Апрельская ночь, или Панночка

Когда Компания выбралась из норки и Ганна распрямилась во весь свой великанский рост, Бильбо, да и не только Бильбо, пораженно застыл. Роста в панночке было неприлично много - она возвышалась даже над Гэндальфом больше, чем на полторы головы. Сама девушка с удовольствием расправила плечи, вдохнула неохватной грудью, поудобнее перехватила свой дрын с крюками и, поджидая пока все выйдут, стала оглядывать окрестности. Сейчас, в утреннем свете (и на некотором расстоянии) мистер Бэггинс мог оглядеть свою самую неожиданную гостью целиком. То, что он принял вчера за платье, было скорее весьма длинной рубашкой, с вышитыми подолом, воротником, рукавами и манжетами, поверх этой нарядной рубашки крутые бока Ганны охватывали два отреза ткани, соединённые поясом, а на плечах свободно сидела удлинённая жилетка. Мимоходом прикинув, что в ту жилетку он сам может обернуться раза два-то точно, Бильбо обратил внимание, что Ганна уже была готова к походу - через плечо была перекинута переметная сума, маленькая, если соотносить с хозяйкой, и огромная, если соотнести с кем-то более приличного размера. А если принять во внимание и опасный дрын, который девушка сейчас приспособила наподобие посоха, то можно сделать вывод: перед тем, как оказаться под дверью Бэг-Энда, Ганна уже куда-то шла. - Эх, ляпота! - девушка, налюбовавшись окрестностями, восхищенно выдохнула и повернула к Бильбо большую голову, казавшуюся ещё больше из-за объемной прически. - Как, говоришь, это место называется?

***

Подобрать Ганне коня не представлялось возможным, Торин ухватился было за это обстоятельство, чтобы распрощаться с неугомонной великаншей здесь, но дивчина отчего-то решила, что ей необходимо - просто до зарезу! - полюбоваться на живого дракона. Попытка бесхитростно ускакать от великанши на пони также не увенчалась успехом: эта ненормально высокая Ганна пешком без усилий поспевала за торопящимися лошадками. А ещё Торина мучила мысль, что панночка вообще не заметила попытки от неё оторваться. Великанша неутомимо шла возле пони свежеиспеченного Взломщика и внимательно слушала рассказ хоббита о своей родине. Первый же привал стал для Торина событием - с неудовольствием поглядев на собирающегося кашеварить Бофура, Ганна без предупреждения шустро наклонилась, обхватила повара вокруг груди и также без усилий распрямилась на свою полную высоту. Бофур пораженно застыл (и не он один), но панночка не демонстрировала никакой враждебности, ухватила пойманного гнома за ладони (за обе, одной своей рукой!), пытливо вгляделась в грязноватые разводы и покачала головой: - Тю, куда это годится, чертеняка! А ну марш руки мыть! - не выпуская опешившего Бофура, подняла голову и обратилась ко всем, находящимся на поляне. - Это всех касается! Учтите, чертеняки, - глянула на Бильбо, - и чертёнок, у кого руки будут грязные, еды не получит! - и поставила, наконец, смущенного гнома на землю. Дубощит непредусмотрительно проигнорировал предупреждение и пережил неприятный момент, когда уже перед самой трапезой его ("Ваше величество чертеняка, а что ты чумазый такой?") и ещё нескольких гномов, мягко подталкивая, препроводили к ручью, и со всем тщанием проследили, чтобы они как следует вымыли руки. С мылом. Два раза. Весьма довольная панночка похвалила каждого умывшегося гнома, похлопала кого по плечу, кого по спине, кому взъерошила волосы - Бильбо уже почти привычно наклонил голову под её ладонью. Впрочем, всё благостное настроение слетело с неё при виде того, что наварил Бофур: - Ну, не кашевар, а чистый чертеняка! Как ты умудрился сделать такую бурду? - Ганна попробовала, ещё раз переменилась в лице. - На вкус не отрава, но не по-божески это, чертеняки! - опять взглянула на Бильбо. - И чертёнок! Раз в поход пошли, так и питаться абы как? Не бывать этому! - темные глаза грозно сверкнули. - Не будь я панночка Ганна!