неподвижно стоящему Саске. Неожиданно каменное лицо исказила жуткая ухмылка, обезобразив его до неузнаваемости. Словно демон, чем-то теперь похожий на ползучих тварей, что извивались у его ног. А «она» будто не замечала этого, покорно идя в его смертельные объятия. «Нет!» - всё ещё пыталась кричать Сакура, но тишину нарушало только беспрерывное шипение сотен змей. «Чем удержишь? Деньгами? Страстью? Цепи рвутся по взмаху рук. Вряд ли кролик отыщет счастье там, где коброй очерчен круг» - эхом раздался незнакомый голос. «Вряд ли кролик отыщет счастье там, где коброй очерчен круг» - снова повторил он затихая. Сакура резко села. Она опасливо огляделась и поняла, что находится в своей комнате. По лицу стекали капельки пота. «Сон. И какой мерзкий…». Харуно передёрнуло от мысли про гадких ползучих тварей. Она встала и направилась в ванну. Охладив отчего-то пылающее лицо, вернулась в кровать. Неприятный осадок от кошмарного сновидения не давал расслабиться. Сакура долго ворочалась, пока сон снова не одолел её. На сей раз никаких змей и непонятный фигур не было. В назначенное время прозвенел телефон. Мелодия, бывшая ещё недавно одной из любимых, по особому свойству будильника уже стала просто ненавистной. Не глядя, Сакура кое-как выключила его. Кровать, казалось, обладала непреодолимой силой притяжения. Она свесила ноги, всё ещё продолжая обнимать одеяло. Вставать пришлось буквально по частям и когда последние из них вырвались из мягких объятий одеяла, Харуно отправилась в ванную заканчивать пробуждение. Холодная вода освежила, однако этого было явно недостаточно. На автомате Сакура приготовила себе завтрак и собралась. Уже по дороге на работу она задумалась: не забыла ли закрыть входную дверь? Голова всё ещё затуманена остатками сладкой дрёмы. Приближаясь к зданию больницы, Харуно вспомнила свой ночной кошмар. Неприятное ощущение не покидало её всё утро, хоть прежде она и не обращала на него внимания, пребывая в полусне. Что-то должно случиться, в этом Сакура почти не сомневалась. Она уже поняла, что судьба любит делать сюрпризы, и по большей части неприятные, не считая недавней неожиданной встречи с Саем. Не хотелось думать, какая следующая встреча ей, возможно, предстоит. Это всего лишь глупые домыслы. Кошмар – такой же сон, как и все другие, не имеющий ничего общего с реальностью. Так хотелось поверить в это... Иногда Судьба даёт нам маленькие подсказки, нужно лишь суметь заметить их и правильно истолковать. Тогда, на развилке путей, ты сможешь выбрать тот, какой пожелаешь. Мы не хотим замечать их, считая незначительными мелочами. Цепочка событий приобретает всё новые и новые звенья, каждое из которых – наш собственный выбор, а соединяют эти звенья именно такие «мелочи». Она могла отказаться от предложения Ино поменяться, и сегодня благополучно провела бы выходной в обществе Сая, но Сакура не сделала этого, она могла проспать, забыв поставить будильник, но, несмотря на усталость, она помнила. Могло случиться что угодно, любая случайность, и тогда Сакура не оказалась бы в той палате. Благодаря своим внешним данным, Яманако чаще всего обслуживала VIP палаты. Богатые и придирчивые пациенты предпочитала видеть перед собой соблазнительную молодую блондинку, которая ещё и умело кокетничала с ними, умудряясь держать дистанцию и врачебный авторитет. Сакура не любила подобного и по возможности избегала работы в этом отделении. Но, заменяя Ино сегодня, она никуда не могла деться от своих обязанностей. Направляясь в очередную палату, Харуно просматривала бумаги, разбираясь в проблеме. Она даже не удосужилась посмотреть на имя и фамилию пострадавшего. Ханоэ говорила что-то о пожаре, в котором тот получил ожоги на спине, по-видимому, ничего серьёзного. Его только сегодня перевели в обычную палату, и до выписки светловолосому медику придётся присматривать за пострадавшим. Войдя в помещение, Сакура продолжала изучать бумаги, попутно объясняясь с пациентом: - Здравствуйте, я Харуно Сакура. С сегодняшнего дня я Ваш лечащий врач (чёрт, только мне «Интерны» вспомнились? :D). Ничего серьёзного я не обнаружила, думаю, Вам это уже говорили. Шрам, конечно, останется, но восстановление не займёт много времени… - внезапно Харуно обратила внимание на фамилию, помеченную в верхней части листа. Фраза так и осталась незаконченной. Она моргнула несколько раз и перечитала. Учиха Саске. Учиха. Саске. Где она ошиблась, что не заметила, почему не смогла изменить реальность?.. Оказаться именно здесь и именно сегодня. Какая неведомая сила постоянно тянет её к неприятностям?.. - Что-то не так, или Вы обнаружили какие-нибудь ещё подробности моего физического состояния? – это