Путешествие, изменившее всё

      Под удары ядер о землю, с запахом пороха и крови, пираты подняли якорь и отплыли от берега Темзы. Чёрные паруса быстро поймал ветер и течение понесло судно к Северному морю. Сакура жалась от пробирающего холода, сидя в тесной тёмной каморке. Отношение к ней было под стать пиратскому отродью — её не воспринимали, как богатую и влиятельную персону — всем было плевать. Суйгецу закинул её в каморку, словно нечто невесомое и не живое. Её левая рука, которую он сжимал при этом, тряслась и пробиралась болью в локте. Дотрагиваясь холодными, трясущимися пальцами до фарфоровой кожи, она вздрагивала и прикусывая нижнюю губу, обрывала писк. Харуно смутно слышала топот матросов на палубе, шум волн и ветра за стеной. Сознание мутилось, пробирающий холод заманивал в свои лапы, заставляя девушку погружаться в ледяную дремоту. Её окутал холод и сон.       Утро. Густой туман, рассекаемый чёрными парусами, разлетался клубнями и прозрачной дымкой опускался к глади воды. Девушку в белой нательной рубахе, прилипшей к телу после сна во влажной каморке, вывели на палубу, поставили в ряд из ей подобных, около самой высокой мачты.       — Сакура! — раздался девичий вскрик, голос был приятный, не раздражающий. Харуно узнала в нём Хинату Хьюга, с которой могла бы встретится вчера на балу, пообсуждать красивых шотландских графов, а может — какого-нибудь симпатичного солдата из военных сил Уэльса, а ещё лучше — ирландца любого происхождения. Но вместо забавных шептаний о молодых и красивых юношах, они стояли на сырой палубе «Чёрного призрака». Сакура стояла босиком. Её туфли упали с ног, когда её нёс на себе Хозуки. Холод, пробиравший её, был сравним с мелкими иглами, впивающимися в тело одновременно и быстро. Хината, хотела было подбежать к подруге, но крепкая рука блондина, волосы которого напоминали иголки дикобраза, сильно сжимала её худое предплечье, скорее всего, после столько не нежных объятий на нежной коже останутся синяки. Раздался звучный топот сапог о деревянную, влажную палубу. В дымке тумана показалась чёрная копна волос, затем бледное лицо, слегка искажённое утренним холодом. Он был высок. Сакура наконец-то увидела его в свете. Он был на две, а может, почти на три головы выше её, хорошо сложен и не дурён собой. Как она и думала, для пирата он был слишком красив, но к сожалению, был пиратом. Он спрятал руки в карманы чёрного плаща и шмыгнул носом, топая каблуком сапога о доску. Доска, к сожалению матросни и плотника в том числе, а в придачу и боцмана, отвечающего за это, прогнулась под его ногой и затрещала. Харуно, увидев нахмуренные чёрные брови, которые свелись в одно мгновение, подобно свинцовым тучам в сильный ветер, прижалась спиной к мачте, находившейся позади. В этих безгранично чёрных очах, которые не смели даже блестеть, виднелось столько злости. Он обернулся к большой команде, стоящей за его спиной, сплюнул и указал пальцем на не очень высокого, но и не маленького вовсе парня с красными волосами, которые были подвязаны грязной банданой. Тот с дрожью вышел к капитану, нервно всматриваясь в глаза. Он боялся, но изо всех сил старался не показывать свой страх, ибо знал, что за это только мог получить.       — Халтурим? — приподымая густую бровь, он покряхтел в кулак. — Почему палуба в таком состоянии? Хочешь преждевременно затонуть? Или, что бы одна из этих милых дам провалилась в трюм по пояс? — он на момент замолчал и усмехнулся, а уже после, добавил: — хотя, зрелище было бы ещё то. К вам бы, трюмные крысы, прямо с потолка свалилась самая интересная женская часть тела. Его слова вызвали хохот со стороны команды и шквал косых взглядов, сопровождаемых сморщенными гримасами тех самых милых дам. Очевидно, что капитану было плевать на косые взгляды, он смеялся вместе с пиратами, но вскоре, жестом заткнул их всех.       — Ох, мерзкие же вы ублюдки, — прикрывая чёрные глаза линией густых ресниц, он повернулся к девушкам и махнул рукой назад. — Сасори, хватай гвозди, молоток и заплатку — пока не залатаешь все щели на палубе — не поешь. Захалтуришь ещё раз — будешь зубочисткой вычищать каждый миллиметр корабля. — Сасори продолжал боязно стоять позади капитана, явно его этим выбешивая, что стало ясно по его следующей фразе: — если сейчас же не побежишь за нужным инвентарём, будешь орудовать зубочисткой всю свою оставшуюся жизнь! Бегом, я сказал, чёрт тебя дери! После грозного приказа слышался только топот сапог о палубу, и показалось, будто вместе с голосом капитана замолчало море. Стало неимоверно тихо. Такой тишины Сакура не слышала никогда в жизни. Топот унялся, голоса тоже. Даже не слышалось судорожное дыхание пленниц, вызванное низкой температурой. Но в какой-то момент, когда Сакура перестала различать реальность и вот-вот бы закрыла глаза в очередном приступе сна от ужасного холода, но вместо грозного голоса она услышала бархатистый бас, быстро вытянувший её из лап сна.       — Вы, наверняка, задаётесь вопросом, что вы тут делаете? Почему именно вы? И прочее-прочее-прочее… Правильно, что ещё могут спрашивать такие девицы, как вы? Зажиточные эгоистки с раздутым эго…уф, я что-то увлёкся, — он приостановился и окинул быстрым взглядом всех девушек. Их было не более десяти. Все в принципе ухоженные, судя по всему — аристократки, купеческие дочки или какие-то богатенькие дамочки. Он морщился, рассматривая их. Сакура видела каждое движение его мускулов на лице и понимала, что они, все они, все до одной не приятны ему. В какой-то момент она согласилась с его словами. Ведь…он действительно прав. Каждая из них обладала каким-то материальным достатком, конечно, выше среднего, каждая была высокого о себе мнения и у каждой душа к беднякам не лежала. Сакура, увы, не исключение, но она давно заметила за собой эти черты. Но меняться не собиралась — не видела смысла. Её отец, будучи человеком не самым добрым, что ясно, ведь был он как-никак — чиновником, сказал: «Добрых людей беспощадно втаптывают в грязь и смакуя, вытирают ноги. Добрые люди — глупые люди. Не нужно стремится к слабости коей является добро, стоит стремится к власти и силе.» Эта фраза, ещё в раннем возрасте перевернула понимание добра и зла с ног на голову. С тех самых пор девочка росла со строгим убеждением, что добрым — быть плохо, хорошо быть богатым и жестоким.       — Так о чём это я… — опомнился капитан, вздрагивая. — Ах. Все вы, нет, каждая из вас, попала сюда случайно. Просто по нелепости и вкусу моих головорезов. Понравилась — взяли. Так-с, что я собственно хочу этим сказать. Теперь вы пленницы, рабыни или, как выразился один из моих матросов — размалёванные портовые шлюхи. Сами выберите себе ярлык, хотя каждый будет называть вас так, как ему хочется. Заодно проверим, насколько сильно вы нужны своим богатеньким родителям… — он снова спрятал руки в карманы плаща и пошёл по направлению в капитанскую каюту, однако остановился около Сакуры и на мгновение затаил дыхание. Он смотрел на неё внимательно, чёрные, антрацитовые глаза всё-таки блеснули в морской дымке, в серости. Харуно не распознала такого блеска, он был ей чужд и совсем не знаком. Девушка лишь вздрогнула, увидев, как он вытягивает руку из кармана. Он усмехнулся, увидев эту дрожь, это трясущееся тело. Мужчина взял её за подбородок и снова усмехнувшись. Его усмешка была столь обворожительна, что на секунду Сакура подумала, что любовалась бы ей вечно.       — Чего вы хотите? — трясущим голосом, наполненным лёгкой писклявостью, которая говорила о том, что она замёрзла и вот-вот бы заплакала, девушка приподнялась на носочки, так как мужчина и не подумал нагибаться к ней.       — Хм… это я погорячился, когда сказал, что все вы случайные, — тихо произнёс он, всматриваясь в напуганные, дрожащие изумрудные глаза, поблекшие в тумане. Он улыбнулся. Его улыбка была ещё более красивой, нежели простая усмешка. Для пирата он был слишком красив. Слишком. — Выдайте им одежду, не хочу, что бы через пару дней их посиневшие тела забрало море. После — её приведите ко мне в каюту! Не тяните!       