Life Signs (Признаки жизни)

- Я могу это сделать, Шепард. Даже несмотря на преследующие Шепард боль, голод и изнеможение, взгляд, который она послала в его сторону, был резким. Потому что он настаивал. Потому что она сказала нет, а он отказывался принять такой ответ. Он знал, что она ненавидела, что ей приходится вытягивать шею, чтобы смотреть ему в глаза – черт, он знал, что она ненавидела это даже когда была в лучшей форме и они спорили в батарее, командном центре или ее каюте. Вместо того, чтобы присесть, чтобы оказаться на ее уровне, он постарался заставить себя выглядеть больше. Угрожающе, даже. Глаза Шепард сузились, говоря ему, что она точно знает, чего он пытается добиться и что ей это не нравится. Ему было плевать. - Слишком рискованно. Он вздохнул, его спина была напряжена, мандибулы плотно прижаты к щекам. Потребовалось серьезное усилие, чтобы не перейти на крик, но их позиция была слабо защищенной, и чувство самосохранения – сохранения Шепард – побеждало раздражение. Он сомневался, что церберовцы – или, черт возьми, сам корабль – додумаются искать выживших в кладовке, но он не мог позволить себе привлекать внимание. - Это рискованно. Но не больше, чем все остальное, что мы предпринимали в попытках убраться с этого чертового корабля. С моим планом все в порядке, и ты знаешь это. Он тебе не нравится просто потому, что не включает тебя. - Чертовски верно, - ответила она. Он видел, как ее рука сжалась в кулак и разжалась снова. – Мы команда, Вакариан. - Верно. Команда. Думаешь, я не знаю как, черт побери, работать в команде? – Когда она начала протестовать, он ткнул пальцем в ее направлении. Она сердито на него уставилась, но замолчала. – Чушь, Шепард. Если бы это, прямо здесь, прямо сейчас, происходило с кем-то другим? Если бы Вега, или Лиара, или я лежали тут с двумя сломанными ногами на пути к истощению, - он прорычал медицинское слово, потому что голодание все еще казалось невероятным, словно он ставил на ней крест, - и пытались отговорить тебя от необходимого риска, потому что мы команда, что бы ты сделала? – Она ничего не сказала, и он продолжил, - Ладно. Хочешь сыграть так? Я скажу тебе, что бы случилось. Ты бы развернулась, вышла через эту дверь и сделала бы то, что считала нужным, послав к чертям протесты команды. Ты это знаешь. Я это знаю. Он не был уверен, испытывал ли он удовлетворение или грусть, когда на ее лице, наконец, отразилось смирение. Когда она опустила свой непокорный взгляд, чтобы уставится на поврежденные ноги, он склонился к грусти. Это не первый раз, когда оспаривал ее решения и заставлял ее уступить, но, почему-то, этот раз был худшим. - Я могу это сделать, Шепард, - повторил он мягче. - Я знаю, что ты можешь. Конечно, можешь. Дело не в этом. – Она снова подняла голову, и он увидел ее согласие. И ее сожаление. – Мне просто не нравится отправлять тебя в одиночку. Он пробежал рукой по гребню, а затем пожал плечами. - Мне это тоже не нравится. Но я… это не первая моя одиночная миссия. Архангел делал свою работу задолго до того, как собрал отряд. И офицер СБЦ Вакариан чертовски плохо дружил с напарниками. Он работал самостоятельно чаще, чем с кем-то. Она не пошевелилась – даже не дернулась – так что он с трудом распознал вспышку боли, заставившую ее нахмурить брови. И если он только не ошибался совершенно, в этом проглядывался оттенок раскаяния. Он не мог понять почему. - Шепард, ты…? - Я в порядке, - ответила она. – Я в порядке. Просто… может, в том чертовом досье все было написано правильно. Лидерские навыки затеняются. Я… твою мать. Он ждал, пока она продолжит, но она лишь откинула голову и уставилась в потолок. Сожаление не исчезло. Скорее, его тень лишь углубилась на ее лице. - Кажется, я упускаю нить разговора, – сказал он наконец. Она несколько раз моргнула и повернула голову, утомленно, так, словно забыла, что он здесь. В любой другой раз он решил бы, что ему привиделась апатия в ее глазах. Это неправильно. Это на нее не похоже. Мне нужно больше времени. Нам нужно больше времени. - Что? – спросила Шепард. Ее голос был близок