незабываемый бархатный баритон. Голос стал чуть грубее, от этого его дурманящий эффект лишь усиливался. Уверенный, спокойный и холодный. Как прежде. Как много лет назад. Хотя нет, кое-что все же изменилось. Нотки сарказма и ехидства искусно скрывались, оставаясь почти незаметными. Он больше не юноша с пылким нравом. И всё-таки, это по-прежнему Учиха со всем свойственным ему набором неприятных качеств. Пусть они и тщательно замаскированы – видимо, издержки работы в бизнесе – однако Сакура слишком хорошо знала его. Слишком хорошо. В тихом омуте черти водятся. Кажущийся на первый взгляд серьёзным и сдержанным, внутри Саске остаётся неизменным. Стоит только задеть тонкую нить его самообладания, и она звучно разорвётся. Добраться до этой нити пусть и стало сложнее, однако, нет ничего невозможного. Люди не меняются, Сакура в этом уверена. - Так что, доктор Харуно, Вы не изволите пообщаться со мной ещё немного? Она медленно подняла глаза и встретила взгляд Учихи. Сколько лет прошло, а она всё ещё не может противостоять его мрачному влечению. Тёмная бездна таила в себе море загадок. Когда-то Сакура хотела добраться до них, а теперь не стала бы рисковать понапрасну. «Он пациент, ты – врач. Всё личное остаётся за пределами палаты. Все чувства под замок. Просто работа, ничего больше» - она глубоко вздохнула, мысленно молясь, чтобы голос её не дрогнул. Когда Харуно заговорила, то сама удивилась, насколько обыденно и спокойно он звучал: - Повторюсь. Ничего серьёзного, ожог не причинил большого ущерба. Неприятно, конечно. Шрам подпортит немного внешность, но в целом, Вы легко отделались, - получилось даже приправить фразу толикой сарказма, однако, адресат, по-видимому, не оценил подобного хода. - Хорошо выглядишь в этом белом халате. Невозмутимый вид, деловой тон - всё как надо. Для меня это, правда, лишнее, избавься от официозной маски. - Я на работе. Вы, Учиха, мой пациент, и я буду поступать так, как следует поступать в подобных случаях, - отчеканила Сакура. Она не знала, как ей удаётся оставаться сдержанной. Прожитые годы оставили свой отпечаток, как и затянутые раны. Она больше не будет прежней. Харуно из прошлого не могла противостоять, теперь перед темноволосым мужчиной стоит медик в белом халате, который здесь, чтобы выполнить свои обязанности. У неё нет чувств, нет эмоций, нет желаний. Чистый лист так и останется нетронутым. Лицо Учихи стало каменным. Он понял: они снова играют роли, и самое время для декораций. Сакура быстрым шагом шла прочь. На очереди ещё другие, и ей нужно время. Сейчас удалось. А что же будет дальше? Сможет ли она день за днём входить в палату, перевоплощаясь в медика? Пока ещё раны не кровоточат, а только ноют немного, напоминая о старом. Забыть человека. Навсегда. Насовсем. Только и всего. Неужели она настолько ничтожна, что не может даже этого? Пережить все те годы, добиться, чего желала и снова попасть в старые сети. Нет, этому не бывать. Терять добытое таким трудом она не посмеет. Блондинистая подруга точно бы врезала ей по затылку за такие мысли. И правильно, нужно смотреть вперёд, а не в прошлое. Оно ушло. Если бы только не оставленные им следы… Остаток рабочего дня Сакура всячески избегала злосчастной палаты, только при необходимости заглядывая туда. Все прочие из её смены только косо поглядывала на мечущуюся весь день Харуно. Она была излишне активной, и это не ускользнуло от всеобщего внимания. Ханоэ забеспокоилась и начала расспрашивать, что случилось. И что она скажет? «Знаете, тут появился один пренеприятнейший тип, которого мне хочется вышвырнуть из нашей больницы как можно скорее. Он пользовался мной, как хотел, а теперь снова вломился в мою жизнь, решив спустить всё к чертям. А так ничего особенного». Так что пришлось отнекиваться и отговариваться до самого вечера, пока персонала в больнице заметно поубавилось. Обходя палаты напоследок, Сакура с некоторой нерешительностью толкнула дверь и вошла в комнату, где находился Учиха. Он спал. Во сне лицо его было умиротворённым и расслабленным, губы чуть приоткрыты. Грудь медленно вздымалась под белым покрывалом. Чёрные волосы рассыпались по подушке. Он так и не остриг их. Видимо, это был особый атрибут внешности Учихи. Сакуре нравилось когда-то перебирать шелковистые пряди пальчиками, незаметно так, когда он спал, вот как сейчас. Только рядом с ней. Пушистые ресницы иногда подрагивали. Казалось, он даже хмурился во сне. Интересно, что же за сновидение посетило Саске? Сакура могла часами рассматривать его преобразившееся тело, изучать черты лица. Однако, чем дольше она рядом, тем тяжелее ей уходить. Привыкать к подобному удовольствию