Капитан, покинув палубу, оставил девушек в лапах остальных пиратов, которые, к слову, не все-то дружили с головой. Взять того же Суйгецу, задорно пристающего к одной из девушек, шепча ей на ухо нечто очень мерзкое, а затем звучно рассказывая историю об спруте с десятью щупальцами и глазом-рубином. Причём рассказывал он это в чрезмерно грубой форме, вставляя некие глупости и звуки. Остальных же девушек, которые ещё имели силы совладать с приставучестью пиратов, а это учитывая, что на их палубе уже имелись дамы, направились в трюм, где получили одежду.       Сакура, спускаясь по лестнице, очутилась в полутёмном трюме, а рядом с ней, к счастью, стояла не высокая длинноволосая девушка, цвет глаз который был близок к выцветшей сирени. А волосы… безупречно прямые, иссиня черные. Она улыбнулась розоволосой особе и через несколько секунд, вздрагивая, обняла её за худые, промёрзшие плечи.       — Как я счастлива, что ты жива… — прошептала Хината, сдерживая нахлынывающие слёзы. — Когда меня поймали я боялась, что окажусь тут одна, и…что тебя убьют. Господи, Сакура, как же я счастлива…       — Не знаю, счастье ли это, — девушка поерошила тёмные волосы подруги и напряженно вздохнула. Позади послушался суровый голос высокого мужчины с растрёпанными рыжими волосами, неподалёку от него стояла невысокая девушка лет этак двадцати-двадцати двух с короткими волосами цвета лазури, собранными сбоку в причудливую композицию, напоминающую бутон розы. Она блеснула светло-карими глазами, напоминающими отполированный янтарь. Она не была похожа на пиратессу, но и не смахивала на знатную леди. Скорее, нечто среднее. Незнакомка, смахивая с лица прядь красивого цвета, направилась к двум леди Лондона.       — Утро доброе, — чуть зло усмехнувшись, сказала она. В этой усмешке Сакура заметила неприязнь, презрение. Так часто улыбались простые люди, увидев богачей на горизонте. Волосы цвета лазури чуть вздымались от гуляющего в трюме сквозняка, а янтарные глаза, спокойные, но хитрые, почти не моргали и были устремлены на двух мисс. — Вот чего-чего, а такого поворота судьбы я уж явно не ожидала. На пиратском корабле! В открытом холодном море… не просто дочери купцов и прочих ремесленников, а знатные дамы, покорившие своей красотой всю Англию. Хотя, что вы. Молва о вас ходит от берегов Шотландии до Испании! Поразительно!       — Вы восхищаетесь или язвите? — приподняв тонкую тёмную бровь, вступила в разговор Хината, заострив взгляд янтарных глаз на себе.       — И то, и другое. Боюсь, среди обычных девчонок, которые жили в обычных домах и вместо чаепитий работали до седьмого пота, вы не приживётесь. А что уж о моём восхищении, то я удивлена тому, что вы до сих пор живы. Вы же такие нежные создания!       — Мы не просились сюда, а уж тем более не виноваты, что родились в богатых семьях. Вам завидно? Или вы хотите, что бы мы тоже работали? Мы можем работать, пусть о нас и говорят, что аристократки воспитанные заграничными гувернантками и усыпанные золотом по самые уши палец о палец не ударят. Но сейчас, на данный момент, мы находимся посреди холодного моря на пиратском корабле и совсем не понятно, что с нами тут сделают! Вы считаете, что это самое подходящее время, что бы решать свои отношения? Я думаю — нет. Социальные проблемы в грязном трюме не решаются, дорогая. — Сакура, скрестив руки на груди, закончила свой монолог. Говорила она наистрожайшим тоном, как и было присуще её персоне. Незнакомка моргнула, хмыкнула и её бледные губы растянулись в лёгкой улыбке.       — Что ж, как Вам угодно, мисс. Но знайте, не только пираты могут обращаться с вами, как там выражался капитан… «портовые шлюхи» да? Но и многие женщины согласны с его мнением. — янтарные глаза блеснули в луче пробивающегося сквозь туман солнца, которое устремилось в открытый люк трюма. — Зовут меня Конан Хаюми, я дочка небогатого купца, торгующего парфюмерией. Я потеряла мать в семь лет и с тех пор гнула спину на полях, помогая жницам собрать урожай. Приятно познакомится, мисс Харуно, мисс Хьюга!       — Эй, вы! Хорош кудахтать! — раздался грубый голос того самого рыжего мужчины, за его спиной стоял юнга, держащий в руках большой деревянный сундук. — Давайте скорее, у нас ещё много работы! Девушки направились к сундуку, около которого в тотчас собрались все остальные похищенные. Пираты, судя по всему, покидать трюм не собиралась, ибо некоторые из них продолжительно покачивались на гамаках, кто-то точил сабли, а кто-то, сидел на бочках с провиантом и покусывая спичку, рассматривал многочисленных девиц. Сказать, что девушкам было не уютно, ничего не сказать. Конечно, были те, кто спокойно влез в предложенные вещи, посветив пиратов в особенности своего тела, а кто-то, стоял рядом и только прижав к себе вещи, трясся. Сакура и Хината были серединой тех и других. Девушкам было стыдно, но однако холодно. В пятки больно кололи иголки мороза, а руки сводило от сквозняка. Так они, посиневшими, трясущимися пальцами помогали себе залезть в широкие штаны и тонкие льняные рубахи. Накидывая на плечи первые попавшиеся жилеты, они упрятали промёрзшие ноги в сапоги и закончив с переодеванием, оглянулись по сторонам. В трюме появился Дейдара — первый помощник капитана. Он взглянул на Сакуру, дёрнул аккуратным носом и потряс головой, отчего длинная чёлка залетела за ухо и показался второй аквамариновый глаз. Харуно на какой-то момент даже вздрогнула. Она часто бывала на балах, выходила в город, но почему-то столько красивых мужчин не видала. Да, бывали изящные шотландцы, с забавными бородами или рыжие ирландцы, падкие на разговоры. Но ни у кого из них не было ни безупречно голубых глаз, ни стройной талии, ни густой чёрной копны волос, которая так и манила бы вцепиться в её пальцами.       — Эй! — послышалось от блондина в тугой бандане, его взгляд был сосредоточен на Харуно. Девушка оглянулась по сторонам, ткнула себя пальцем в грудь и вздыхая, направилась к нему, поправляя льняную рубаху, вправленную в штаны. — Пойдём. Ему уже надоело ждать.       Дверь открылась. Дейдара толкнул Сакуру вперёд и поспешил затворить за нею деревянную дверь. Харуно очутилась в каюте капитана. Тут было значительно темнее, чем в том же трюме. Однако, только она спустилась по ступенькам, загорелись свечи и она увидела бледное лицо, на котором причудливо играли тени. Чёрные глаза блестели в свете огня, а длинные пальцы, украшенные массивными серебряными кольцами, постукивали подушечками о староватый дощатый стол, на котором широко растилась карта Великобритании, Германии и Франции. Она была прибита гвоздями по углам и прижата внизу и вверху чернильницей и старой книгой. Вокруг неё стояли свечи, давно растёкшиеся по кусочку Ирландии и северу Германии. Воск блестел в ярких огоньках. В комнате было тепло. Не то что бы очень тепло, но приятнее, чем в трюме.       — Что Вам от меня нужно? — выпалила Харуно, не выдержав молчания и надоедливого постукивания. Капитан усмехнулся, услышав её голосок, после зажёг ещё пару свечей и обошёл стол кругом. Девушка вздрогнула. Она была достаточно смелой, но только увидев его, тем более так близко какой-то не объяснимый страх окутывал ей и тянул с собой.       — От тебя? По-сути, ничего особенного. Тут стоит вопрос, что мне нужно от твоих горячо любимых родителей, которые, возможно, готовы продать душу Дьяволу, дабы окупить потерю дочери в полной мере, — он загадочно усмехнулся, вздёрнув густой бровью. — А ещё это будет проверка на твою «нужность». На то, как ты важна для своей родни. Ха… Вот смотрю на тебя и вижу, как недоумение и смятение борются в тебе. Есть поводы для паники, верно? Никогда не задумывалась? Глупышка… Его голос, подобно яду пробирался под кожу и быстро, очень быстро растекался по венам, артериям. Он поражал сердце с огромной интенсивностью. Оно ускоряло темп, будто пытаясь разогнать кровь. Сакуре стало жарко. Её пробил пот и нахлынула какая-то паника. Неужели его голос так повлиял на неё? Почему…почему этот приятный бас бросил её в дрожь.       — Вам нужны деньги. Как примитивно, — наконец-то выдавила она и закрыла глаза, пытаясь расслабиться, но так и не смогла, ибо он продолжал говорить. Говорить этим сводящим с ума голосом.       — Мы всего лишь пираты. Не искатели редкостей и диковинок. Мы просто пираты, мисс. И да, нам нужно золото, чтобы покупать еду, воду и одежду. Да, оно добыто нечестно, зато увлекательно. И да, Вам, Вашим родителям, всему высшему обществу это не нравится. Но мне-то какая разница? Я всего лишь занимаюсь своим любимым делом!       — Любимым делом? Вы называете грабежи, убийства, пьянки и разврат — любимым делом? — Сакура топнула ногой. Резкая вспышка гнева, возникшая внутри, появилась произвольно. Как из пустоты. — Вы показались мне человеком образованным, но по сути, вы такая же свинья, как и все остальные!       — И дальше что? Напишите бумажку с обвинениями в мой адрес, за пьянство и разврат? Ха… — он тихо усмехнулся и постучал по столу кончиком ножа, который успел откуда-то взять. Девушка с лёгкой дрожью взглянула на блестящую в огне сталь и затаила дыхание. — Я вообще не собирался тратить на дискуссию с Вами так много времени. Так, что, будьте добры — покиньте каюту и спрячьтесь где-то в глубинах трюма, пока на мой корабль не привезут сундук с золотом. Au revoir*!       — Что ж! Как Вам угодно! Капитан! — последнее слово она сказала так, будто выплюнула его прямо в лицо брюнета. Девушка повернулась к нему спиной и дёрнула за ручку двери. Мимо её лица, в нескольких сантиметрах пролетел тот самый нож, которым он несколько секунд назад ковырял старенькую поверхность деревянного стола. Сакура, несомненно, пошатнулась от испуга и тут же дверь перед нею захлопнулась, только её коснулась широкая мужская ладонь. Она почуяла тепло сзади и задрожала. Задрожала от этой незнакомой теплоты, от ощущения летящего ножа и от взгляда мельком на широкую ладонь. Чистую, с ухоженными ногтями и длинными пальцами.       — Нц-нц, — цокнул он прямо ей на ухо, постепенно выдыхая тёплый воздух в открытую лебединую шею. — Я не потерплю такого обращения к себе, тем более во второй раз. Понимаете, мисс Харуно, я крайне не люблю, когда на меня повышают голос. И это не просто какая-то оговорка и просьба так не делать более. Нет. Это принципиально. Если Вам так хочется покричать, я могу устроить прогулку по доске. Чую, зрелище было бы ещё то! «Кричалка» бы расстроилась! Хотите взглянуть в глаза беспокойному морю?       — Вы отправили меня в трюм, так давайте я туда и пойду, дабы не искушать Вас на жестокие методы…хм…моего «воспитания»? Если вы всё-таки человек не глупый, то могли бы учесть один простой факт — я аристократка, а вы пират. Согласно своему положению, могу позволить себе повысить голос. А вот смеете ли вы бросать в меня ножи — уже спорный вопрос. — предельно тихо, как только она могла, Сакура открыла дверь и с гордым видом, с грацией львицы удалилась из каюты. Саске усмехнулся ей в след, прикрывая дверь. Он вытащил из стены нож, прокрутил его и снова улыбнувшись краем бледных губ, вернулся к широкой карте.       Девушка спустилась в трюм, прошлась по сырым помещениям, осмотрелась. Она не вызывала особого интереса у пиратов, все они были заняты своим делом и разговаривали меж собой. Вдали она увидела ту девушку — Конан — и высокого рыжего пирата, который мило беседовал с ней, широко улыбаясь. Она улыбалась ему в ответ. Харуно легко усмехнулась, наблюдая столь милую картину на пиратском корабле. Переведя взгляд в сторону бочек с ромом и водой, она увидела Дейдару, Сасори и ещё одного блондина с красивыми голубыми глазами. Его волосы напоминали иголки ежа, хаотично торчащие в разные стороны. Парень он милый, хоть и носил чёрную повязку на глазу и из-за пристёгнутой на пояс шпаги и двух пистолетов казался немного устрашающим. Однако, девушка заметила лёгкий румянец на его щеках и смущение, вызванное, скорее всего, разговорами боцмана и первого помощника. Харуно, набравшись смелости, решила подойти к ним.       — О! Наруто! Смотри-ка, кто соизволил уделить нам внимание! — скалясь, выдавил Сасори, косо поглядывая на девушку. Та не подала виду, что была немного обижена его взглядом. Дейдара косо усмехнулся, взглянув на блондина.       — Судя по всему, моё общество вам не по душе, — сдерживая грубый тон и свой звучный голос, прошипела мисс и собиралась уйти, однако Дейдара был против. Он схватил её за рукав и вернул на место. — Или по душе?       — Сасори, перед нами мисс Лондона, а ты разговариваешь, как пьянчуга с Тортуги, — с усмешкой, произнёс первый помощник, косо поглядывая на розоволосую.       — А как я должен с ней разговаривать? Если она мисс Лондона, то я должен ей задницу лизать? Нетушки! Себя-то я уважаю, — закончил Сасори, сплюнув.       — Вот мне стало интересно, а как с ней капитан говорил, или, говорил ли он с ней вообще. Она какая-то напуганная! — с косой ухмылкой добавил Дейдара, скалясь.       — Вам доставляет удовольствие дискуссировать на тему: «Как стоит обращаться с дворянами в случае их похищения пиратами»? Или просто издеваетесь? — скрестив руки на груди, высоко подняв нос, возмутилась Харуно.       — Нет, — вставил быстро ранее молчащий Наруто, опустив голубые глаза на девушку. — Нам скорее интересно, о чём вы говорили с капитаном и как говорили. Вот и всё.       — Ты как всегда прямой, как доска! — фыркнул Сасори, закатывая глаза, что они побелели.       — Всего то? — девушка усмехнулась. — Грозы Атлантического океана любопытствуют разговорами их капитана? Он разве с вами не искренен? Не посвящает во все свои планы? Не делится идеями?       — Конечно нет. Если бы он это делал, его бы тут никто не боялся и тем более не уважал. Изливать души и делиться идеями не в нашей, как там по умному-то… а! во! Не в нашей компетенции! — щёлкнув пальцами, пояснил Дейдара. — Мы может и жестокие, но любопытные до жути, так что расскажите. Умоляем! В знак благодарности на ужин получите горячее!       — Вы много забавнее, чем показались мне сначала, — улыбаясь, девушка покряхтела в аккуратный кулачок. — Капитан потребует выкуп от моих родителей. Вот, собственно и всё. Ещё я уяснила, что он очень принципиальный и…загадочный.       — Принципиальный? Неужто вы посмели кричать при его-то персоне? — усмехаясь, спросил Сасори, опустив карие глаза на пол.       — Раз об этом знаете и вы, то не очень-то он принципиален.       — У него была отнюдь не лёгкая «до пиратская» жизнь, так что многое выводит его из себя. В частности — повышенные тона, — спокойно пробормотал Наруто, хмыкнув носом.       — Но тут всплывает второй вопрос, точнее, уже и ответ на него. Раз вы посмели повысить тон, то о наших манерах общения с дворянами и речи быть не может! — чуть-чуть завысив голос, высказался Дейдара но Тсукури, скрещивая руки на груди.       — В каком смысле? — Харуно удивилась, вздёрнув тонкой розовой бровью.       — Саске граф. Глупые булочники и пьянчуги с Тортуги капитанами не становятся, мисс, — буркнул Наруто и вскоре все трое поняли, что взболтнули лишнего. Парни прикрыли рты и закусили языки.       — Я, конечно, уже успела подумать о том, что он не простолюдин, но что бы прямо так… — девушка задумалась на мгновение.       — Давайте сделаем вид, будто этого разговора не было вовсе. Хорошо, мисс? С нас хорошее поведение и по меньшей мере — убавим своё «свинство», — усмехнувшись, предложил Дейдара, оглядываясь по сторонам. — Нам не нужны проблемы, сами понимаете.       — Понимаю, — она кивнула и усмехнулась. Однако, никто не говорил, что она должна забыть о сказанном. — С вас горячий ужин, помощник.       — Так и быть.

