Подари мне надежду

Мистер Голд в Сторибруке отличался молчаливостью и ни слишком шел на контакт с остальными жителями. Исключением были те случаи, когда ему было что-то нужно. Весь город считал его одиноким, озлобленным и опасным человеком. Будто темная лошадка. Персона, покрытая саваном тайн и загадок. Книга сказок в свое время так и не смогла подсказать Генри истинную личность таинственного антиквара. Слишком сильно тот отличался от сказочного Румпельштильцхена, чьи темные дела всегда сопровождались напускной театральностью. Темного мага нельзя было спутать ни с кем из жителей Зачарованного леса. Наверное, столь же неизвестным, как и Голд, для Генри тогда был лишь доктор Вейл, чья персона раскрылась только после падения проклятия. Румпельштильцхен был демоном, загубившим немало жизней. Но, как и все демоны, он всегда держал свое слово, обманывая своих жертв гораздо раньше. И никогда не обманываясь сам. Почти никогда. Его обвели вокруг пальца лишь один раз. Но он сам позволил себе эту слабость. И сейчас эта слабость заточена глубоко в шахтах под городом, и по своей воле не выберется на свет уже никогда. А ведь когда-то давно великий темный был простым мальчишкой. Воспитанный сестрами-прялками, забытый и брошенный собственным отцом, выросший накрепко разочарованным в людях. Единственное, что он когда-либо защищал, была его семья. Его драгоценный сын, которого он, опьяненный властью, потерял на долгие годы, показавшиеся вечностью. И Белль, которую он потерял, так и не успев осознать, насколько она была дорога ему. С которой он успел проститься и оплакать, когда вновь нашел ее, чтобы снова навсегда лишиться. Но не хромого прядильщика Румпеля, ни Темного мага Румпельштильцхена, ни мистера Голда никто никогда не защищал. Первый был слишком презираем окружающими, и, кроме насмешек и плевков в свою сторону, ничего не получал. Второго ненавидели и боялись слишком сильно, чтобы попытаться подойти ближе, чем на расстояние полета стрелы. А третий – слишком тих и нелюдим, слишком отталкивающий. Никто и никогда не решался посмотреть на мужчину по-другому, нежели как на объект насмешек или страхов. Ни одна живая душа. До недавнего времени. Он до сих пор помнит, как сотрясались стены антикварной лавки под ударами магии. Побелевшие руки сына, сжимающие в руках бесполезное тогда оружие. Слова Эммы, взывающей к разуму королевы. И он впервые беспомощный в своей силе. Слишком слаб, чтобы постоять за себя. Тогда его отстаивала семья, внезапно ставшая больше, чем он предполагал, и бывшие враги стали связаны кровными узами. Тогда они, как оказалось, не только защищали город от Коры. Они спасали Темного. Они пытались спасти и королеву, которая до конца все же сомневалась. И Голд никогда не забудет то мгновение, когда занесенный кинжал, его кинжал, погрузился в грудь Миллс. Взгляд Коры в тот момент полный неподдельной боли, словно в груди ее было сердце. Слезы Белоснежки. И Спаситель, склонившийся над уже безжизненным телом королевы. Колокольчик над дверью звякнул, вырывая Голда из мыслей. Мужчина обернулся, и его лицо скривилось в ухмылке. Он знал, чем каждый день занимается шериф в склепе. И совершенно не был удивлен ее визитом. – Мисс Свон. Чем обязан? Эмма все утро решалась на этот шаг, и не один раз проезжала мимо антикварной лавки. Вчера она окончательно поняла, что с этой задачей ей не справиться в одиночку. Мыслимо ли пытаться вернуть умершего. Цель сродни сумасшествию. В последние дни она начала понимать Шляпника с его маниакальностью. Тот жил и действовал, движимый лишь одной целью, самой желанной, необходимой. И последние несколько недель Свон знала, что сделает все для того, чтобы пройти этот путь до конца. – Мне нужно знать, как вернуть Реджину. Маг устало вздохнул. Он ожидал этого. И мимолетно подумал, что знай он способ, то не преминул бы рассказать о нем шерифу. Но со всей его силой, всеми знаниями, за столько лет он не нашел ни единого способа. Поистине достойного, чтобы им воспользоваться. Возможно, мог бы попытаться Франкенштейн, но все знали, каковы те, кого он возвращал. И это был не выход. Реджина и при жизни не отличалась покладистым характером, что было бы после вмешательства Вейла, даже предполагать не хотелось. – Я бы и рад помочь вам, мисс Свон. Но нет способа вернуть того, кто умер. Свон дернулась как от удара, услышав его ответ. Нет, она знала, что легко не будет. Но тяжело смириться с мыслью, что выхода нет. Особенно когда настойчивая надежда продолжает медленно тлеть в сердце, а внутренний голос набатом кричит, что выход есть. Он есть всегда, его просто не может не быть. Надо лишь внимательно посмотреть вокруг. – Должен быть способ. – Его нет. Увы. Поверьте мне. Если бы был способ, в сказке никогда бы не было Злой Королевы. Она бы вернула своего конюха и жила бы счастливо, – он улыбнулся, но Эмму это лишь разозлило. – Вы могли соврать ей, утаить, что такое возможно. – Реджина не была глупа. Несчастной, одержимой местью, да. Но она моя лучшая ученица, и ее было трудно обмануть. Эмма оперлась о прилавок, не в силах стоять на ногах. Осознание беспомощности и вины накрывало с головой. А надежда медленно таяла, давая сердцу наполниться холодом безнадежности. – Мисс Свон, послушайте. Даже если есть способ, даже если найти его. Смерть – это не та сущность, с которой стоит играть. У нее нельзя забрать то, что принадлежит ей. Она почти не слушала его. Лишь последняя фраза зацепила сознание, заставив еле тлеющие угольки в сердце вспыхнуть ярким обжигающим пламенем. – Нельзя забрать. Но можно обменять, – такая простая догадка, самая страшная мысль. Только бы найти способ произвести этот обмен, шагнуть за грань жизни, чтобы предстать перед безликой смертью, и убедить ее вернуть то, что она забрала. – Как? А главное – кто отдаст себя в обмен на жизнь Злой Королевы? – Вы не будете мне помогать. Я правильно понимаю. Простая констатация факта. Эмма знает, что не будет. Голду это просто не нужно. Он сам хотел погубить Миллс каких-то пару месяцев назад. Тогда ее спасли, в этот раз она погибла, а ему нет смысла помогать королеве. – Это не в моих интересах, – он усмехнулся. – Она спасла вам жизнь. – Я знаю. Это было безрассудно, я бы и так выжил. Колокольчик жалобно звякнул, когда дверь за спасителем с треском захлопнулась. Эмма была в ярости. Она не понимала, зачем было отдавать жизнь, взамен не получив даже благодарности. Этот старый черт не имел и грамма совести. А она понадеялась, что он может помочь. И если не он, то кто? Взгляд серых глаз вспыхнул, когда разум озарила догадка. – Кора, – выдохнула Эмма, сворачивая с улицы в сторону леса, к шахтам, где после того памятного дня была заперта Королева сердец.