Клетка души. Любимец порока

Крис: «Это был обычный апрель, ещё слишком рано, чтобы снимать плащ и менять Camelot на Reebok. Весна уже вступила в свои права. Хотя это ничего не меняло в моей жизни: клубы — секс – Рил, ну, может, стало чуть легче и приятнее, после коротких зимних дней, отсутствия солнца и нехватки витаминов. Обычное утро вторника. Мы проснулись с Рилом в одной постели, так всегда случалось. В моих глазах загорелся привычный огонек, я поцеловал Рила, ложась на него сверху, собираясь уже немного повеселиться перед завтраком, но этому не суждено было случиться. Мой круглосуточно включенный мобильный, начал играть песню „Generation plastic“ группы Dope Stars Inc., это означало, что мне кто-то звонит. Весьма ограниченный круг людей знает номер моего мобильного, а звонят вообще единицы. Но этот звонок, скажем так, не стал неожиданностью, ведь была середина апреля, просто обычно она звонит мне ближе к двум часам дня, когда у них в Италии обед. Да, звонила именно она — Кэйтрин. - Да, Кэйтрин, — ответил я.  — Buona mattina (доброе утро), надеюсь, не разбудила. У меня к тебе неожиданный вопрос. Какое у тебя любимое мужское имя? — и правда, Кэйтрин задала мне весьма необычный вопрос, обыденно разговор с ней ограничивался вопросом о делах, здоровье и деньгах.  — Джулиан, — произнося это имя, в груди кольнуло. Это, наверно, так и останется самой большой утратой и болью для меня. Разве мог я назвать другое имя? Конечно, нет.  — Я так и думала, — сказала она. — Крис, я тебя поздравляю.  — С чем? — не понимал я.  — Помнишь, летом мы с тобой были в Неаполе? — спросила она.  — Конечно, — разве мог я забыть это лето.  — А помнишь девушку, с которой ты провел ночь? — спросила она. Воспоминания об этом были весьма смутными, да что там смутными, я даже имя вспомнить её не могу. - Ну, предположим, — минуту спустя ответил я.  — У тебя теперь есть сын, — совершенно будничным тоном заявила мне блондинка.  — Как сын?! — я аж чуть с кровати не упал.  — Не кричи. А так, вчера родился Джулиан Кристиан Готти, и ты его отец, а Моника его мать. Пятьдесят сантиметров, три килограмма сто грамм, малыш абсолютно здоров. Так что радуйся. Я позвоню вечером, — и она положила трубку. Телефон выпал из моей руки на шелковые сиреневые простыни, на которых мы только что собирались заняться всякими разными вещами. Я выхватил сигарету изо рта Рила и сам с удовольствием затянулся. Рил молча наблюдал за мной». Рил: «Я просыпаюсь всегда чуть раньше Криса. Мне нравится любоваться его спокойным лицом, оно бывает таким, только когда он спит. В комнате не совсем светло, плотные синие шторы закрывали окно нашей спальни. Но вот пушистые ресницы дрогнули, и бесстыжие медовые глаза открылись. Плотоядная улыбка уже заиграла на его губах, в глазах бесовской огонек, он целует меня, ложась сверху и запуская руку под одеяло… От утренних ласк нас отвлек телефонный звонок, Крис перевернулся и ответил на звонок. Я достал пачку сигарет, собираясь закурить. В середине месяца ему всегда кто-то звонил. На вопрос „кто звонил?“ он всегда загадочно отвечал „мама“. Это что-то значило, но точно ему звонила не Екатерина Готти, тогда кто? Он назвал имя „Кэйтрин“? Кем она ему приходится? Почему он называет её „мама“? У меня куча вопросов, на которые он не будет мне отвечать. От раздумий меня отвлек почти крик Криса „как сын?!“, через секунд десять телефон просто упал на простыню. Брюнет выхватил сигарету у меня изо рта и сам затянулся. Я никогда не видел, чтобы он так глубоко затягивался, только в феврале и августе ещё можно было увидеть его таким… Испуганным? Опустошенным? Задумчивым? Сомневающимся? Я не знаю, как описать выражение его лица.  — Крис, что случилось? — спросил я. Он посмотрел на меня, будто пытаясь понять, кто я.  — Я стал отцом, — наконец выдохнул он.  — Ты шутишь?! — этого просто не могло быть. Крис никогда не спит с девушками.  — Не шучу. Летом я был в Неаполе и переспал там с одной девушкой… Вчера она родила мальчика, — ответил он, снова затянувшись. Тут уже и мне снова понадобилась сигарета. У меня просто в голове не укладывалось, что в Италии есть мальчик, которому это черноволосое стихийное бедствие приходится отцом. Этого просто не может быть. Я искренне надеялся, что у этой девушки хотя бы хватит мозгов не требовать от Криса алиментов или не заставлять его жениться на себе. Потому что любой вариант из этих предполагает то, что я потеряю своего любимого. А этого я не могу допустить. Он докурил и прильнул ко мне, положив голову мне на грудь. - Рил, что мне делать? — спросил он, будто находился в безвыходной ситуации. Я даже не знал, как ему ответить. Я просто обнял его и стал гладить по волосам.  — Позвони „маме“ и спроси у неё, — вот единственное, что я мог сказать ему. Потому что, как я понимал, эта Кэйтрин лучше разбирается в ситуации, чем я.  — Она сама мне позвонит вечером, — он закрыл глаза и сжался в комочек. Я знал, что нас наверно ждут за столом, но это меня нисколько сейчас не волновало. Крис был важнее всего». Крис: „Новость о ребенке меня обескуражила… Вдруг Моника потребует алиментов или жениться на себе? А это в мои планы уж точно не входит. Буду ждать звонка Кэйтрин, она поможет мне найти выход.  Она, как и пообещала, позвонила вечером.  — Ну как ты? Отошел уже? — участливо спросила она.  — Ну… более-менее… — апатично ответил я. — Моника чего-нибудь требовала от меня? — этот вопрос больше всего волновал меня сейчас. - Нет. Она сказала, что ей ничего от тебя не надо. Ни денег, ни участия в воспитательном процессе. Да и потом, не всё так плохо, — сказала блондинка. — Лучше расскажи мне, как ты вообще?  — По-старому. Деньги есть, относительно здоров, — ответил я в своей обычной манере, с легкой улыбкой. То, что от меня ничего не требуется, меня несказанно радовало.  — Хорошо, мой мальчик. Ладно, если что — звони. Bacio (целую), — попрощалась она и повесила трубку. Я уже привык к её редким звонкам, приятному голосу. Я давно её не видел. Но мне бы хотелось. С ней рядом мне хорошо. Она как будто солнце, разгоняющее тучи и делающее всё ясным и простым. Но тут… Дверь в комнату открылась, и вошел Рил. Он остановился у дверей, вопросительно смотря на меня“. Рил: „Я слышал, что у Криса зазвонил мобильный. Я не хотел мешать ему, поэтому ждал за дверью. Когда он надолго замолчал, я понял, что разговор окончен. Я вошел и остановился у дверей. Его горящий взгляд буквально приковал меня. Он хищно улыбнулся и буквально в мгновения ока оказался около меня. Брюнет прижал меня к двери, закрывая её на замок. Он поцеловал меня в губы, расстёгивая рубашку на мне. Его поцелуи… они опьяняли, я не мог связно думать, не мог сопротивляться. В такие моменты я был готов на всё, чего он захочет. Он оторвался от моих губ и опустился на колени, стягивая с меня джинсы. Я начал прерывисто дышать, от предвкушения. Я застонал, когда Крис обвёл языком головку возбужденного органа. Я выгнулся, сейчас главное было не смотреть, как губы плотно обхватывают ствол, беря глубже. Я запустил пальцы в его черную гриву, насаживая его еще больше. Я закрыл глаза, чтобы просто чувствовать. Я выгнулся и с громким стоном кончил. Он поднялся с колен и слизал капли белой жидкости со своих губ. Дева Мария, как же я люблю своего мальчика!