Спустя три дня.

      Вечер был красочным. Лучи уходящего солнца играли бликами на глади тёмно-синей воды, в искажённой призме плывущих по воде льдинок и на опущенных парусах. Розовые волосы, сплетённые в не тугую косу, вздымались над ровной аристократической спиной восемнадцатилетней девушки. Её глаза, наполненные багряным и оранжевым светом лучей, блестели, подобно горному хрусталю, в котором смешались разнообразные цвета: зелёный, красный, оранжевый. Руки, с натянутыми на пальцы рукавами тонкой блузки лежали на бортике, по которому переплетались различные верёвки разных диаметров. Поверхность борта была лакирована, начищена. Вообще — весь корабль прибывал в идеальной чистоте, что правда нельзя было сказать о большинстве его обитателей. Те были теми ещё свиньями.       Она ежилась от холода, но не отходила от борта — восхищалась красотой моря. Харуно редко бывала в море. Первый раз был в шесть лет. Она плыла с родителями в Версаль. Тогда её держали в каюте, в тепле. Было это осенью, когда по Северному морю медленно проплывали льдины. Сакура смутно помнила цель поездки, но кажется, тогда её познакомили с графом и графиней Учиха, у которых было семейное поместье почти в самом центре Версаля. Она помнила доброе лицо мадам Микото и странный блеск чёрных глаз месье Фугаку. Ещё помнила вкусные булочки, приготовленные отцом маленькой милой девочки, глаза у которой были голубые-голубые. В тот день её родители и граф Фугаку заключили какой-то договор… Сакура в тот момент уплетала вкусные булочки и точно не помнила, что это был за договор, но судя по всему, это было брачное соглашение. Старший брат Фугаку — Мадара Учиха, должен стать ей мужем. Сакура знала только то, что он много старше её и, что человек он не самый приятный. Более — ничего. Она вообще ничего не знала о графском роде Учиха и когда-то её интересовало: «Есть ли у них дети и может её муж — это не Мадара, а какой-то молодой человек, более подходящий ей?» Вопросы мучили её долго, но после долгих разговоров с родителями они исчезли. В них больше не было смысла. Всё встало на свои места. Её выдали замуж за взрослого мужчину, дабы спасти их графство. Дабы получить престиж и вернуть уважение. Омерзительные правила.       Сакура глубоко вздохнула и прикрыла глаза длинными ресницами. Она прокрутила в голове события последних дней и косо улыбнулась, самым уголком розовых губ. Дейдара, как и обещал, носил им с Хинатой и Конан горячий ужин. Сакура, конечно, не знала, почему ужин получает и Конан, но расспрашивать не решалась, уж больно Хаюми была грозная. Девушки более менее прижились вместе. Жили они в тесной каюте с двумя койками и пустой бочкой, которая заменяла стол. Хината, доведя боцмана своим нытьём о скуке выпросила работу. Она помогала матросам мыть палубу и хлопотала на кухне вместе с Наруто — поваром и по совместительству лучшим другом капитана. Конан помогала Яхико — тому высокому, рыжему парню, который являлся третьим помощником. Сакура же занималась мелкими делами, которыми загружал её Дейдара, дабы не подавать виду, что он носит ей горячее задаром. Девушка завязывала канаты, разбиралась с провиантом, штопала паруса, скалывая себе пальцы, ибо шить она не умела, помогала с ящиками и познакомилась с Ино. Девица мерзкая, неугомонная, бесцеремонная, а в общем — стерва. К ещё более глубокой ненависти оказалось, что Карин, преданная служанка Харуно — была шпионкой, весьма недурно выполняющей свою работу в поместье Харуно. Розоволосая случайно встретила её в трюме. Сакура мельком вспомнила, когда Карин появилась в их доме — это было год назад и сразу же всплыл вопрос: зачем пиратам год, только для того, чтобы похитить мисс Лондона? Как всё сложно, не понято и загадочно.       