к ее взгляду, мутный и утомленный. Приглушенный. - Какое, черт возьми, досье? – выдал он резко, и это заставило ее вздрогнуть и посмотреть на него, нахмурившись. – Было правильно что? Что там про лидерские навыки? Твои? Я не пытаюсь наступать тебе на пятки. Просто пытаюсь помочь. Он знал Шепард. Знал язык ее мимики. Знал тонкости его грамматики. И в этот момент он увидел, что она скрывает от него что–то. Она спрятала это в глубине своих глаз, надела маску коммандера Шепард и сказала: – Ничего, что должно тебя беспокоить. - Верно. И я тебе верю. Ее треснувшие губы изогнулись в слабой улыбке, но это была улыбка коммандера Шепард, и секрет все еще прятался в ее глазах, дразня его. - Все–таки, из тебя вышел бы отличный спектр, Вакариан. - Ага. Два спектра на одном корабле это уже нетипично. Добавь третьего, и будет просто нелепо. Он наклонил голову в молчаливом вопросе. Расскажешь? Она ответила, покачав головой так же безмолвно. Позже. Или может: никогда. Он не мог сказать наверняка. Тогда он опустился на корточки рядом с ней, обернув свои длинные пальцы вокруг ее сжатого кулака. Он почувствовал, как часть ее напряжения спала. Часть. Не все. - Шепард, я не согласился бы пожертвовать ни минутой из того времени, что я служил с тобой. По правде, три года назад из меня вышел бы плохой спектр, и я не понял бы этого, пока не увяз бы по уши. Нам вовсе не обязательно всегда сходиться во мнениях, чтобы я был чертовски уверен, что ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. И не только по очевидной причине. Она закрыла глаза, пряча свидетельства, но он знал, что что бы она от него не скрывала, оно все еще там, и это слегка на него давило. - Ты прав, упрекая меня. Я не смотрела на ситуацию здраво. Позже. Он спросит позже, когда они будут в безопасности. Он выдавил улыбку. - Даже тебе надо иногда ошибаться. А то зазнаешься. - Кто, я? Да я скромность во плоти. – Он подумал, что ее улыбка тоже была несколько принужденной, также как и легкость ее тона, когда она продолжила: - Ну, по крайней мере, на случай, если те две команды будут искать меня, у меня еще полно гранат. - Постарайся не подорвать все, пока меня нет. - Вернись целым, - ответила она. Это было самым честным, что она сказала с того момента, как упомянула некое чертово досье, содержащее некую чертову информацию, которой она не хотела с ним делиться. Он легко пробежал пальцем по ее здоровой щеке, и сглотнул горечь, когда она прижалась к его ладони, прикрыв глаза. # Однажды на Омеге он провел три дня, выслеживая работорговца Крона Харгу по бесконечным переулкам, туннелям и шахтам станции. Поразительно, как долго можно уходить от погони при наличии достаточного времени, пространства и форы даже при лучшем преследователе. Гаррус был хорошим преследователем. Он был хорош еще на военной службе. Стал лучше в СБЦ. Омега сделала его умным. Омега сделала его великолепным. И все равно он не мог разыскать церберовских ублюдков на Отважном. Коммуникации в этот раз оказались еще бесполезней. На каждое обрывочное предложение или невнятный приказ, пойманные Гаррусом по связи, ему приходилось выслушивать по пятнадцать минут шумов и помех. Кажется, он разобрал, что Команда Три собиралась наверх – нацелившись, без сомнения, на БИЦ и системы контроля дрейфующим кораблем. Гаррус с сарказмом мысленно пожелал им удачи. Команда Один, тем не менее, нашла тела их товарищей и теперь прочесывала палубу, ища хозяина гранаты. - Омни-тул производства Альянса найден на месте. Считать, что противник вооружен и опасен, - сказал командир группы, прежде чем связь снова с шипением оборвалась. Конечно, подумал Гаррус желчно. Так хорошо подчистил улики. Отличная работа, Вакариан. Ладно. Он не собирался совершать тех же ошибок, что с Харгой на Омеге. У него не было времени прочесывать бесконечные коридоры дредноута. Не было времени играть в человеческие прятки, которые упомянула Шепард. У него не было времени. У Шепард не было времени. Когда он преследовал работорговца на Омеге, в какой-то момент на третий день, как раз перед самым концом Гаррус