Подари мне надежду

Эмма никогда не причисляла себя к верующим, и уж тем более не посещала церковь. Только в детстве ее заставляли вставать в воскресение, надевать красивое платье и смирно сидеть на жесткой скамейке, когда хотелось бегать и играть в мяч. Но сейчас, стоя между ровными рядами церковных скамеек, мысль о том, что она хочет выместить всю скопившуюся за недели злобу на миниатюрной женщине перед ней – смутила. И заставила устыдиться собственной несдержанности. – Поймите, Эмма. Она опасна. Понять. Она должна понять, что сказка для ее сына стала слишком страшной реальностью. Она должна понять, что будь ты трижды магом, для тебя слишком многое недоступно. Должна признать, что многие желания неосуществимы. Не зависимо от того, кто ты – сказочный герой с мифическими врагами, или обычный офисный клерк с вполне настоящими проблемами. – Просто скажите мне, где она. Помогите мне, – устало выдыхает Свон. – Простите, шериф, – в который раз за этот короткий и неприятный для обеих разговор повторяет мать-настоятельница. – Я не могу вам помочь. Даже если бы и хотела. – Вы меня не слышите… – Она опасна. Она – зло. А вы хотите просить ее помощи, чтобы вернуть из мертвых Злую Королеву. Я не могу и не хочу вам помогать. Все должно остаться так, как есть. Для общего блага. – Для общего блага… – Эмма произносит это почти шепотом. – Чье благо в том, что Генри лишился матери? – Вы его мать. И последние слова Голубой Феи бьют раскаленным прутом по сердцу. Эмма смотрит в глаза добру, но это не то добро, к которому приучают детей с детства. Это безжалостная, холодная справедливость, которая не считается с чувствами, которая действует лишь во благо – в свое благо. – Чем вы лучше нее после этого? - выплевывает шериф и, развернувшись, уходит, не желая слышать ответ. – Эмма! – уже на улице ее догоняет голос, но Свон не хочет оборачиваться, лишь замедляя шаг. Что еще может хотеть от нее Голубая? Разве она не все сказала? Когда Мать-настоятельница догоняет ее, Эмма позволяет себе остановиться, вглядываясь в растерянное лицо феи. – Послушайте, Эмма. Мне не стоило говорить этих слов. Вы правы, какой бы Реджина не была, она… – женщина ненадолго замолкает, пытаясь подобрать нужные слова. – Каждый заслуживает второй шанс. Но даже при желании я не могу вам помочь. – Тогда зачем вы мне это говорите? Свон устало прикрывает глаза. За последние дни она почти не спала, а о еде и подавно забыла. Все эти разговоры, попытки найти решение, найти помощь уже в который раз проваливаются. Ни у кого нет желания пойти против обстоятельств, а у кого-то просто не хватает сил. Разве что только Кора по известным ей одной причинам дала блондинке направление, в котором был смысл двигаться. Был, потому что Эмма чувствует, как с каждой минутой приближается к тупику. Очередному. – Я надеюсь, что мои слова хоть как-то помогут вам. Просто выслушайте. У Свон нет больше вариантов, она может только слушать и, возможно, в этом потоке слов найти то самое необходимое, что решит все ее проблемы и метания. – Она совершила преступление, пошла против своей природы и погубила нескольких из нас. Ее лишили крыльев и изгнали… – начинает Голубая, но Эмма перебивает ее: – Куда? – Никуда. Она много лет жила обычным человеком в Зачарованном лесу. Ее знания позволили ей жить дольше, чем может прожить человек, а мы старались следить за ней, памятуя об опасности. – Значит, она должна быть в Сторибруке, – Эмма не верит своим ушам, такая сильная ведьма живет в городе и никто о ней и словом не обмолвился, зная, что она опасна. Фея грустно улыбается, отводя взгляд, и перестает быть такой уверенной, какой казалась вначале этого длинного и уже бесполезного разговора. – Ее здесь нет, – вздыхает Голубая. – Мы должны были следить за ней, но за несколько лет до проклятия она исчезла. Эмме вдруг хочется поднять взор к полной луне, молчаливо следящей за ними, и завыть от бессилия, как волку, тоскливо взывающему к своей далекой хозяйке. – Эмма, она исчезла не по собственной воле, – фея протягивает руку, касаясь плеча блондинки и заставляя ее вынырнуть из оцепенения. – Когда мы обнаружили, что она пропала, ее жилище было разгромлено, всюду были следы магии, не свойственной ни одной из фей. Темной магии. – А мы прекрасно знаем, что в Зачарованном лесу было не так много темных магов, две мертвы, одна в плену, а третий ничего не скажет, – Свон, понуро опустив голову, делает последний шаг со ступенек крыльца, на мгновение обернувшись. – Спасибо за помощь. И прежде чем двинуться дальше по улице, она видит грустную улыбку Голубой феи.