На дрожащие плечи упало старенькое, но мягкое пальто, от него даже не несло плесенью. Девушка резко обернулась и увидела перед собой высокого чёрноволосого молодого мужчину, глаза которого, подобно ночи поглощали свет заката. Она нервно сглотнула застывший в горле ком и схватив пальто за уголки, собралась с мыслями и спокойно выдохнула.       — Не смотрите на меня так. Я уже говорил, что не хочу спускать ваши посиневшие или сгубленные лихорадкой тела в пучину, — он опустил широкие ладони на бортик, постучал пальцами по дереву и вдохнул всей грудью. Его волосы, чёрные, как вороново крыло, разлетелись в разные стороны, открыв красивое бледное лицо. Длинные ресницы плавно вздымались и опускались, ровный нос содрогаться от неровных вдохов, а бледно-розовые губы кривились в еле заметной усмешке. Той самой обворожительной усмешке, которой хотелось бы любоваться вечно.       — Хм… — промычала девушка, вспоминая слова Дейдары о происхождении Саске и слегка усмехнулась, прикрывая глаза густыми ресницами. Он заметил усмешку и думал, что стоило бы спросить причину, но почему-то не спросил. Лишь мельком взглянул на неё, оценил идеальное лицо и улыбнулся причудливому цвету волос. — Вы сегодня в хорошем настроении, я полагаю?       — Сегодня меня не беспокоили матросы и боцман, — он усмехнулся. — Они могут за раз-два раздраконить своей болтовнёй. Сначала о том, что боцман ленится, а потом приходит боцман и говорит, что матросы не хотят работать. И так целый день…       — Уф, — с сарказмом произнесла она и взглянула на безграничную багрово-синюю линию, касающуюся солнца. — Да вы небось устаёте, как лошадь.       — Если Вы хотели меня этим оскорбить, то очень зря, mademoiselle*, — он усмехнулся. Французский с его уст звучал потрясающе, Сакура могла с уверенностью сказать, что он либо истинный француз, либо учил его с пелёнок. Пусть девушка и сама знала этот язык, так красиво произносить слова не умела. Английское произношение лидировало.       — Что вы-что вы, — она пошатнулась, кидая взгляд зелёных глаз в его сторону. — Просто стало интересно, чем таким важным занимается капитан.       — Вы умная девушка, разве не знаете об обязанностях капитана? — он повернулся к ней полу боком, опираясь на борт локтем. — Изучаю карты, делаю пометки, задаю курс, выслушиваю доклады и часто исполняю роль штурмана. И это только самая малость… Какой кошмар творится, когда кто-то из ребят цепляет некую болячку.       — И как вы только стали капитаном? — она сдунула с лица розовую прядь и приподняла тонкую бровь, удивляясь.       — А вот это я сочту оставить в секрете, как курс, по которому мы двигаемся, — он легко улыбнулся, показав белые ровные зубы. Харуно вздрогнула от этой улыбки. Она была одновременно красивой и какой-то… какой-то затемнённой. Не ясной. Девушка отвела глаза, стараясь забыть об этом моменте, но подняв глаза снова она увидела нечто ещё более необычное, вызывающее бешеный стук сердца. Он стоял рядом, полностью выпрямившись. По скольку он был очень высок, по сравнению с ней-то, она видела красивое лицо снизу. Ровный нос, чуть затемнённые скулы, строгий, устремлённый в даль взгляд и поразительно необычные глаза, которые наполнились синевой и багрянцем. Они блестели от уходящих лучей, почти зашедшего за горизонт солнца. Они блестели так ярко, подобно звёздам, который усыпают небо в середине августа. Сакура даже не заметила за собой, как восхищённо ахнула, заставив парня опустить взгляд и тихо засмеяться. Девушка, осознав свою маленькую ошибку, опустила голову, залившись краской.       — Простите… — тихо выдавила она и закрыла лицо руками.       — Ох, уж, девушки, — он усмехнулся и Сакура, услышав шелест одежды, приоткрыла один глаз и приподняла голову. Перед собой она увидела его лицо. Красивое, нет, совершенное. Он продолжал красиво улыбаться, а после, стукнул ей по лбу и добавил: — в этом нет ничего постыдного. Если хотите — делайте. Если хотите — смотрите. Глупо извиняться за просто так.