почти сдался. Он представлял себе, как он бесконечно ходит кругами, всегда упуская добычу, всегда поворачивая в не тот коридор. Хуже, он представлял, что Харга перевернет их роли и застанет его врасплох. Так что он сменил игру. Это было время сменить чертову игру. - Это ты меня преследовал? – выплюнул Харга. Гаррус – тогда еще один, балансирующий где-то между Архангелом и Вакарианом – ничего не сказал. Он лишь подался вперед на своем ящике, устроив руки на коленях. – Что я тебе сделал, турианец? - Слышал что-то о колонии на Драсте. Слышал что-то о твоей причастности. Слышал что-то о группе человеческих детей, которых ты накачал дурью и попытался провезти через Омегу в ящиках, помеченных как "провизия". Слышал, большинство из них не выжили. Четырехглазый урод даже не дрогнул. - У тебя есть слабость к пыжакам, турианец? - У тебя есть что-то, в чем ты хочешь покаяться перед смертью, Харга? Батарианец выдал короткий рык и начал поднимать руку – сигнал к атаке, по-видимому. Полдюжины заминированных ящиков взорвались, когда Гаррус опустил ногу на пластину детонации. Он слышал крики бойцов Харги с другой стороны, но двери были заблокированы. Харга отступил на шаг, и Гаррус поднялся на ноги, потянувшись к винтовке. - Думал, я велел тебе прийти в одиночку, Харга. - Ты хочешь долю? – предложил Харга, скуля и подняв руки. – Сколько захочешь. Пятьдесят процентов. Я получил кредиты за тех, кто выжил. Кучу. Ты заживешь, как король, турианец. Можешь стать моим партнером. Формальным партнером. Добуду больше со следующего рейда. Я усвоил урок. Харга поднял пистолет и Гаррус выстрелил ему в руку. Затем во вторую. Он думал о детях, оторванных от семей, напуганных и потерявших надежду, медленно задыхающихся в коробках, которые станут их гробами. Он думал о тех, кто выжил, в ком остался страх. Навсегда. Он вспомнил женщину Талиту с Цитадели, называющую себя животным. Он вспомнил, как Шепард заговаривала ей зубы, отчаявшись помочь. Просто отчаявшись. Гаррус прострелил Харге колени. Позже, Шепард спряталась за Мако, собирая мины и снова их разбирая. Тонкая работа. Сложная работа. Создание и воссоздание. Некоторое время спустя, она спросила, не хочет ли он помочь. Он хотел. Они сидели в тишине, сооружая взрывчатку, а слово Мендуар висело между ними, непроизнесенное. Гаррус врезал Харге по лицу прикладом винтовки. Закончив, Шепард посмотрела на него и сказала: - Я рациональная женщина, Вакариан. Пока это не касается работорговцев. Эти ублюдки должны гореть в аду. – Затем она встала, вытерла замаранные руки о штаны формы и ушла, не оглядываясь. Гаррус подтащил Харгу – еще живого, все еще цепляющегося за свою жалкую жизнь – к ящику. Он перекинул батарианца через ящик, отошел в дальний конец комнаты, прицелился и выстрелил. Ящик взорвался, забрав Харгу с собой в ревущей вспышке пламени. Гаррус выстрелил в обожженный труп еще несколько раз – сердце, печень, легкие; по разу за каждый ящик с маленькими, мертвыми телами – и ушел прежде, чем бойцы урода взломали двери. Когда он нашел первого человека, ведущего разведку в одиночку, он поблагодарил Духов – какие бы Духи ни могли его слышать – и убрал его одним быстрым и тихим выстрелом в голову. Боец не был к этому готов. Его голова разорвалась, а тело простояло прямо несколько мгновений, словно не верило в такую жалкую кончину. Затем оно тоже завалилось, разливая поразительное количество яркой красной крови. Минус один. В этот раз Гаррус забрал омни-тул мертвеца. Затем, проследовав по его шагам, он вернулся в пустой отсек со спасательным капсулами. Казалось, ниши смотрели на него немигающим взглядом, оценивая каждое его движение. Вместо разочарования, он увидел новые возможности. Потенциальное укрытие. Тени, в которых можно спрятаться. Подготовка не отняла у него много времени; он планировал это с того момента, как увидел Шепард посреди руин их убежища. Пусть о Команде Три позаботится БИЦ. Он не позволит Команде Один пройти дальше. Считать, что противник вооружен и опасен. Активировав аварийную частоту на омни-туле мертвого бойца, Гаррус стал ждать.