Клетка души. Любимец порока

Крис: „Утром двадцать восьмого ноября я почувствовал, что мне холодно. Я дотронулся до своего лба, он был горячим. Я померил температуру… тридцать восемь и пять… Видимо, я простыл. Я лег в кровать, мне было трудно ходить и двигаться, голова была тяжелой. Зазвонил мобильный. Я поднял трубку.  — Алло? — ответил я охрипшим голосом, горло тоже болело.  — Крис, ты что, заболел? — спросила Кристи.  — С чего ты взяла? — я попытался ответить более бодрым голосом.  — Ты заболел. Я чувствую. Сейчас приеду, — сказала она и повесила трубку. Она приехала и первым делом вызвала врача. Её приезд значительно облегчил мне жизнь. Она сказала, что останется со мной до тех пор, пока я окончательно не поправлюсь. Мао она тоже понравилась. Когда она только вошла, он к ней что-то вроде принюхивался, но потом решил, что можно ей доверять. Поэтому теперь с удовольствием сворачивался клубочком у неё на коленях и терся об её ноги. Через две недели, а точнее четырнадцатого декабря, я пошел в поликлинику, к врачу. Без справки в универе можно и не появляться. Врач дала мне справку, но вместе с тем ещё и заставила меня сдать кучу анализов. Я не понимал, зачем мне это всё, я ведь хорошо себя чувствую. Из-за того, что кровь принимают только до десяти утра, мне пришлось на этой недели пропустить ещё одно утро, а это значит, что количество отработок возросло. Сказали, что через неделю мне снова надо прийти к терапевту за результатами, благо, она работала и по вечерам. Когда я пришел, она как-то грустно посмотрела на меня.  — У меня для Вас плохие новости, — она опустила глаза. — Анализ на ВИЧ положительный… — когда она это сказала, я молча сидел минуты три. Её слова звучали для меня как приговор. После Вика у меня никого не было, значит, я заразил и его, и ещё черт знает сколько мужчин, я ведь не знаю, как давно болен. Что мне теперь делать? Вести жизнь затворника: универ — дом? Или продолжать наслаждаться каждой ночью, до тех пор, пока я не умру от какой-нибудь инфекции? Может быть, моё решение жестокое и неправильное, но я выбираю второй вариант. Я хочу наслаждаться жизнью, пока я молод“. Ран: «Уже середина декабря, скоро у моей сестры День рождения. Я думал подарить ей диск с какой-нибудь компьютерной игрой вроде „Devil May Cry“ или „Final Fantasy“. Она так же, как и я, любит аниме. Праздновать мы решили в субботу, двадцать шестого. Восемнадцатого у меня не было последней лекции, и поэтому я пришел домой раньше обычного. Посмотрев в окно, увидел, что в квартире Криса горит свет. Я взял ключи и пошел к нему. Мне так хотелось снова его увидеть, ведь с окончания школы мы с ним не общались. Я поднялся на его этаж и открыл дверь. Прежде чем я успел что-либо сделать или сказать, на меня зашипел черный кот. - Мао! — услышал я голос Криса, и вот он вышел из гостиной. За два года он совсем не изменился. Всё так же смущает меня своим оголенным торсом, больше всего меня удивило колечко в левом соске. Он по-кошачьи ухмыльнулся и подошел ко мне в плотную. За моей спиной оказалась дверь, отступать было некуда. Крис впился в мои губы долгим, горячим поцелуем, сплетая языки. Мои руки как-то сами обняли его за плечи, когда он обнял меня за талию.  — Привет, Ран, — улыбнулся он, отрываясь от моих губ. Он как всегда в своём репертуаре… Он кивнул головой по направлению кухни, повернувшись ко мне спиной. И тут я заметил на его спине шрамы. Я подошел ближе и убрал его волосы со спины. Ближе к шеи была татуировка — сиреневый дракон, а вот дальше и шли эти шрамы через всю спину, но больше смешены влево. Четыре длинных шрама от плеча до поясницы и ещё что-то вроде ожога в виде буквы „S“.  — Крис, что это такое? — спросил я, проводя рукой по шрамам.  — А ты сам не видишь?! — он весь напрягся, это значит, лучше не спрашивать, если захочет — расскажет. Он заварил мне чай. Мы говорили о многом: об учебе, о том, что изменилось, хотя где он пропадал всё лето и осень он мне так и не сказал. Скорее всего, жил с кем-то, но не с Сатаной.  — Слушай, а ведь у твоей сестры двадцать четвертого День рождения, отмечать будете? — спросил он. Меня приятно удивило, что он помнит. - Да, но отмечать будем двадцать шестого, ты придешь? — я очень надеялся на положительный ответ.  — Намечаете вечеринку? — спросил он. - Нет, просто, — ответил я.  — Я предлагаю все-таки устроить вечеринку, — улыбнулся Крис. — Человек так на двадцать — тридцать, — глаза Криса загорелись, и мы с ним начали продумывать, что и как мы будем делать. Всё-таки я хочу, чтобы Оля запомнила своё пятнадцатилетие». Крис: „Со стороны Рана было мило заглянуть ко мне домой. Я честно не ожидал его увидеть, но это приятный сюрприз. Мао, конечно, зашипел на него. Я не знаю, зачем поцеловал его, но это было непреодолимое желание. Кстати, надо заметить, что он похорошел за то время, что мы не виделись, но целуется всё так же. Он уже перестал строить из себя героя аниме, глаза у него зеленые, а натуральный цвет волос — каштановый, но прическа всё та же. Говорили мы всё больше о том, что произошло в наших жизнях за прошедшее время. И тут он сказал, что его сестра уже заканчивает девять классов. Я вспомнил, что скоро у неё День рождения. Я решил устроить вечеринку. К двадцать шестому числу всё уже было готово, друзья приглашены, выпивка закуплена. Родителей Рану удалось отправить в гости. Здесь были только друзья Оли, никаких посторонних людей“. Ран: „Да, Крис постарался на славу. Куча народу, спиртного, закусок, музыки… Оля была счастлива, но лишь одно её расстраивало — её парень, Кирилл, заболел и поэтому не пришел. Крис пытался её отвлечь, поэтому почти постоянно был рядом с ней. Она улыбалась ему, было похоже, что они флиртуют. Они даже танцевали вместе. Я всё так же влюблен в него, поэтому наблюдал за ним весь вечер; если кто-то бы это заметил, то я мог оправдаться, что смотрю за сестрой. Но вот в один прекрасный момент я упустил их обоих из виду. Но я был уверен, что с Крисом она будет в безопасности. Когда вечеринка закончилась и все стали расходиться, я так и не смог найти Криса. Его куртка висела в шкафу, а ботинки стояли в прихожей, не мог же он уйти без них. Я постучался в комнату своей сестры, она открыла мне дверь спустя минуту, сонная, но довольная, в одном халатике цвета морской волны, что она обычно носила по утрам.  — Ты случайно не знаешь…? — я хотел уже спросить, где Крис, но он, свернувшись в клубочек, лежал в её кровати и спал. — Крис! — позвал я. Ноль эмоций, тогда я стащил с него одеяло. Я впал в ступор, потому что он оказался абсолютно без одежды, а на простыне красовалось красное пятно. Я перевел взгляд на Олю. Она покраснела до кончиков ушей. Тут проснулся Крис. Он зевнул и, натянув джинсы, подошел к Оле и поцеловал её в губы, впрочем, она не сопротивлялась. - Ран, тебе помочь с уборкой? — поинтересовался он, срывая простыню с кровати.  — Да как у тебя наглости хватило?! Ей же всего пятнадцать вчера исполнилось! — я кричал на него, потому что у меня в голове не укладывалось, как он посмел переспать с моей сестрой. А как она на это согласилась? - Ран, это я виновата… — она опустила глаза. - Нет, я виноват, я старше, поэтому ответственность лежит на мне, — сказал Крис.  — Если родители узнают… — произнес я.  — Они ничего не узнают, — сказала Оля, взяв простыню, и ушла в ванну, спустя пару минут, я услышал шум работающей стиральной машинки. Все следы были уничтожены, но нам предстояло ещё привести квартиру в надлежащее состояние. Я не мог выкинуть из головы произошедшее… Крис и моя сестра… Как у Криса получается устраивать проблемы, даже не прилагая к этому каких-либо усилий?“ Крис: „Сестра Рана стала очень красивой. Роскошные каштановые волосы, женственная фигура, зеленые глаза… Мне нравилось находиться рядом с ней. Мне казалось, Ран слишком волнуется за неё. Потому что я замечал, что он смотрит в нашу сторону. Алкоголь ударил нам обоим в голову, и мы как-то оказались в её комнате. Я прекрасно понимал, что ей только что исполнилось пятнадцать, что у неё есть парень, что она ещё девственница, что я сам болен ВИЧ и заражу её, но мы не могли остановиться… Утром уже и Ран был в курсе. Я мог только надеяться на всепрощение моего друга и на его благоразумие. Родители Рана и так меня недолюбливают после случая на выпускном, а теперь вообще будут ненавидеть. После уборки в квартире я поспешил уйти“. Катя: „Уже полтора года, как мы знакомы с Крисом. Мы учимся с ним в одной группе. Меня удивляет то, что он ещё ни с кем не встречается, такой красивый парень просто не должен быть свободен. Меня смущает только то, что у него есть сестра, к которой приковано всё его внимание. Но я знаю, что Крис живет один. Может быть, мне как-нибудь удастся через банальное предложение помогать ему по дому стать его девушкой. Я начала разговор с ним издалека, с того, что разве ему не одиноко, потом перешла к тому, что ему приходиться много времени тратить на готовку, потом уже перешла к действиям. В конце концов, он позволил мне жить с собой. Сразу после Нового года я могу переезжать к нему. Получилось! Теперь уж я его не отпущу, он будет моим!“ Крис: «Почему девушки постоянно пытаются всё более изощрёнными способами добиться меня? Я не приз, за который нужно бороться, тем более, что я не испытываю к девушкам интереса. Но иногда, когда у меня „гадкое“ настроение, мне хочется поиграть. И одна моя одногруппница как раз попала в такой момент. Я сразу понял, что она хочет жить со мной. Почему бы и не поиграть? Я согласился». Катя: «Третьего января, утро, я очень надеюсь, что Крис сейчас дома, потому что я направляюсь к нему. За новогодние праздники я как раз смогу обустроиться в его квартире. Я позвонила, дверь мне открыл Крис, держа на руках черного кота. Кот довольно мурчал.  — Проходи, — сказал Крис, проходя в комнату. Его небольшая квартира поразила меня своей чистотой, даже у меня дома не так чисто. Он проводил меня в гостиную. Я поняла, что „жить“ буду именно в этом комнате. Ну, а на что я рассчитывала? Что он сразу же предложит мне свою постель? Конечно, нет. Я переоделась, а он пока приготовил нам чай. Мы с ним сидели за столом и болтали обо всем на свете. Переходить к обязанностям, из-за которых я и оказалась здесь, я не торопилась. Вдруг Крис замолчал на полуслове и настороженно посмотрел на входную дверь. Буквально через пару секунд в замочной скважине повернулся ключ, и вошла его сестра. Он тут же подошел к ней, принимая её верхнюю одежду и сумки из её рук, кот начал тереться о её ноги. Вмиг Крис изменился, из „хозяина“ стал „рабом“.  — Привет, — сказала она мне и обратилась к Крису. — Я сама скажу ей всё, что надо. Иди, — и Крис послушно удалился. Она принесла мне лист и ручку. Это была лекция о том, что надо готовить и как. Оказалось, что Крис очень привередлив в еде, многие продукты он не ест, но они должны быть в блюде. Она собиралась находиться тут до окончания праздников. Эти дни открыли мне очень много нового об их отношениях. Я никогда бы не стала ходить при своём брате в нижнем белье. Они спали в одной кровати и даже могли мыться вместе в ванной. Но между ними ничего не было. Первое время готовила она, надо заметить лучше меня, что меня злило. Я обычно находилась рядом с ней, стараясь запомнить, что и как она делает. В один из дней к нам зашел какой-то парень, он тоже открыл дверь своим ключом. Крис вел себя с ним весьма странно, мне казалось, будто он заигрывает в этим шатеном. Ещё через пару дней к нам заглянул ещё один парень, у него тоже были ключи от двери. Я приоткрыла дверь, чтобы увидеть гостя, но я увидела следующее: Крис крепко обнимал рыжего парня, который беззастенчиво гладил его тело, при этом брюнет целовал его в губы. Сначала я подумала, что наверно неправильно истолковала это, но когда они ушли в комнату Криса, и оттуда начали раздаваться томные вздохи и стоны, я всё поняла. Так вот почему у Криса нет девушки, он — гей. И не похоже, что он это скрывает. Рыжик, которого, как выяснилось, звали Рил, ушел только утром. Я была готова к чему угодно, только не к такому». Ран: „Я был сначала поражен, что с Крисом живет девушка, а потом это сменилось диким раздражением и злостью. Да кто такая эта девица?! Что она знает о Крисе?! Она не знает ничего о его прошлом. Ни о Хозяине и том, как он обращался с Крисом, ни о его любви к Джулу и Эрос, ни об отношениях с Сатаной, ни о его коме, ни о том, что он бисексуален… Она не знает, что он любит, а что ненавидит, какие книги читает, какие фильмы смотрит, какую музыку слушает… А я знаю всё это, и это я должен быть рядом с ним. Но у меня никогда не хватит наглости напроситься к нему жить. Пусть я не умею готовить, но ради Криса я готов научиться чему угодно“. Крис: „Ран простил меня за тот случай с его сестрой. Потом ко мне ещё приехал Рил. Я сказал ему, что болен, но он сказал, что ему плевать, и он хочет меня любого. Мне показалось это странным, но почему-то обрадовало. Я не собираюсь скрывать от Кати, какой я есть. Ведь не я же живу у неё. Кстати о ней, она готовила хуже, чем я или Аля (до её уровня и мне самому ещё учиться и учиться). Хотя это значительно облегчало мне жизнь, у меня появилось больше свободного времени. С февраля я перестал учиться. Сдав зимнюю сессию, я взял академический отпуск. У меня, оказалось, есть камни в желчном пузыре, и их надо бы удалить. За время операции я пропущу довольно много, и поэтому лучше взять отпуск, чтобы потом не погрязнуть в постоянных отработках. Я думал лечь в больницу в начале апреля. А тут то двадцать третье февраля, потом ещё восьмое марта… Часто вечерами к нам заходил Ран. Он был не очень доволен присутствием Кати, но молчал. Он много болел в феврале, поэтому тоже находился на 'академе', и я предложил ему жить с нами. Он с радостью согласился, но переехал только после скандала с родителями“. Ран: „Я был до чертиков рад, что теперь тоже могу жить с Крисом, мало того, он сам мне предложил. Правда, мне пришлось делить постель с Катей. Но даже это не могло остановить меня. Я старался помогать им обоим по дому чем могу. Ведь продукты и бытовую химию мы покупали на деньги Криса. У этого был только один отрицательный момент — близость Криса вызывала у меня закономерную физиологическую реакцию. По этому поводу мытьё в ванной сопровождалось мечтами и воспоминаниями о Крисе, а так же сбросом напряжения“. Катя: „Конечно, меня немного напрягало, что в квартире Криса появился ещё один обитатель, и, мало того, он делил постель со мной. Но больше всего мне не нравилось присутствие разных неизвестных юных особ мужского пола, которые по утрам выходили из спальни хозяина квартиры. Крис обычно спал долго, поэтому я часто разговаривала с Раном.  — Знаешь, Ран, вот я к нему со всей душой, а он об меня ноги вытирает… Неужели он не понимает, что я его люблю… Ты меня понимаешь? — спросила я.  — Понимаю, причем лучше, чем ты думаешь, — он прикрыл глаза. Был ещё один разговор на кухне, после того, как Крис проводил до дверей очередного подростка.  — А вы с Крисом одногодки? — спросила я. - Да, а что? — ответил он мне.  — И в год кого вы родились? — поинтересовалась я.  — В год лошади, — сказал мне шатен.  — Ты может в год лошади, а твой друг точно в год жеребца, — мрачно пошутила я. Потому что как иначе объяснить такую его сексуальную гиперактивность?“ Ран: „Первое апреля, четверг. Крис как раз лег в больницу на операцию. Я провожал его, когда вернулся домой (в его квартиру), Катя была в его комнате. Я знаю, что она никогда раньше туда не заходила, Крис сам убирался там. Она прикасалась к простыням, вдыхая запах Криса и секса, мне этот запах был слишком знаком.  — Это шелк, — сказал я, она вздрогнула.  — Натуральный? — удивилась она. - Да, Крис любит постельное бельё из натуральных тканей, только хлопок и шелк, — ответил я. Это прекрасно показывало, насколько Крис обеспечен, она, конечно, не знала, какими страданиями это было достигнуто. Всё время она жаловалась мне на Криса, что он не обращает на нее внимания, что у него лед вместо сердца. Она конечно была симпатичной, но на фоне Эрос или Кэйтрин… Когда она вконец меня достала, я нашел в ящике стола Криса их фотографии, там же была и фотография Анны. И показал ей их“. Катя: „Крис лег в больницу, Ран поехал его провожать. Отличная возможность узнать, что же скрывает Крис за дверью своей комнаты. Я открыла светлую дверь и… В комнате было полутемно, окно скрывали темные плотные шторы, но пахло очень приятно, было понятно, что тут часто проветривают. Меня больше всего удивила кровать, такая большая и с балдахином — легкие шторы на колоннах были сделаны из той же ткани, что и постельное бельё, сейчас оно было синее с изображением ирбисов. Стоял компьютерный стол с полками книг. Мураками, Вербер, Коэльо, Браун, Ницше, Данте… и пара романов Виктории Платовой. В шкаф я заглянуть не решилась. Около кровати Криса меня и застал Ран. Я всё никак не могла смириться с тем, что Крис ко мне равнодушен, за мной со средней школы бегали парни, а он первый, за кем бегаю я. Я всегда рассказывала Рану, потому что он, как мне казалось, понимает меня. Но вот он принес мне три фотографии. На каждой был Крис с разными девушками. На первой была роскошная брюнетка, на второй рыжеволосая красавица, на последней взрослая шикарная блондинка.  — Кто они? — спросила я.  — Бывшие девушки Криса, — ответил шатен. — Просто, чтобы ты поняла, почему он не обращает на тебя внимания.  — Просто красивые безмозглые куклы, — обидно было понимать, что я недостаточно красивая для Криса. Вон они какие, словно хариты или ангелы.  — На счет Анны и Эрос не знаю, но у Кэйтрин медицинское образование и она знает семь языков. Эрос божественно танцевала, а Анна была наследницей солидного состояния, - да, я ничем из этого похвастаться не могу. Раз надежды всё равно нет, тогда зачем я продолжаю здесь жить?“