“ Крис: «Началось жаркое московское лето. В июне я сдал ЕГЭ, чтобы поступить в медицинский университет, как и пообещал. Биологию я сдал хорошо, а вот химию не очень… Но главное теперь было поступить. Рил сказал, что „поможет“ мне, я сказал, что не надо никому платить и дергать за ниточки. Июль. Семнадцатого числа мне должно было исполниться восемнадцать лет. В этом году это была особенная дата, ведь я стану совершеннолетним, и ко мне перейдет право на наследство. Меня это нисколько не радовало, скорее, расстраивало, но на каждом светском рауте, куда меня постоянно затаскивали почти что силой Логидины, кто-нибудь особо любопытный что-нибудь спрашивал об этом. Конечно, их, несомненно, интересовали денежные ресурсы, которые вскоре окажутся в моём распоряжении. Но я не хотел вкладывать их во что-либо без одобрения Кэйтрин. Я не знал, как и когда она решит передать мне документы, но она это сделает, в этом я не сомневался. 10 июля Рил вёз меня в мою квартиру, летом я предпочитал бывать там чаше. Мы с Рилом поднялись на лифте, я открыл свою дверь и тут же остановился на пороге, замолчав на полуслове и останавливая рукой Рила. Я насторожился, и он тоже. В квартире витал знакомый до боли запах. И стук каблуков по паркету возвестил, что к нам направляется девушка. И вот она возникла перед нами. Как же я был рад увидеть её». Рил: «Как только мы вошли в квартиру Криса, он замолчал и остановил меня. Он почувствовал что-то. Тут послышался стук каблуков, и из его спальни вышла… ангел. Светлые волосы спадали чуть ниже плеч, в нас впились внимательные ультрамариновые глаза, кожа этой девушки была весьма светлой, на красиво очерченных губах была легкая улыбка. Я не мог не смотреть на её потрясающее тело, за последние два года девушки не вызывали у меня желания, но сейчас это определенно случилось. Она, обутая в белые босоножки на высокой шпильке, казалась более высокой, чем была на самом деле. Она была одета так, что на моих щеках заиграл румянец. Белые чулки на поясе, кружевные белые трусики-шортики, точно такой же бюстгальтер, поверх всего этого весьма прозрачный короткий халатик, он был тоже белый, но просто накинут на плечи. Она посмотрела на Криса. Он преклонил одно колено и поцеловал её ручку.  — Моя госпожа… — прошептал он, прижимая её ладонь к своей щеке. Я почувствовал себя тут лишним и поэтому вышел. Я очень ясно себе представил, чем они займутся, но я даже и не представлял, кто эта девушка. „Моя госпожа“, — так назвал её Крис. Кстати, она ещё раз подтверждает, что перед девушками Крис робеет и становится просто беспомощен. На следующий день утром во время завтрака у меня зазвонил мобильный. На экране высветилось „Крис“.  — Алло! — ответил я.  — Здравствуйте, господин Логидин, — ответил мне женский голос.  — Кто это? — спросил я. Я был почти уверен, что эта та самая блондинка.  — Кэйтрин Макнамара. Мы виделись вчера у Криса дома, помните? — спросила она.  — Конечно, — ещё бы я мог забыть такое „представление“, которое она вчера устроила, зрителем которого я невольно стал.  — Я бы хотела с Вами сегодня встретиться, — она назвала мне место и время, и тут же послышались короткие гудки. Я тяжело сглотнул и снова сел за стол доедать свой завтрак.  — Кто тебе звонил? — поинтересовалась сестра.  — Кэйтрин Макнамара, — ответил я.  — Только не говори мне, что это „вдова Романо“, белокурый ангел, — сказал отец.  — Белокурый ангел? Да, значит, это действительно она, — кивнул я.  — Не может этого быть?! Где ты с ней познакомился? — отец изменился в лице.  — Я вчера увидел её в квартире Криса, — ответил я.  — Значит, она приехала к нему… — отец задумался. Я доел завтрак и пошел переодеваться для встречи с Кэйтрин — девушкой-мечтой». Андрей: «Зачем „вдова Романо“ приехала в Москву? Да и остановилась она у Готти. А ему скоро уже восемнадцать лет будет. Она ведь не просто так приехала. Кэйтрин дьявольски умна, а с деньгами никому не хочется расставаться. Может быть, она хочет взять наследство Романо под свой контроль? Меня до сих пор удивляет, как родители Криса ещё не прибрали к своим рукам столь внушительную сумму. Если она и не задумала какую-нибудь аферу, то, возможно, хочет женить Криса на себе? Конечно, она старше его лет на пять минимум (по ней никогда не скажешь, сколько ей лет), но она красива и умна, а он ещё слишком юн. Отличная будет партия. Я бы сам на ней женился, но выбираю не я, а она. Вот если б Макса или Юрку на ней женить… А все-таки, зачем ангел почти накануне вступления Криса в законные права прилетела из Италии? Чувствую, за эту неделю что-нибудь этакое случится». Рил: «Я приехал на место встречи за пять минут до назначенного времени. Я сел за столик и стал дожидаться Кэйтрин. Она выбрала обычное кафе, утром пятницы оно почти пустовало. Я открыл меню, которое вышколенный официант тут же мне принёс. Я заказал черный чай с бергамотом. Ровно через пять минут в кафе вошла она, прекрасная в легком белом с синим и изумрудным платье. Сейчас, когда солнце блестит на её волосах, когда она немного накрашена, она кажется ещё красивее. Она легко подошла ко мне и села напротив. Её запах сводил с ума не хуже запаха самого Криса. Она, не взяв меню, подозвала официанта.  — Espresso, per favore (экспрессо, пожалуйста), — официант кивнул и ушел.  — Зачем Вы хотели встретиться со мной? — спросил я.  — Не нужно на „Вы“, можно просто Кэйтрин, — улыбнулась она.  — Хорошо. Но всё же, зачем? — снова спросил я, смотря в её глаза.  — Господин Логидин, я знаю, что Вы… — начала она.  — Мы вроде перешли на „ты“? Или мне показалось? — с иронией напомнил я.  — Перешли. Рил, я знаю, что в течение последних двух лет ты самый близкий человек для Криса. Я хочу, чтобы ты кое-что знал, — сказала она. — Может быть, что-то из этого покажется тебе не нужным, но я знаю, что Крис нуждается в заботе, а ты можешь чаще меня находиться рядом с ним.  — Я готов выслушать всё, что ты скажешь, — сказал я.  — Крис тебе говорил, кто я? — спросила она, отведя глаза чуть в сторону.  — Он называл тебя „мама“, — ответил я. Да, на роль мамы она совсем не тянет.  — Это в какой-то степени так. Я его опекунша. В феврале 2006, после смерти Джулиана…ты об этом в курсе? — она перевела взгляд на меня, я кивнул. — Крису было завещано всё, чем Джул владел. Я знала, что родители Криса не постесняются на правах его законных представителей присвоить себе если и не всё наследство, то часть уж точно. Я поговорила с ними, они отказались от мальчика, и я стала официально его опекуншей. А теперь об Александро и его доли наследства. Оно теперь тоже принадлежит Крису.  — Почему это? Александро ведь жив, — возразил я.  — Как жив? Я сама лично присутствовала на похоронах и при оглашении завещания, — удивилась она.  — Когда это случилось? — вот теперь я был удивлен.  — В августе 2007. Тебе о чем-нибудь говорит фамилия Гальяно? — спросила она. — Я уверена, что говорит.  — Это они его? — всё оказалось серьезнее, чем я предполагал.  — Он из-за Криса полез туда. Я знала, что с ними лучше не связываться. Стефан Гальяно — „торговец смертью“, — последнее она сказала шепотом. Я и не догадывался, что любовник Кристофа торгует оружием. Ну почему Криса так и тянет ко всяким мафиози?  — Можно спросить? — обратился я к ней, закуривая.  — Конечно, Рил, — она нежно улыбнулась.  — Как тебя угораздило связаться с Романо?  — Я встретилась с Маттиа… — начала блондинка.  — Маттиа? Это кто? — спросил я.  — Отец Александро и Джулиана, — её глаза заблестели, она грустно улыбнулась.  — Ты даже его знала? — удивился я.  — Конечно, я встретила его, когда мне было шестнадцать лет, я ему очень понравилась, и он мне тоже. С тех пор я жила в особняке, который Крис продал почти два с половиной года назад. Он хотел на мне жениться, но умер раньше. Я, конечно, знаю, что его отравили, и знаю, что это был Александро. Но мне пришлось молчать. Маттиа поделил наследство на три части, по одной третьей своим сыновьям и мне. С тех самых пор я жила в Москве с Джулианом. Одно время даже была его невестой. Наверно, поэтому меня называют „вдова Романо“, — закончила она. — Знаешь, почему я всё это тебе так рассказываю?  — Не совсем, — ответил я.  — Крис — единственное, что дорогого у меня осталось в этой жизни. Ты его любишь, я знаю, что ты не предашь его, поэтому я откровенна с тобой, — она заправила прядь волос за ухо. — Ты позаботишься о нём.  — Кэйтрин, а может быть, мы поужинаем, например, завтра? – мне, наконец, хватило смелости спросить её. - Рил, единственный человек, который интересует меня, как парень, это Кристиан Стефано Готти и всё, — она оставила деньги за кофе на столе и ушла по-английски. Я просто смотрел ей вслед». Крис: «Я сразу узнал этот аромат. Это запах её духов, уже давно ставший запахом её тела. Кэйтрин. Она такая красивая. Я думал, что она не хочет выходить за рамки отношений „мама-сын“, но я ошибался. У меня так давно не было девушки… Утром её уже не было. На кухне лежала записка: „Вернусь к обеду. Bacio. К.“. Оставалось лишь ждать её. Такую девушку, как она, можно ждать всю жизнь. Семнадцатого июля у меня был День рождения, я, конечно, его, как обычно, не отмечал, но два человека всё-таки решились меня поздравить. В дверь кто-то позвонил, я лежал в кровати, поэтому дверь открыла Кэйтрин.  — А Крис здесь живет? — спросил девичий голос смутно знакомый. - Да. Крис! — позвала меня Кэйтрин, будто я не слышал вопроса девушки. Я натянул шорты и пошел к дверям. В дверях стояла брюнетка с меня ростом, с распушенными волосами, загорелая, зеленоглазая, она была одета в белый топик и голубую джинсовую мини юбку.  — Чем могу помочь? — я спросил первое, что пришло на ум.  — Ты меня не узнаешь? — спросила она раздосадовано.  — Анна? — спросил я. – Ну, ты так изменилась за четыре года, — она улыбнулась.  — Я уж думала, ты совсем забыл. Я не просто так пришла. У тебя сегодня ведь День рождения. Я принесла тебе подарок, — она загадочно улыбнулась.  — Может, ты хоть в квартиру пройдешь, чаю с нами выпьешь? — спросила Кэйтрин.  — Извините, время у меня совсем нет, — Анна достала из сумки, маленький черный комочек шерсти. И отдала мне его. — Ему девять недель. Он мне очень напоминает тебя. Ладно, мне пора, — она посмотрела на часы и, помахав мне рукой, ушла. Этот комочек шерсти оказался котенком, которого я назвал Мао. Ему больше всего в моём доме понравилась моя кровать с шелковыми простынями. Кэйтрин ушла купить всё необходимое для нового обитателя моей квартиры. Я остался один с Мао. Вскоре пришел Рил. Как только он попал в поле зрения Мао, котенок на него зашипел.  — Крис, что у тебя дома делает котенок, и почему он на меня шипит? — спросил Рил.  — Мне его сегодня подарили. Его зовут Мао. А почему шипит, я не знаю, — я взял Мао на руки. Он тихонечко заурчал.  — Я знаю, ты не терпишь подарков, но я всё-таки купил, — он протянул мне маленькую коробочку. Я достал из неё брелок, маленькое сердечко с буквой К посередине. — Я знаю, ты любишь серебро.  — Он что, серебряный? — удивился я. Я думал, что он из какого-нибудь сплава.  — Конечно, — ответил рыжик. Я поцеловал его, Мао снова зашипел. Следующие несколько дней я и Кэйтрин занимались документами. И только теперь, почти год спустя я узнаю, что Хозяин мертв. И он тоже завещал всё мне. Получается, он был последним из рода Романо. Печально».