нельзя. Однажды она говорила себе то же самое, когда раз за разом ждала встречи с Саске. Повторять свои прежние ошибки Харуно не собирается, поэтому она ещё раз мельком взглянула на спящего и тихонько вышла за дверь. Каждый день, проведённый в больнице, становился испытанием на прочность. Но, чем больше испытаний, тем мы сильнее. Со временем Сакура уже почти свыклась с таким распорядком. Ино, узнавшая об Учихе, жутко забеспокоилась. Она успокоила подругу, заверив её, что всё в порядке. «Прошлое нужно оставлять в прошлом» - улыбнувшись, сказала Сакура. Близился момент выписки. Харуно чувствовала от этого в равной степени и облегчение, и грусть. С первого их разговора Учиха держался отстранённо и излишне холодно, нарочито подчёркивая это. Чего он хотел добиться, Сакура, конечно же, не знала. Так было даже легче, за что в душе она осталась благодарна. Однажды ночью она по своему обыкновению тихонько притаилась рядом с кроватью Саске. Это уже вошло в привычку, в ночное время, когда появится свободная минута, приходить и наблюдать за ним. Потом нужно будет отучаться от неё, сейчас же это не важно. Драгоценные мгновения Харуно не могла упустить, ведь только во сне он так прекрасен. Не было напряжения на лице, никакой холодности и пренебрежения. Идеал. Стоит только ему открыть глаза, и вся магия куда-то исчезала; видимо, в них было слишком много льда. Сакура подошла к окну и облокотилась на подоконник. За стеклом унылый пейзаж поглотила ночная тьма, небо затянуто плотным слоем облаков, предвещающих дождь. При мысли о его пронзительно холодном прикосновении она поёжилась. - Холодно? – раздался шёпот над самым ухом. «Он всегда так делал. И теперь тоже». Саске придвинулся почти вплотную, поставив руки по обе стороны подоконника. Сакура оказалась захваченной в его почти что объятия, зажатая между телом Учихи и окном. - Что ты делаешь? - Не верно. Что ты делаешь. Тебе нравится издеваться надомной? - Что ты несёшь, Учиха! Я совершенно ничего не сделала. - Ошибаешься. Всё прошедшее время ты старательно пыталась вывести меня своей официальностью и сдержанностью. Тяжело, когда хочешь прикоснуться, но объект вожделения слишком далеко. Почему ты так далеко от меня?.. - Послушай, я ничего не понимаю. Что опять ты затеял? Эти пустые, ничего незначащие слова, зачем они? - Мне надоело ждать, а ты так далеко… - будто мантру повторял он над самым ухом. Его шёпот был гипнотически приятным. «Не смей поддаваться, идиотка. Не смей, слышишь?!». - Ты несёшь какую-то чушь. Может, головой ударился? Отпусти меня и я посмотрю, в чём дело. - Нет, не отпущу. Я однажды уже отпустил, мне это совершенно не понравилось. - Ах, вот оно что. Мальчик потерял свою игрушку, оттого и плачет? - Игрушку говоришь? – Саске резко развернул Харуно лицом к себе. – Тогда, сделай милость, поиграй со мной ещё немного. - Ты…ты… - Сакура не знала, какую же из своих мыслей озвучить первой. – Отпусти! – наконец выдавила она. - И не подумаю. - Я закричу! – на самом деле голос только становился слабее. - Не закричишь, если заткнуть тебе ротик, - и он попытался приблизиться для поцелуя. «Не смей этого делать! Ты должна оттолкнуть его…». Осталось всего несколько миллиметров. Харуно застыла, будто парализованная, но когда Саске коснулся её губ, словно очнулась. В голове всплыли слова из давно забытого сна: «Вряд ли кролик отыщет счастье там, где коброй очерчен круг». Звонкая пощёчина отрезвила Учиху. Он отстранился. - Вряд ли кролик отыщет счастье там, где коброй очерчен круг, - повторила она вслух тихим голосом, хотя Саске прекрасно расслышал каждое слово. Он отступил, пропуская Сакуру к двери, и она тут же воспользовалась этим. Зачем снова отпустил? В тот раз, и в этот, зачем? Столько лет прошло, и судьба подарила шанс, а он снова упустил его. Гордость? Нет, когда-то Саске уже расплатился за эту роскошь сполна. Что-то другое. Он видел в изумрудных глазах своё отражение, словно в драгоценном зеркале. В таких родных изумрудных глазах, пусть и поблекших от усталости и недосыпа. Отражение горделивого эгоиста, что когда-то разбил сердце любящей его девушки. Теперь оно стало чёрствым и не отзывалось более. Только когда она исчезла, Учиха почувствовал, что опустошён. Дикое пламя страсти выжигало его долгое время, и он с удовольствием отдавался ему. Саске всегда считал огонь своей стихией. Безудержный, горячий, устрашающий. Теперь он был знаком с ним довольно близко, даже шрам на память остался. Однако пламя внутри него угасло. И ничто не в силах снова возродить его былой жар, только взмах обожжённых когда-то крыльев ускользающего мотылька. Он выпорхнул из рук уже дважды, оставляя после себя лишь пепел.